Записи за месяц: Октябрь
19:37 

"Серёжа"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Много думала об этом спектакле начиная со вторника и пришла к выводу, что мне всё-таки понравилось. Да, не так сильно, как "Му-Му" в Театре Наций, но всё же: о "Серёже" я так или иначе вспоминала каждый день, прокручивала в голове отдельные моменты, а это показатель. Это такая симпатия через сопротивление — в конечном итоге, наверное, одна из самых долгосрочных симпатий, если это самое сопротивление преодолеть.
Я думаю, что основная проблема в том, что я очень не люблю Толстого и — шок, интрига, сенсация — ни разу не читала "Анну Каренину" целиком и ни одной экранизации целиком не видела. Поэтому сформировавшийся у меня в голове образ четы Карениных и Вронского едва ли можно назвать имеющим непосредственное отношение к первоисточнику — это какие-то мои персонажи, выросшие на основании той сюжетной канвы, которую все и так знают. И поэтому когда я увидела Марию Смольникову в образе Анны, я сидела и бурчала всё первое действие и весь антракт: где в "Му-Му" её совершенно удивительное дарование и манера игры настолько органичны, что сложно придумать что-то лучше и точнее, там они же что-то непонятное и чужое творили с Карениной. Забегая вперёд, скажу, что второе действие всё расставило по своим местам — чего стоит одна только открывающая сцена, где учительница французского, в которой легко узнаётся играющий Вронского Виктор Хориняк в рыжем парике, учит маленького Серёжу названиям числительных, а рядом с ними трагичная и недвижимая, как статуя, стоит Анна в приспущенном на плечах нелепом и огромном чёрном платье, в которое её одел Вронский. Но к первому действию у меня действительно много вопросов, потому что я не могу избавиться от ощущения, что Дмитрий Крымов, который, по его же словам, хотел сделать "Серёжу" "как очередной бунинский "Солнечный удар" — быстро, нежно и страшно", не смог решить, какое же чувство будет скреплять все эти прилагательные воедино. Первая часть пытается быть то пугающим психологическим триллером, то дурацкой комедией с уровнем шуток а-ля фильмы про мистера Бина, и общий лейтмотив так и не угадывается. Опять же: дурацкая комедия была уместна в "Му-Му", где Муму была девочкой Машей, маленькой, достающей всех вопросами и влюблённой в театр, а вот в канве "Анны Карениной", где Крымов в кои-то веки не даёт своим актёрам какую-то story behind для их персонажей, и их персонажи, за исключением одной только Анны, говорящей то от лица Смольниковой, то от лица Карениной, это персонажи именно Толстого — не уверена. Но со вторым действием и правда другая история. Собирается в общую картинку и пряжа, в которую в поезде заматывается Каренина вместе с графиней Вронской и которую Крымов рифмует с пуповиной из второй части спектакля, и это ощущение непроходимой дурости от женщины, которая влюбилась, и Каренин, который смеётся до истерики, впадает в ярость и приходит к прощению. Единственное, что показалось мне лишним — включение "Жизни и судьбы" Василия Гроссмана: понятно, что этим романом Крымов иллюстрирует ниточку от Анны к её сыну, но "Жизнь и судьба" едва ли сделала её более красноречивой.
Вообще Крымов довольно жесток к своим артистам: выпустит на сцену то живую собаку, которую, как известно, невозможно переиграть, то куклу, которую будут вести сразу несколько артистов — и не просто выпустит, а назовёт в её честь спектакль. Кукла — это тот самый Серёжа Каренин, который только на один момент станет живым мальчиком, а всё остальное время будет бессовестно оттягивать на себя всё внимание от актёров и актрис; молодые артисты, которые его ведут, проделали действительно колоссальную работу по части кукольного театра, но это серьёзный вызов для всех остальных. А ещё Крымову, бывшему сценографу, как будто до сих пор интереснее изучать, как сделан спектакль, чем непосредственно рассказывать историю — и потому он такое немалое количество времени уделяет, к примеру, сценам, в которых Анна лезет за вентилятором, а Каренин потом монтирует оторванный плафон. Конечно, в итоге обе эти сцены хорошо иллюстрируют сложившиеся между ними отношения, но это всё-таки уже побочный продукт реакции.
Вместе с тем "Серёжа" — это гипнотически красивое зрелище, завораживающее в первую очередь светом и хореографией Олега Глушкова. Его работу видно сразу — это, наверное, самый театральный хореограф последнего времени, и без всяких слов рисуя зарождение чувства между Анной и Вронским, он совершенно точен и ни капли не пошл. Другое открытие "Серёжи" — Анатолий Белый; я не назову его открытием самим по себе, потому что нежно люблю и его безысходно печального Мастера, и его измученного Катуриана, но его Каренин — это определённо новая безукоризненная ступень. И так уж сложилось, что к Каренину у меня всегда было больше сочувствия, чем к остальным углам этого треугольника — вот и здесь я тоже безоговорочно на его стороне и с полным пониманием.
Очистив "Анну Каренину" от всех побочных линий, от Стивы и Долли, от Левина и Китти, Крымов попытался исследовать именно заглавную трагедию, не отвлекаясь больше ни на что. Но Крымов не был бы Крымовым, если бы не отвлёкся на изучение сугубо сценических вопросов. И всё же "Серёжа" славный; да, у меня не возникло к нему того большого чувства, какое вызвала "Му-Му", но это очень кропотливая и хорошая работа.

Так нравится это промо, так нравится!

@темы: What I've seen, Where I've been, Тиятральное

18:43 

Книги-2018, дубль 2

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
1-12

13. Ю Несбё "Макбет"

14. Софья Багдасарова "Омерзительное искусство. Юмор и хоррор шедевров живописи"

15. Ася Казанцева "В интернете кто-то неправ! Научные исследования спорных вопросов" :heart:

16. Гиллиан Флинн "Острые предметы"

17. Ася Волошина "Человек из рыбы"

18. Радислав Гандапас "Камасутра для оратора"

19. Виктор Пелевин "Жизнь насекомых"
:star::star::star:


Из всего того, что я прочла у Пелевина за этот год, "Жизнь насекомых", пожалуй, понравилась мне всё-таки меньше всего. Наверное, потому, что это какой-то другой Пелевин, в котором в разы меньше очень важной составляющей — способности вещать о серьёзном на бессовестно ироничных щах. Здесь же обо всём важном, о чём он только хочет поговорить в этой книге, Пелевин пишет без той наркоманской лёгкости, которая покорила меня в "Чапаеве и Пустоте" и том же "Омон Ра". И эта тяжеловесность сродни нудным философским рассуждениям очень умного, но очень пьяного человека, когда ты сам слушаешь его трезвым и потому не можешь настроиться ту же волну.
Мне очень нравится сама идея представить людей как различных насекомых — эдакая наглядная стратификация ценностей, стремлений и социальных классов. Особенно если учесть, что дело происходит в девяностые годы прошлого века, и выбранные типажи — все, как на подбор, очень характерные и точно обрисованные. Но в то же время примерно половину книги мне адски мешало непонимание того, как человеческая и насекомая телесности уживаются в одном существе; пьёт ли комар кровь у человека или у насекомого? Все ли люди являются насекомыми? И далее, далее, далее.
Отдельные сцены, справедливости ради, уморительно смешные (про конопляных клопов, например — как бы жутко это вместе с тем ни было), другие — божественно красивые. Моя любимая глава — про цикаду Серёжу, который "затрещал своими широкими горловыми пластинами о том, что жизнь прошла зря, и о том, что она вообще не может пройти не зря, и о том, что плакать по всем этим поводам совершенно бессмысленно". Всё остальное — пугающе физиологично, местами до отвратительности, от которой ты, тем не менее, не можешь оторваться, и как-то совсем по-кафкиански безысходно. И от этого ты вынужденно относишься к тексту даже ещё серьёзнее, чем он того требует.
Тем не менее, что в "Жизни насекомых" восхищает меня так же сильно, как и в остальных пелевинских романах, так это его язык. Какие бы вопросы у меня ни вызывало содержание, к форме и способу исполнения у меня претензий нет.

20. Григорий Служитель "Дни Савелия"
:star::star::star::star::star::heart:


Вообще-то сразу после "Жизни насекомых" я засела за "iPhuck 10" в рамках подготовки к ноябрьскому походу на "Чапаева и Пустоту" в Практику и декабрьскому (я надеюсь) походу на богомоловский "Ай Фак". Но чтобы непоправимый урон, нанесённый моему сознанию (говорю это со всем тёплым чувством к Виктору Олеговичу), был чуть-чуть меньше, я переключилась на "Дни Савелия" Григория Служителя. На отрывок из этого романа я набрела несколько месяцев назад, когда всё бурлило после назначения Женовача худруком МХТ; Служитель — его ученик и артист СТИ, и его книгу Женовач упоминал, мне кажется, даже не в одном интервью. Отрывок мне понравился, но после этого я на какое-то время забыла про "Дни Савелия", пока две недели назад не сходила на первый мхатовский "Круг чтения" в этом сезоне. Николай Сальников там читал как раз его. Мы с мамой решили, что это знак, и немедленно выпили заказали.
Много книг о котов и кошках написано в этом мире, в том числе и от лица самих котов и кошек, но впервые, пожалуй, я держала в руках что-то настолько живое, трепетное, дышащее, словно тёплое шерстяное горло, от мурчания вибрирующее под твоей ладонью. Служитель, конечно, излишне очеловечивает своих четвероногих героев, и для персонажей-животных у него заготовлено очевидно больше тепла и сочувствия, чем для персонажей-людей — последним он тоже сочувствует, но не из сопереживания, а, скорее, из жалости к слабой человеческой природе — но по итогу он создаёт очень нежный и очень печальный роман о Москве, хитросплетениях жизней, любви и той причудливой связи, что может установиться между котом и человеком. Может установиться, а может и нет. Вместе с главным героем, тем самым Савелием, которого мамочка назвала в честь трёхпроцентного творога "Саввушка", ты проходишь путь от материнской утробы и коробки от бананов, в которой он рос, до первой человеческой квартиры и далее, далее — по переулкам Москвы, особняку Морозовых, Третьяковке, саду Баумана, встречая на своей дороге совершенно разных людей и животных с разными несчастьями и разными характерами. И хотя с самого начала было понятно, чем должна закончиться одиссея длиною в жизнь, на последних страницах, которые я дочитывала вне дома, я ревела как потерпевшая, а когда пришла домой, сгребла в охапку своего кота и долго стояла, держа его на руках и зарывшись носом в его загривок. Потому что "Дни Савелия", конечно, о любви — кота к кошке, человека к коту, кота к человеку, множество версий; и хотя самому Служителю больше интересен первый вариант, мне самой было куда естественнее найти для себя что-то о том, какое место в человечьей жизни занимают эти мохнатые комки шерсти, делающие тыгыдык в три часа утра.
И ещё немаловажное: "Дни Савелия" — первый роман Служителя, но если бы я об этом не знала, ни за что бы не поверила: настолько потрясающе изящно, интересно, подробно, многогранно, с огромным количеством исторических сносок написана эта книга. И с большим чувством. С огромным.
Любите ваших котофеев и читайте "Дни Савелия", в общем. Маст рекомменд.
запись создана: 27.05.2018 в 19:52

@темы: Книжное

23:28 

***

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Командировка в Вену прошла быстро (во всех смыслах), и поскольку это было уже четвёртое моё посещение австрийской столицы, не могу сказать, что вынесла для себя что-то удивительное именно в плане города — да и времени гулять, по большому счёту, не было вообще, потому что после работы я приходила в гостиницу и садилась работать. А вот в плане общения — более чем: во-первых, мне очень комфортно в немецкоязычных странах, а во-вторых, было здорово пообщаться с коллегами из других стран не только в офисной обстановке, но и в куда более неформальной. Так, например, выяснилось, что наша швейцарская сотрудница на этом слёте — не просто крутой спец, но и безмерно интересная женщина, много всякого повидавшая в жизни, воспитывающая гиперактивного ребёнка, очень бодрая, оптимистичная и живо увлечённая очень большим количеством вещей. Люблю такое.

Вчера вернулась из Грузии; взяла на руки котика, он положил на меня мордаху и начал топтать меня своими лапами, отказываясь спускаться на пол. Я тоже по нему скучала.
Грузия в целом, как страна, мне понравилась, хотя я мало чего успела посмотреть — в основном мы тусовались в Тбилиси, работали и пили. Город очень симпатичный, перепады высот внутри него живописные, а люди в основном дружелюбные, пусть даже не всегда говорящие по-русски. Пожалуй, единственным разочарованием стала грузинская еда :facepalm: коллеги восторгались хачапури и хинкали, которые я не ем, а вот всё остальное — это какой-то провал. Пережаренный, пересоленный, переперчёный и очень жирный провал. Ну и обидно, знаете ли, когда коллеге за 12 лари приносят хачапури размером с моё лицо, а мне приносят 3 маленьких кусочка курицы шкмерули с костями за 23 лари :facepalm: Так что все пять дней я придерживалась в основном жидкой диеты, состоящей из вина и Боржоми, и после достижения определённого уровня этилового спирта в крови переставала расстраиваться по этому поводу. Подставьте сюда любую гифку с Джессикой Джонс по вашему вкусу.

Ещё один определённый рабочий уровень можно считать взятым, я хорошо потрудилась и вообще молодец. В любом случае, теперь жизнь должна вернуться в более-менее нормальное русло без необходимости жить на чемодане, и я этому рада.

@темы: Mudak and proud!, В очках Рубеля отражалась непередаваемая гамма чувств..., Из жизни красных шарфочек, Туристический блокнот

Papier kann so geduldig sein

главная