Записи с темой: what i've seen (список заголовков)
23:58 

"Лёха"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
"Лёха". Кусок жизни. Без купюр и метафор, с привкусом советского прошлого, которое все хоть как-то да застали. Стихи с рифмой "любовь-морковь", зато от всего сердца. Натёртая до блеска старенькая машина. Ветер в голове - и в старости такой же, как и в молодости.

Этот спектакль не уносит тебя в другой мир, который может быть лучше или хуже твоего. Он сталкивает тебя с реальностью - даже, пожалуй, более реальной, чем твоя собственная. Сталкивает с той же бесстрастностью, с которой внучка (Надежда Борисова) рассказывает про своего деда (Виктор Кулюхин); она это делает спокойным, ровным тоном, изредка прерываемым то плохо сдерживаемыми слезами, то печальным торжеством. А как ей сказать по-другому, если ему было кайфово? Кайфово - и всё тут! И херово, конечно, тоже было, но об этом тебе во весь голос уже не поведают: читай по губам.
В этой реальности старые записи "Поля чудес", и мясорубка, ручку которой ты когда-то радостно крутила, пока не начинало болеть плечо, и Кашпировский, заряжающий воду... история - и про тебя тоже, как про носителя всего этого человеческого и советского. Про твоих стариков. Про тебя через несколько десятков лет. Ты смотришь на беззащитные тоненькие щиколотки Виктора Кулюхина, на его венозные ноги, слушаешь, как он подносит к губам банку с водой и шепчет: любовь и благодарность, любовь и благодарность - и совершенно точно осознаёшь: расстояние между здоровым спокойным "сейчас" и вот этим "ну когда ещё такое будет" куда короче, чем можно осмелиться себе представить.
Можно было бы сказать много прекрасных и, несомненно, правильных слов о том, что "Лёха" - про преемственность поколений, про ниточку между молодостью и старостью. Но для меня "Лёха" - в первую очередь история о прекрасной, замечательной, молодой душе, которая заключена в умирающее тело; на этот смысл очень здорово играет музыка Нила Янга из "Мертвеца" Джима Джармуша, периодически всплывающая на протяжении того часа, что идёт спектакль. Это история о космическом одиночестве - точно по букве "Погребённого великана" Кадзуо Исигуро. Этот трогательный дед, который весь, кажется, один сплошной глубоко чувствующий нерв, мог бы многое дать людям: своей семье, женщине, в которую влюбился на закате жизни... но это никому не нужно. Вот что в "Лёхе" уничтожает меня сильнее всего.
Простой, невероятно простой спектакль, но от этой простоты так тяжело, что захватывает дух. Он оставил меня с грустью на сердце и желанием помолчать хотя бы какое-то время. Мы с мамой шли по Большой Дмитровке и думали об одном и том же: от большинства из нас останется только тире между двумя датами, и никому не будет дела до наших чувств, мыслей, желаний, до нашей веры и любви, от которой спазмом сводит горло и ноги. Нас ещё будут помнить наши внуки, а вот правнуки - уже вряд ли. Таково течение жизни.
...но Данил Чащин поворачивает это течение вспять. Часы на стене идут в обратную сторону. Спортсмен на дорожке улыбается и широко разводит руки. Это - надежда. За неё стоит держаться.


@темы: Тиятральное, Where I've been, What I've seen

01:23 

"Бунтари" 2.0

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Кажется, скоро я начну говорить следующее: "у меня есть традиция - каждый декабрь я хожу на "Бунтарей".
В прошлом году это было 31 декабря, и просмотр состоялся вместе с Маней, шампанским в фойе и вещью, до сих пор вызывающей у меня чуть-чуть нездоровое хихиканье. В этом году - на 2 недели раньше. Во-первых, я выиграла контрамарки на этот спектакль за свою рецензию на "Мечтасбывается". Во-вторых, я отвела на "Бунтарей" Диму, которому уже давно приседаю на уши по поводу них. В-третьих, вместо малой сцены, на котором обычно его играют, я снова попала на основную, ибо его туда перенесли, судя по всему, окончательно. Надо сказать, что большой формат "Бунтарям" идёт больше, чем "19.14". И, наконец, в-четвёртых - ааааа, как же я люблю этот спектакль! (впрочем, наверное, теперь стоит говорить "мы"). Это же кубик Рубика, который сколько ни верти в руках - всё время вылезают новые грани!
Меня, может, ещё хватит на что-то связное, но не уверена.
Как я люблю этот спектакль, как я люблю тех, кто его создавал, как я люблю тех, кто в нём играет. Восторг-восторг.

P.S. Есть совершенно секретный код
Десять букв, десять нот
Если их сложить
Получатся слова
Я.Л.Ю.Б.Л.Ю.Т.Е.Б.Я.

:heart:


@темы: Тиятральное, По моим венам течёт ванилин, Всем восторг, посоны!, В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым, Where I've been, What I've seen

23:56 

Rogue One

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Мы сходили на "Изгоя", и нам очень зашло (если седьмую часть я оцениваю как "достойно", то "Изгоя" - как "дважды достойно").
Я не могу сказать ничего осмысленного пока, могу только лежать как тот котик в луже слёзок и драматично проводить лапкой по монитору. А, ну и спойлерные хромающие строки могу запостить, да.

Рифма и спойлеры, не знаю, что из этого хуже


@темы: Скопипастчено, Синематографии, Красивости, What I've seen, "Господь посылает одну хромающую строку"

13:18 

"Механика любви"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
РОБОТ. Назовите отметку независимость. От 1 до 10.
ЛЕРА. Не знаю. 8. Мы вот очень зависим от мужчин. Вот он проснулся, ты проснулась и начинается. Каким тоном сказал «доброе утро», посмотрел ли на тебя, сколько часов прошло прежде, чем прикоснулся первый раз, и если не прикоснулся, то по какой причине. Если в голосе холодность, откуда она взялась и стала ли ты причиной этой холодности. И так целый день. Концентрация на его образе. Получение сигналов и попытка считать их, чтобы угодить, исправить, заслужить любовь.
Слушайте, а нельзя сделать какую-то операцию у вас, чтобы убрать это? Чтобы избавиться от этой зависимости, чтобы тебе было не то, чтобы плевать, а просто по-хорошему все равно? Потому что ожидание и вечное несоответствие того, что ты хотела бы и того, что он делает – изматывает. И ты начинаешь ненавидеть его. Хотя еще совсем недавно любила. И все вокруг начинает разрушаться.
Поэтому я и пришла. Может быть, ваша услуга сможет что-то улучшить – совместную жизнь, например. И, если женщина против изменений того же отношения к ней, может быть ей и нужен робот? Он будет каждый день любить ее, каждый день одинаково сильно обнимать и хотеть, каждый день оказывать знаки внимания и говорить приятные вещи. Может быть это то, что сделает женщин счастливыми, если только они забудут, что это все не по-настоящему. Хотя, что в этом мире по-настоящему. Если ты веришь полученной клятве, что тебя будут любить вечно, а через два года тебя уже перестают целовать и видят все-все-все недостатки, хотя раньше замечали только хорошие вещи, разве это по-настоящему? И может то, что вы предлагаете – единственный выход?
Человек не может жить в обществе и быть свободным от него.
Жить в отношениях невозможно. Жить без отношений невозможно.
Тогда может надо просто заказывать их, получать партнера, как услугу?


Я не знаю, что бы такое написать о "Механике любви", что не скатилось бы в банальность, приправленнную розовым сиропом. Я искренне этого не знаю, поэтому попробую спеть о том, о чём вижу.
Я очень часто говорю эти слова применимо к спектаклям, но "Механика любви" - ещё одна очень женская постановка. Кусок пьесы, который я повесила выше - квинтэссенция всего, о чём говорит эта история, всего такого наивного, женского и ещё раз женского. Любая из нас, кто была в отношениях, зародившихся на основе чувств, а не расчёта, хоть раз пересчитывала в голове эти мысли: разлюбил? что я сделала не так? почему молчит? Мне всегда было очень стыдно за эти мысли и тупые переживания на ровном месте, потому что глубоко внутри в подобных случаях я понимаю: я просто себя накручиваю. Но это, наверное, не только мой личный косяк. Это то, что наследуется вместе с полом. Мы переживаем по пустякам, и имя нам - легион.
"Хуманитас Инжиринг" Марии Зелинской - пьеса остроумная и очень точная. Зелинская отлично знает то, о чём пишет, и при всей очевидности подаваемой тематики (ну серьёзно, кто из нас хоть раз в минуты душевных кризисов не мечтал о партнёре, который бы _во всём_ вёл себя так, как нам этого хочется?) упрекнуть её в этой самой очевидности не хочется. Сгореть в какие-то моменты от стыда хочется, а вот упрёки раздавать - нет. Впрочем, что мне в самой пьесе не нравится и нравится одновременно - это то, что обе её героини в итоге выполняют роль функций. С одной стороны, в такой точке зрения есть смысл, потому что с неё отлично видна вся та пропасть, которая возникает после слов "ты идеальная для меня, но я тебя не люблю". А с другой... ну, некоторая неравноценность повествования возникает.
Юрий Кравец гениально ставит лёгкие комедии со смыслом: что "Телефон доверия", что "Механика любви", идущие в супер-камерном пространстве Новой сцены говорят о серьёзных вещах изящно и просто, в конце оставляя тебя со светлым чувством и мыслью о том, что ты что-то понял. Другой важный момент, уже из чисто театральной сферы, который меня порадовал в "Механике любви", заключён в голосе Сергея Чонишвили и сцене с ток-шоу, представляющем собой проекцию видео. В обоих случаях задействованы актёры МХТ, которых нет в спектакле. Но они, как в случае с трейлерами к "19.14", помогают рождению и существованию спектакля; это не конкуренция, это искреннее горение по общему делу, и восторг, который я испытала при просмотре этой сцены и до сих пор испытываю при мысли о ней, не передать словами.

И спектакль, и пьеса - об иррациональности влюблённости. О прелести, которая лежит в этих шероховатостях несоответствий "ожидание - реальность". Несоответствия должны быть; не в глобальных вещах - без понимания в крупных вопросах ни одни отношения долго не протянут - а в мелочах. У любого человека есть спонтанность, и в любых отношениях ты хоть чуть-чуть, но вынужден идти наугад, изучая того, кто рядом, и не зная со стопроцентной уверенностью, что ты увидишь. Это совместное карабкание на вершину, до которой ни в коем случае не нужно дойти, потому что после её покорения останется одна дорога - вниз. И уже это - сознательный выбор каждого. Любовь, в отличие от влюблённости, решение мозга, а не гормонов и идеализированных мечтаний о том, кто должен быть рядом с тобой.


@темы: Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen, Тиятральное

22:16 

Культпост-2016

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Фильмы:
1-20
21-40
41-60
61. Капитан Фантастик (М. Росс, 2016)
62. Мертвец (Д. Джармуш, 1995)
63. Тринадцать друзей Оушена (С. Содерберг, 2007)
64. Джой (Д. О. Расселл, 2015) :heart:
65. Это всего лишь конец света (К. Долан, 2016)
66. Отель "Мэриголд": лучший из экзотических (Д. Мэдден, 2011)
67. Я, Дэниел Блейк (К. Лоуч, 2016) :heart:
68. Фантастические твари и где они обитают (2016, Д. Йетс)
69. Дама пик (2016, П. Лунгин) :heart:
70. Изгой-Один (Г. Эдвардс, 2016) :heart:
71. Пассажиры (М. Тильдум, 2016)

Сериалы:
Просмотрено:
American Horror Story: Hotel
Peaky Blinders - 1-3 seasons :heart:
Breaking Bad - 1-4 сезоны :heart:
А Young Doctor's Notebook
Marvel's Jessica Jones
The Big Bang Theory - 7-8 сезоны :heart:
Gravity Falls - 1-2 сезоны :heart:
Black Mirror - 3rd season :heart: здравствуйте, вы не хотите поговорить о пророке господа нашего Чарли Брукере?
Westworld - 1st season :heart:
The Young Pope - 1st season :heart:
Холистическое детективное агентство Дирка Джентли - 1 сезон :heart:

В процессе:
Doctor Who - 9th season :heart:
Breaking Bad - 5 сезон

Мероприятия:
1-20
21-40
41-60
61. 2 декабря, "Обращение в слух", спектакль театра "Сфера"
62. 15 декабря, "Лёха", спектакль МХТ им. Чехова
63. 17 декабря, "Бунтари", спектакль МХТ им. Чехова второй просмотр
64. 21 декабря, "Механика любви", спектакль МХТ им. Чехова
65. 23 декабря, New Year Vienna Gala. Венский оркестр Иоганна Штрауса
66. 26 декабря, "Евгений Онегин", спектакль театра им. Е. Вахтангова
67. 27 декабря, "Епифанские шлюзы", спектакль театра п/р О. Табакова
запись создана: 04.01.2016 в 21:27

@темы: Тиятральное, Синематографии, Сериализм, What I've seen

01:03 

"Евгений Онегин"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Моё отношение к театру Вахтангова описывается восторгом достаточно сдержанным, потому что... ну, во-первых, театр сам по себе достаточно мрачный (начиная оформлением сайта и заканчивая оформлением афиш), а во-вторых - с приходом Римаса Туминаса превратился в царство имени самого Туминаса. Безусловно, он вытащил театр из стагнации и заставил его звучать, и в этом его огромная заслуга. Но вместе с этим его присутствие чувствуется в каждом спектакле - даже в том, к постановке которого он не имел никакого отношения. Это не хорошо и не плохо; это просто не совсем по вкусу лично мне.
Впрочем, данный текст не про моё отношение к Туминасу, а про его "Евгения Онегина", так что перейду-ка я к нему.
Это, пожалуй, самый театральный спектакль на моей памяти. Ну или, во всяком случае, один из. В это понятие я вкладываю мысль о том, что всё в спектакле направлено на метафоричность и красоту, которая идёт несколько вразрез с реальной жизнью. Музыка, сценография, свет, звук, каждое движение каждого актёра, балетный пафос - всё выверено, всё чётко, всё чуть-чуть... избыточно. Понятное дело, что когда речь идёт о постановке произведений, давно и прочно вошедших в фонд мировой классики, она заходит на почву режиссёрского театра. На первый план выходят не перипетии сюжета, ведь их и так все знают, и неожиданными поворотами уже никого не удивишь, а режиссёрское видение истории. У Туминаса оно есть. "Евгений Онегин" поставлен жёстко, мощно - мощнейше! - и с обоснованием большей части решений. Я просто, наверное, не с каждым из них согласна. Есть вещи потрясающе удачные: образ Ольги, хохотушки со звонким голоском, легкомысленными кудряшками и баяном на груди, медведь из сна Татьяны, который превращается сначала в плюшевого медвежонка, которого ей преподносит Ленский, а в финале спектакля - в огромное чучело, с которым кружит по сцене девочка в белом. Наконец, существование на сцене двух Онегиных (и двух Ленских), один из которых - надменный молодой франт, который считает, что всё понял про эту жизнь, а второй - убелённый сединой мужчина, который действительно всё понял - это тоже восхитительно. К тому же Виктор Добронравов и Сергей Маковецкий играют своих Онегиных так точно, что никаких вопросов к ним не возникает: Добронравов был рождён для этого холёного лоска и высоко задранного подбородка, а в перерастающей в крик фразе Маковецкого "любите самого себя", которой он заканчивает первое действие, столько отчаяния и зла... и вот на фоне этого, на фоне блистательных Онегиных, Ленских, старушки-няни (потрясающая Людмила Максакова!) и всех остальных у спектакля есть один крупный недостаток. И это, к сожалению, Татьяна.
Я видела Евгению Крегжде в "Бесах" Любимова и могу уверенно сказать, что это не она так бездарно играет Татьяну: я скорее поверю в то, что Туминас заставляет её существовать в спектакле именно таким образом. Правда, зачем - я понять не могу. Её Татьяна хороша ровно до того момента, пока не открывает рот; а вот когда открывает, хочется закрыть уши и начать молиться, чтобы это поскорее кончилось. Собственно, второе действие гораздо удачнее первого ещё и потому, что Татьяна в нём преимущественно молчит.
Конечно, Татьяна Ларина - это огромная ответственность для актрисы, и не в последнюю очередь потому, что у каждого при чтении "Евгения Онегина" складывается свой образ Татьяны, и угодить абсолютно всем невозможно. Но зачем делать из любимой пушкинской героини, бури страстей в которой всегда имели скорее внутреннее, чем внешнее проявление, скачущую по сцене горным козликом девицу, каждую трогательную реплику превращающую в сюсюкающий фарс?.. Главное разочарование - это, конечно, письмо Татьяны. Короткий перевод письма с французского Онегиным-Маковецким был отличным ироничным ходом, и мы с мамой было подумали, что вот, вот оно, так и надо! Оставьте, не читайте письмо целиком! Но Крегжде его всё же прочла, и это было удручающе.
"Евгений Онегин" умопомрачительно красив, красив строгой, стерильной, холодной красотой. Каждая сцена в любой момент времени - это готовая открытка: гибель Ленского, решённая так впечатляюще, что захватывает дух, именины Татьяны, замужество Ольги... Но если прелесть человеческого лица в его асимметрии, то спектакль Туминаса - это лицо, воплощающее собой золотое сечение, которое лепили искусственно, руководствуясь математикой и логикой. Оно совершенно - и потому иногда кажется неживым. А ещё этот "Евгений Онегин" местами затянут: он хорош тем, что представляет собой не дословный пересказ романа, а, скорее, прочтение между строк, в нём множество моментов, решённых без слов, но почти все их можно было сократить процентов на 40 без потери смысла и контекста.
Короче говоря, я не могу сказать, что спектакль мне понравился, но и что не понравился - тоже не могу. А вот что зацепил меня, что я думаю о нём - это безусловно. Сложное послевкусие, редкое - признак талантливой и качественной работы. Римас Туминас, бесспорно, мастер.


@темы: Тиятральное, Where I've been, What I've seen

12:12 

"Епифанские шлюзы"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Наверное, я не совру, если скажу, что у большинства, как и у меня, знакомство с Андреем Платоновым началось с "Котлована" и им же закончилось. Платонов, мне кажется, это такой русский Фолкнер: жутко неудобный для чтения писатель, который, тем не менее, просто не мог писать по-другому, потому что талант вёл его, а не наоборот. И всё это превращает вопрос "как играть Платонова на театральной сцене" в несколько, на мой взгляд, риторический. Ну, в самом деле - как, если его и читаешь-то с трудом?
Марина Станиславовна снова поставила вещь, которую невозможно поставить. Здесь снова много народной музыки (спасибо Алёне Хованской) и прекрасно прочитанного и осознанного текста. И в случае с "Епифанскими шлюзами" она сделала даже больше: её спектакль - не просто постановка "по мотивам", не перевод повести на сценический язык. Это исследование творчества Платонова, его личности, этого текста в контексте его жизни - и, наконец, поиск ответа на извечный вопрос "для чего мы всё это читаем и изучаем?". Она облекла спектакль в чертовски умную, если не гениальную, нет, не побоюсь этого слова, форму: она взяла выпускников 15-16 годов и перенесла действие на урок литературы. Спектакль раскачивается долго, весело и шумно: школьники на сцене едят бананы, выясняют отношения, фривольничают на занятиях (несомненно, почва, то есть строгость учителя, уже прощупана, и вердикт вынесен: буянить можно, но в меру)... а потом, в какой-то неуловимый момент, герои Брусникиной сплетаются с героями Платонова, одна реальность сменяется на другую, и грани смываются. На смену прологу имени двадцать первого века и ключевым вопросам, выведенным мелом на доске, приходит непосредственно текст повести.
Спектакли в Табакерке на Чаплыгина в силу тесноты и крохотности зала подрывают собой идею четвёртой стены между артистом и зрителем и легко ломают её. "Кто читал "Епифанские шлюзы?" - спрашивает Иван Шибанов у своих коллег-школьников, а потом задаёт этот же вопрос залу. И из недр памяти, ведомое висящей тишиной и маленькой полуулыбкой Шибанова, всплывает ощущение себя как на уроке (пять, десять, двадцать, тридцать лет назад), к которому не подготовился - лёгкое чувство стыда щекочет пятки.
Где-то на днях мне попался на глаза чей-то крик души: если театр отражает жизнь своих современников, то неужели мы живём в таком говне, соответствующем всему тому, что идёт на современных площадках? Крик души, в общем-то, имеет право на жизнь, но... почему сразу говно-то? И на что эти нападки - на качество жизни, качество театра или всё это вместе? Я вспомнила об этом, строча данный пост, потому что "Епифанские шлюзы" Марины Брусникиной - вполне достойный ответ на заданный вопрос. Во-первых, это отличный, талантливый, смешной и грустный спектакль. Во-вторых - это портрет жизни современной молодёжи 16-17 лет. Да, со всеми этими шутками на грани фола, непослушанием, извечными джинсами, наушниками и зажатым в руках смартфоном. Это тоже смешно и грустно. Но это о нас. О нас современных на фоне нас прошлых. О нас-русских на фоне нас-иностранцев. Где Платонов вводит главного героя-иностранца, чтобы с помощью него подчеркнуть национальные черты русского характера, борьба с которыми - ни что иное как Сизифов труд, там Марина Брусникина вводит главного героя-учителя в среду подростков, чтобы показать: попытка вложить знания в детские головы - труд не меньший, но порой ещё более неблагодарный. Но когда это всё-таки получается сделать...
Пока ты чувствуешь, пока ты сопереживаешь и учишься, и меняешься вместе с этими героями-школьниками - можно ли говорить о том, что мы - это потерянное человечество? Справедливо ли это? Я думаю, что нет. Я думаю, что стремление думать о себе и о людях в целом хуже, чем мы есть на самом деле - дань моде. В нас есть свет; не во всех, но есть. Свет любви. Свет знания. В ком-то он потухнет, как горящий бумажный кораблик в ведре с водой, и начнёт чадить дымом. А в ком-то - разгорится и осветит целый зал; Николай Симонов был художником и "Шлюзов", и "Человека-подушки", и это горящее ведро было у него в обоих спектаклях.
На этой обнадёживающей ноте и завершу последний театральный пост года.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

20:10 

Дореволюционный Советчик

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Второй день рассыпаю сердешшшшки во все стороны всякий раз, как речь заходит про Советчика. Отличный концерт: атмосферненько, талантливо, с душой, на московских сияющих улицах мы рождены пребывать в ажуре и всё такое. Судя по частоте смены костюмов Примой и Графом, у группы есть под реквизит отдельная бричка, не меньше.
Отдельного абзаца заслуживает публика. Настолько разношерстных персонажей в одно место в одно время я уже давно не видела. Тут и завсегдатаи подобных мероприятий с крашеными во все цвета радуги волосами, и не очень трезвые дамы в лифчиках на босу грудь, и немолодая почтенная пара, которая в перерыве что-то очень радостно и живо обсуждала. Колоритно, короче говоря.
Хожу вот теперь и, периодически выпадая из эмоционального анабиоза, мурлыкаю про сударя с котофеем и "а ей нужен марксист с бомбой и в армяке".


@темы: Всем восторг, посоны!, В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым, Where I've been, What I've seen, "Это саундтрек к нашей жизни"

00:55 

La La Land

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Вот perky Cole писала, что после просмотра "Ла Ла Лэнда" их накормили тортом. Я посмеялась про себя, но сегодня сполна осознала всю дивную мудрость этого жеста применительно именно к этому фильму.
Мы с Димой вышли из "Звезды", я молчала всю дорогу до метро, а потом, уже в вагоне, сказала ему, что мне нужен торт. Скорее всего, даже не один. Один перорально, один внутривенно и ещё такой, чтобы обмазаться им всем полностью. Тут, после финала и ещё некоторых моментов фильма, необходим глюкозный десант уровня булочек из Синнабона, ну, тех самых, которые одним запахом ввергают в гипергликемическую кому. Не проблема, ответил Дима, пошли искать ночную кондитерскую.
Мы обошлись без кондитерской, но я нашла дома остатки шоколадки и в данный момент употребляю её вместе с чаем, набирая этот пост. И... у меня так много слов сейчас, но я так мало могу сказать, что это даже обидно. Я бы хотела тут выдать что-нибудь конструктивное - про отличные (душевные!) актёрские работы, про то, как снят город (камера всегда смотрит либо сверху, либо наверх - это тоже о мечте, которая рвётся к звёздам), - но теряюсь в догадках, как это сделать, ибо я сейчас представляю собой сгусток эмоций и ничего кроме. Возможно, мне стоит просто запостить картинку с котиком в луже слёз и уйти отсюда, кто знает.

На такие фильмы как "Ла Ла Лэнд" идёшь всегда немножечко с опаской, затаив дыхание: а вдруг ошибаются все, кто обласкал этот фильм, и ты, со своим дурацким ожиданием, тоже ошибаешься? Вдруг чудо не случится, магия кино не произойдёт?
А вот нет. Я влюбилась в это кино с первой секунды. Эта типичная голливудская история в типично голливудском жанре показана такими большими глазами, рассказана таким громким голосом, что являет собой исключительно авторское, совершенно удивительное и цельное, продуманное, восхитительное даже в мелочах видение.
Когда я писала про мхатовскую "Гордость и предубеждение", я говорила, в чём моя проблема в отношении мюзиклов: в том, что смысл и важные куски текста в них часто теряются в угоду удачной музыкальной композиции, порой акцентирующей внимание на чём-то довольно незначительном. "Ла Ла Лэнд" оказался прекрасен (спойлер: всем) не в последнюю очередь тем, что музыкальных номеров в нём не очень много, а сосредоточены они преимущественно в первой части фильма. О важном здесь поют, об очень важном - говорят, но о самом-самом важном рассказывают невербально: музыкой, танцем, взглядом - чем угодно, кроме слов. Песни - средство, а не самоцель. И от этого ещё чуть более красноречивым становится монолог Себастьяна о том, как родился джаз - как средство договориться между теми, кто не мог сделать это с помощью речи. Музыка объединяет, как объединяет искусство, надежда, мечта. "Ла Ла Лэнд" - гимн мечте, ода любви к Лос-Анджелесу и просто кино, которое соткано из красок, любви, света и мелодий. Это самое прекрасное, музыкальное и нежное, что кинематограф дал за последние годы и, вероятно, сможет дать в ближайшее время. Я искренне восхищена Дэмьеном Шазеллом: "Ла Ла Лэнд" показывает, что "Одержимость" была чем-то большим, чем разовой акцией создания чрезвычайно талантливого фильма. Потому что он снова снял потрясающее, эмоциональное и фантастически красивое кино. Я не могу передать вам эту красоту; мне кажется, каждую секунду этого фильма где-то смахивает слезу умиления один Уэс Андерсон, потому что цветовая гамма, композиция кадра - всё это так в его духе, но при этом так самобытно, что сердце говорит "тук-тук, моя остановочка".
Вообще, если уж говорить начистоту, "Ла Ла Лэнд" несколько раз сделал мне очень больно (я не просто так тут рассказывала про торт), и я всерьёз опасалась, что когда в зале включится свет, я буду сидеть с потёкшей тушью на щеках. Всё это - невзирая на то, что примерно две трети от двух часов, что идёт фильм, я сидела с широчайшей и совершенно счастливой улыбкой. Одно совсем не мешает другому, и я до сих пор очень счастлива, что в моей жизни и в моём сегодняшнем вечере случился "Ла Ла Лэнд". Тут дело даже не столько в романтической линии фильма, хотя и куда без неё, сколько в других вещах, которые отзываются во мне (особенно с учётом того, что я писала парой постов ранее). Вот эта боязнь непризнанности, и необходимость мечтать, и страх, который появляется после того, когда перед тобой с треском захлопывают миллионную дверь... я не хотела бы говорить громких слов о себе в контексте "Ла Ла Лэнда", но диалог Миа и Себастьяна возле её дома - это то, что Шазелл снял, кажется, специально для меня. Это как удариться больным местом, которое не видел, и взвыть; как зацепиться мизинцем об угол стола.
Это посвящение всем мечтателям, в самом деле. Тут на помощь приходит Иван Вырыпаев со своей последней пьесой, говоря: мечты - это наша работа, и мы должны делать её хорошо. Герои Гослинга и Стоун работают в этом направлении: с самоотдачей, от всего сердца, спотыкаясь и вновь помогая друг другу подняться, чтобы посмотреть в усыпанное звёздами небо. И они делают это так хорошо, что именно от этого временами становится невыносимо тяжело и прекрасно одновременно.
Я вся в любви к Шазеллу, Гослингу, Стоун и "Ла Ла Лэнду" сейчас. В грустной такой, светлой, всеобъемлющей любви.
Посмотрите "Ла Ла Лэнд", пожалуйста. А я пошла на тумблер, разбивать себе сердце ещё раз. City of stars, are you shining just for me?


@темы: Синематографии, Всем восторг, посоны!, What I've seen

21:07 

"Любовь. Письма"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Когда идёшь на спектакль по пьесе, имеющей название "Любовные письма", не без оснований ожидаешь некоторого избытка мелодрамы. Причём мелодрамы простой и прямолинейной, ничем не усложнённой. Той самой, из разряда "они любили друг друга всю жизнь, но бежали от этого и страдали". Сколько всего было снято, написано и поставлено на эту тему - не перечесть. И я бы не сказала, что "Любовь. Письма" (это название кажется мне всё-таки куда более строгим, удачным и не затасканным, чем в случае пьесы Альберта Гурнея) - это самое правильное и полнокровное, что я видела на тему любви со сложностями. Но своего обаяния и искренности ни у текста, ни у спектакля не отнять.
Юлия Меньшова поставила бенефисный спектакль для своих родителей. В общем-то, на "Любовь. Письма" нужно идти, держа в голове именно этот факт: постановка - в первую очередь бенефис двух замечательных и любимых актёров, а уже потом - всё остальное. Вера Алентова играет свою героиню, Мелиссу, как взбалмошную девчонку, острую на язык, острую в восприятии; Энди Владимира Меньшова, напротив, куда более степенный и спокойный и тем самым уравновешивает Мелиссу. Они абсолютно разные по характеру, но что-то удерживает их вместе, невзирая на годы, расстояния и других людей рядом. Это что-то - вязь писем, которые они пишут друг другу. Мелисса не любит этого, а вот Энди написанием писем живёт и в какой-то момент говорит: я должен их писать, и я буду это делать - не тебе, так кому-то другому... в итоге, чётко следуя букве заголовка, все без малого два часа на сцене практически ничего не происходит - только разговор, только озвучивание писем. Это театр текста. О всех событиях в жизни героев будет сказано, где-то прямо, а где-то между строк, но ничто не будет показано.
Сцена окаймлена огромным стеллажом, заполненным различными мальчишечьими и девчачьими атрибутами: потрет любимого пса в рамке, старый велосипед, огромная фарфоровая кукла, платьица в стилистике шестидесятых, огромный резиновый мяч, игрушечный паровоз, который даже может кататься, и бог весть что ещё. Рассматривать всё это богатство - отдельное удовольствие. Но все эти вещи собраны здесь не просто так, они имеют отношение к тому или иному письму Энди и Мелиссы. Спасибо за японскую вазу, пишет Мелисса - и полка с вазой подсвечивается. Спасибо за расписанный поднос, пишет Энди - и с подносом происходит то же самое. Я думаю, что наличие этих мелочей - самый важный индикатор того, что спектакль создавался с любовью, потому что найти их все в тексте - занятие явно непростое. Каждая из этих вещиц что-то говорит о героях, и оттого вся их жизнь, которую ты прослеживаешь с детства и до самой старости, выглядит, как бы это ни звучало, живой. Перед тобой не два абстрактных человека, созданных волей драматурга и режиссёра. Перед тобой две чрезвычайно объёмных личности с предысторией, со своими желаниями, слабостями и мотивами в поступках. И вот это - самое ценное что в тексте, что в спектакле.
"Любовь. Письма" - вещь весьма предсказуемая во всех своих проявлениях, но она не перестаёт от этого быть знакомой и какой-то родной. Даже несмотря на то, что ты всё это уже где-то слышал и видел; даже несмотря на то, что перед тобой герои другого поколения, другой страны и другого социального статуса. Пьеса предельно воплощает собой реальную жизнь, и, как и в реальности, в неё сложно, если не невозможно, добавить что-то новое и никем ранее не испытанное. Владимир Меньшов и Вера Алентова и привносят в своих героях что-то явно прожитое, из собственной истории - во взгляды, в интонации, в молчание. И именно благодаря им спектакль становится таким дышащим, человечным - и трогательным. Мужчинам здесь, наверное, будет скучно, но я бы сказала, что "Любовь. Письма" стоит смотреть независимо от гендерной принадлежности. Потому что вспоминать о чувствах и необходимости их испытывать важно всем - и нашим, и вашим.


@темы: Where I've been, Тиятральное, What I've seen

14:38 

"Крик лангусты"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Мой уровень знаний о Саре Бернар, в общем-то, ограничен тем фактом, что жила-была такая великая французская актриса, Гамлета как-то сыграла... ну и всё. Поэтому "Крик лангусты", поставленный по пьесе Джона Маррелла "Смех лангусты" (как и в случае с "Любовь. Письма", такое изменение я считаю несомненно более удачным по сравнению с оригиналом), стал для меня спектаклем в первую очередь образовательным. Это история Сары Бернар на закате её жизни. Путешествие в её прошлое, в котором она была блестящей актрисой - а ещё несчастной дочерью, так себе матерью и одинокой любовницей. Это её исповедь - исповедь женщины, у которой вся жизнь была театром, и в жизни не было ничего, кроме театра.
Михаил Цитриняк поставил тонкий, чрезвычайно изящный спектакль, полный того шарма, что ассоциируется с французской Ривьерой. Он красив без избыточности и музыкален. Он предельно воздушен, но повествует о самых что ни на есть земных вещах: молодости и старости, страсти, гневе, людских несчастьях и радостях. Их на сцене всего двое, Сара Бернар и её секретарь Жорж Питу, и в диалогах они вдвоём заново проживают её жизнь, позволяя подсмотреть за этим. К слову, удивительно, до чего естественно в пространстве сцены сосуществуют Юлия Рутберг и Андрей Ильин: я редко вижу актёрские дуэты, где двое настолько бы дополняли друг друга. Это как танец, в котором нет ведущего и нет ведомого, а есть только грация двух совершенно равных людей.
Сара, ныне дряхлая старуха, играет с секретарём в игру, заставляя того примерять маски различных людей из её прошлого: её матери, её врача, её импрессарио. Она - актриса до мозга костей, и только играя, только воображая себе сцену и звук аплодисментов, она преображается и вспоминает всё по-настоящему. Она называет себя "старой ящерицей", но в этой циничной сухости и нетерпимости к себе и зачастую другим столько внутренней силы, что невольно задерживаешь дыхание.
Юлия Рутберг играет человека, который прежде всего остаётся женщиной до кончиков пальцев - женщиной, сознающей свою непривлекательность и физическое несовершенство. "У моей сестры был нос как нос, губы как губы. У меня были только глаза. Всё остальное мне пришлось придумать. С нуля". Она прямолинейна и капризна, как многие старухи, нарочито театральна, как любая стареющая актриса, но во всём этом умудряется оставаться подвижной и настоящей. В искалеченном после несчастного случая теле живёт могучий и грозный дух, и Рутберг выпускает его на волю. Однако главное, на мой взгляд, сокровище этого спектакля - не Рутберг, а Андрей Ильин. Он, неловкий секретарь в очках, по воле своей хозяйки перестаёт быть одним человеком и примеряет десятки лиц. Жеманные нотки в голосе - перед тобой Юдифь Бернар, великосветская куртизанка; печальный, умудрённый аристократизм, не лишённый природной иронии - это Оскар Уайльд. Ильин каждого из предложенных ему персонажей делает узнаваемым и своеобразным, но его лучшим героем, конечно, остаётся сам Питу. Питу, уставший от взбалмошной Сары и её подколок, но всё равно испытывающий к ней трогательную привязанность, готовый защищать её, опекать, выносить её чудачества. Меня вообще, если честно, ужасно трогают такие отношения слуги и хозяина, когда на смену сугубо денежным взаимоотношениям приходит подлинная взаимная любовь и верность. То, что происходит между Питу и Бернар - именно этой природы.
"Крик лангусты" - не драма, не комедия и даже не что-то между этими двумя крайностями. Всё печальное в этом спектакле заставляет переживать, но не доводит до слёз; всё весёлое вызывает улыбку, но не гомерический смех. Эта постановка, эта пьеса - они обе со скрытой нежностью, которая (теперь - никаких сомнений) была и в самой Саре Бернар. Да, это крик, но крик не боли. Он скорее похож на очищающий голос булгаковского Мастера: свободен! Вернее, свободна.
Теперь хочется прочесть её мемуары. Даже на французском, чтобы ничего не понять, но просто услышать, как красиво он может звучать. В самом начале спектакля Рутберг-Бернар говорит по-французски, гортанно выводя согласные - и это звучит волшебно. Как заклинание из далёких времён.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

22:46 

Nocturnal Animals

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Всё ещё не понимаю, зачем "Nocturnal animals" локализовали как "Под покровом ночи": первоначальный вариант подходит истории куда больше и отражает её, в частности, главную героиню, куда лучше. Впрочем, не это главное, а то, что слоупок наконец-то добрался до Соловья и посмотрел.
Если говорить коротко, то я получила то, чего ожидала. "Под покровом ночи" - стопроцентно то, что визуализируешь себе, представляя кино, снятое человеком мира моды. У него есть стиль и вкус, и даже в самых своих отвратительных сценах фильму удаётся выглядеть, как ни странно, эстетически привлекательно. Отторжения не вызывает ни опенинг, ни Аарон Тейлор-Джонсон, восседающий на унитазе голышом и подтирающий зад. То есть да, понятное дело, что всё это дерьмовая проза жизни с одной стороны и нарочитое безумное уродство современного искусства с другой, но ты смотришь на всё это, и желания отвести глаза или плюнуть в экран нет.
Честно скажу: мне всегда казалось очень наивным и одновременно лицемерным заявление про то, что "в каждом человеке есть красота", но после "Под покровом ночи" я почти готова с ним согласиться.
Этот фильм объединяет две истории, которые звучали бы банально по отдельности, но очень здорово выглядят вместе. Я не всё и не везде принимаю в отношении присутствия некоторых сцен, которые ничего не объясняют, но смотреть, как причудливо переплетается прошлое и настоящее Сьюзен с выдуманной книжной историей, завораживающе интересно - и настолько же красиво. Сначала тебе показывают спойлер, а потом - лежащую точно в той же позе дочь Сьюзен со своим бойфрендом, которая похожа на ожившую картину. И это... просто что-то. Что-то дьявольски прекрасное.
"Под покровом ночи", будучи произведением искусства (я настаиваю!), и рассказывает об этом же - о влиянии искусства на реальную жизнь, о возможности сосуществования одного с другим. Герой Майкла Шина говорит прекрасную вещь о том. что в мире искусства меньше боли, чем в настоящем, и это объясняет всю ту политику эскапизма, которой мы обычно пользуемся. И, как мне кажется, это история даже не столько Сьюзен, сколько её бывшего мужа. Нам не просто так говорят о том, что каждый писатель пишет о себе; рукопись, которую он отсылает Сьюзен - как раз о нём. О том, как он теряет жену и ребёнка.
На мой взгляд, героиня Эми Адамс - всё-таки вынужденная ось фильма, хотя, чего не отнять, того не отнять, Том Форд чудесно играет с её возрастом в течении всех двух часов. Она играет женщину, чья проблема не в том, что она не сумела распознать настоящее чувство и выбрала не того мужчину; её проблема в неумении быть счастливой и жить счастливо, в строгости к себе и одновременно другим. Но её основная задача в кадре - быть красивой, и потому с точки зрения актёрских работ потрясает не она, а мужская половина каста. Я, конечно, рада за Майкла Шеннона, но почему без номинаций остались Джилленхол и Тейлор-Джонсон, для меня загадка. Эти двое играют потрясающе; самая крутая сцена - их диалог в доме в присутствии героя Шеннона. Закипающий Джилленхол, доходящий до какой-то точки эмоционального невозвращения, с безумными совершенно глазами, и Тейлор-Джонсон со спокойным, безмятежным лицом Иуды. Напряжение - невероятное. Героя Тейлор-Джонсона вообще боишься и ненавидишь с первых секунд, и это, на самом деле, очень здорово.

В общем, "Под покровом ночи" - вещь местами своеобразная, но интересная, удачная, захватывающая. Спасибо, Том Форд, я чрезвычайно довольна. Не разочаровал.

Даже не знаю, какую фоточку/гифочку добавить к посту, настолько там всё красивое. Так что пусть будет Рэй.

@темы: Синематографии, Всем восторг, посоны!, What I've seen

16:05 

"Дом, который построил Свифт"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Позорно затянула с написанием этого поста; в своё оправдание могу сказать только то, что я много думала.
Если бы меня попросили описать "Дом, который построил Свифт" двумя словами, то эти два слова были бы "великая мистификация". Потрясающая пьеса Григория Горина и, соответственно, не менее потрясающий спектакль Евгения Писарева - это путешествие по извилистой дорожке между реальностью и придумкой, змеящейся на множество ответвлений. Здесь тебя обманывают, говоря правду, а под честностью прячут ложь, которая, как луковка, раскрывается, снова становясь убийственно точной правдой и задавая вопросы из сферы "почему так устроен мир" и "почему так устроен человек". А ты, конечно, рад обманываться.
Кто-то хорошо сказал про "Удивительное путешествие кролика Эдварда" Егора Перегудова, что, дескать, это театральная азбука для малышей, предлагающая юному зрителю всё то, чем может увлечь театральное искусство. "Дом, который построил Свифт", наряду с "Мефисто" Адольфа Шапиро, это театральный путеводитель уже для взрослых. Евгений Писарев - из тех режиссёров, которые в первую очередь художники, и в каждом его спектакле (а этот - не исключение) визуальной составляющей уделяется очень много внимания. "Дом..." не блещет пестротой красок, но при этом полон стиля и волшебства. Это мудрая философская трагикомедия, в которой есть место и мюзиклу, и небольшому акробатическому этюду, и невероятным играм с цветом и тенью. Но прежде всего это, конечно, проводник в сценическое зазеркалье, куда очень хочется сбежать из реального мира. Спектакль начинается с того, что доктор Симпсон, приписанный опекунским советом к угасающему декану Свифту, прибывает в Дублин; Антон Феоктистов, играющий доктора, выходит на сцену из зала. Он сам и есть этот рациональный, витальный зрительский зал, который приглашён в сказку для взрослых - недаром периодически на каком-то сугубо иррациональном уровне вспоминается "Алиса в Стране Чудес" Льюиса Кэрролла. И останется ли доктор (а, соответственно, и ты сам) в этом странном доме, если уж начистоту, понятно практически сразу.
Отправляясь на "Дом, который построил Свифт", следует помнить один важный факт из судьбы самого Свифта: на закате жизни он был объявлен сумасшедшим. По большому счёту, вокруг этого факта и строятся пьеса и спектакль, и именно благодаря ему многие вещи перестают вызывать недоумение практически сразу же. Ну, например, фраза про то, что декан отличается пунктуальностью и умирает каждый день ровно в пять часов пополудни.
По ходу спектакля ни одна из сцен не проясняет, где настоящие события из жизни декана и тех, кто его окружает, а где его фантазии. Его дом населён сумасшедшими людьми, а также великанами и лилипутами из его произведений. Любое дальнейшее объяснение того, кем в итоге окажутся (или не окажутся? вот где тут правда?) все эти персонажи, испортит дальнейшее впечатление от просмотра каждому, кто соберётся на этот спектакль, поэтому я эту тему больше развивать не буду. Лучше сказать о том, как красиво Горин и Писарев обыгрывают переходы из одного мира в другой: купол дома Свифта становится перевёрнутой чашкой, и лилипут на сцене падает в неё - а через несколько минут тебе показывают доктора, который ложечкой достаёт из чашки декана муху (муху ли?). Декан смотрит на это таким пронзительно грустным взглядом, что сердце невольно сжимается. Андрей Заводюк большую часть спектакля играет глазами, не произнося ни слова, и это у него выходит так остро и печально, что понимаешь, что никакие слова ему, в общем-то, не нужны.
После "Дома, который построил Свифт" я подумала о том, что все мы, наверное, несправедливы к Джонатану Свифту. Мы знакомимся с его Гулливером в детстве, читаем и убираем книгу на полку, чтобы через много лет её открыли уже наши дети и внуки. А ведь его произведения... они не детские. Это сатира уже на взрослый мир, притом местами довольно мрачная. А этот спектакль, как и, пожалуй, его жизнь - история о молчании, одиночестве и смерти. Но она не вызывает ощущения обречённости и тьмы; тебе горько, но это такая нежная горечь, которая ласково обхватывает твоё сердце. Здесь смерть встречают как старого друга, одиночество безумного гения в конце концов нарушается такими же безумцами, как и он сам, а кандалы молчания разбиваются вдребезги.
"Дом, который построил Свифт" не просто так обласкан театральными премиями и хвалебными отзывами. Он обречён быть театральным хитом. Спасибо Евгению Писареву за это: он сотворил необычайно изобретательный калейдоскоп, к которому я обязательно вернусь - до того мне хочется покрутить его в ладонях ещё раз или два. К тому же, одного просмотра для этого спектакля категорически мало: по итогам вопросов всё равно останется куда больше, чем ответов. Впрочем, если уж говорить честно, то я сомневаюсь, что последующие просмотры прояснят что-то в этой истории сильнее - но слишком велико желание пройтись по комнатам этого причудливого дома ещё раз. Потому что там, в конце путешествия, нас вместе с деканом встретят лилипут и человек - творческое и приземлённое, что есть в каждом из нас.

Как же я люблю Григория Сиятвинду, он такое сокровище.

@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

00:46 

Silence

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Вообще мы в пятницу сходили на "Молчание", и я до сих пор не могу обсудить его с Димой ирл, потому что настаиваю, что пафосные слова лучше смотрятся, будучи написанными, а не сказанными.
"Молчание" - это что-то очень мощное. Монументальное. С первых минут понимаешь, что этот фильм - действительно любимое дитя, которое Скорсезе вынашивал, растил и лелеял не один десяток лет, до того там всё на своём месте. Он величествен и красив в каждом кадре: от того, как Скорсезе показывает природу и человека, мелкую сошку на её фоне, перехватывает дыхание. Он чрезвычайно нетороплив, но не выглядит затянутым; в нём практически нет действий, он больше сосредоточен, как ни крути, на диалогах и монологах, но ни один из них я бы не хотела заменить на беготню героев Гарфилда и Драйвера по японским лесам. Это не одиссея двух (трёх, десяти, сотни) гайдзинов в Японию - это путешествие в человека, и национальность наряду с вероисповеданием в данной ситуации несколько более вторичны, чем кажется при первом знакомстве с сюжетом. Впрочем, с точки зрения пропаганды христианства "Молчание" куда более эффективно и эффектно, чем любая проповедь, прочитанная с церковной кафедры.
Я отношусь к религии со сдержанным любопытством. Я... наверное, я скорее агностик. Мне не доказали ни существование бога, ни его не-существование. Но в случае его существования я отказываюсь признать тот факт, что рамки какой-либо религии способны его вместить и удержать. В человеке, живущем по совести и не гадящем своему ближнему, больше божественного, чем в послушно исполняющем все ритуалы приверженце той или иной конфессии, отбирающем у детей конфетки. Я утрирую, но моя мысль в этом. Бог, если он существует, скрыт не в зданиях и религиозных символах; он живёт в человеке, он - его совесть и то добро, на которое человек способен. И представлять бога как некую субстанцию, пусть и бесконечно более высокую и чистую, чем люди, исполняющую чудеса, если его хорошо об этом попросить, мне несколько странно. Но это особенность человеческой природы - верить в волшебное что-то, которое способно сделать жизнь лучше. В гомеопатию, вечную любовь до гробовой тоски или бога. Вы не подумайте, пожалуйста, что я тут стою и размахиваю белым плащом: я такой же человек, и мне тоже хочется чудес, и вообще я девочка, ничего не хочу решать, хочу платье. Вера, которая, на мой взгляд, в идеальном своём проявлении должна быть бездоказательна, это фича человеческого сознания. Не баг. И вот в исследование этой самой фичи "Молчание" и погружает.
"Молчание" - столкновение идеальных, комфортных представлений о боге (когда ты сидишь в своей португальской келье XVII века и тихонечко молишься) с верой в полевых условиях (когда пытают твоё тело и дух, на твоих глазах убивают людей, а чудо, о котором ты просишь, не происходит). Это кино об искушениях и об отчаянии. Но всем этим затасканным словам про "зачем кричать, когда тебя никто не слышит" и "почему ты не отвечаешь, Господи, и почему допускаешь зло" Скорсезе придал какое-то новое звучание. Там минимум обвиняющих интонаций и максимум стремления понять. И печаль такая же глубокая, как синие глаза Лиама Ниссона. Помимо этого, на мой взгляд, "Молчание" говорит о том, что именно паства воспринимает из слов своего пастыря. Речь даже не о языковом барьере, а о том, что верующий выносит из своей веры. Удобно верить в то, что после крещения твой ребёнок пребывает в раю, как это делает молодая японка в начале фильма; герой Гарфилда неловко поправляет её, но не убеждает. Или удобно верить в то, что после смерти ты обязательно окажешься в раю, и бог радостно примет тебя в свои объятия, ведь тогда не страшно умирать (спойлер: страшно). Или удобно верить в то, что можно предавать снова и снова, ведь добрый отец простит и отпустит тебе твои грехи, чтобы цикл замкнулся снова. Мне кажется, что основное испытание веры по Скорсезе в этот раз не столько в молчании бога, к которому обращаются герои, сколько в словах верующих, с которыми они общаются. Как любой преподаватель, как любой человек, доносящий знание до других людей, отец Родригес должен был быть уверенным в том, что он говорит своей пастве. Но с каждым новым вопросом на его лице всё больше сомнений и смятения, и вот как раз это подтачивает его. Волны находят на камень.
В последние двадцать минут "Молчание" делает очень рискованный ход. Там звучит голос бога. И, опять же, этот акт мог бы быть пафосным и высокомерным, но нет, в нём - абсолютное принятие, смирение и доброта. Step on me. Фильм подтверждает мысль о том, что бог внутри, и никакие внешние атрибуты ему не нужны. Судьба отца Родригеса тому самое яркое свидетельство.
И вот можно было бы сказать, что тот же "Мир Дикого Запада" препарирует отношения между богом и человеком куда как тоньше, чем это делает "Молчание", потому что в МДЗ очень мало пассажей и человеческом и божественном, которые всё бы назвали своими именами, а вот "Молчание" в этом плане прямолинейно как оконный карниз. О боге тут говорят, беседуя, как ни странно, именно о боге. Но Скорсезе, будем честными, продаёт за то, за что купил: заявлена христианская драма - получите, распишитесь, наслаждайтесь. Молчите.

А отдельное спасибо хочется сказать за каст. Лиама Ниссона преступно мало, хотя хорош он чрезвычайно, зато Эндрю Гарфилд вырос в по-настоящему большого артиста, а Адам Драйвер как будто в этой киновселенной и родился. Можно долго ругать седьмой эпизод ЗВ, к слову, но он открыл миру Драйвера, и это круто. А уж как хороши актёры-японцы - вообще слов нет. Особенно инквизитор Иноуэ и Китидзиро.
Посмотрите "Молчание" (с субтитрами! важно!), если в вашей жизни не хватает философских драм высокого полёта. Не пожалеете.


@темы: Синематографии, Всем восторг, посоны!, What I've seen

00:59 

"Честный аферист"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Я уже неоднократно признавалась в любви к малой сцене Театра Наций: то, что идёт там, нравится мне несравнимо больше, чем то, что идёт на основной. "Честный аферист" - повод сделать ещё раз: спектакль и, в особенности, его финал доставил мне огромное удовольствие - что эстетическое, что осмыслительное.
К сожалению, я не знакома с творчеством Вальтера Газенклевера и потому не могу сказать, является ли двойное дно этого спектакля завещанием драматурга или же жестом сугубо режиссёрским. Но что можно сказать точно, так то, что это самое двойное дно - редкая удача, переводящая "Честного афериста" из ранга банальных комедий о любви в денежном эквиваленте в ранг куда более сложных и многогранных произведений с по-настоящему зловещим подтекстом. Но обо всём по порядку.
На первый взгляд, эта постановка - просто нарочито театральная и по-театральному же вычурно рассказанная история о любви и звоне монет. Здесь каждый герой либо бизнесмен, рассматривающий чувства и людей как актив, который необходимо вложить самым удачным способом, либо проходимец, желающий нажиться. Ответ на вопрос, кто же является тем самым аферистом из названия, не так прост, как это кажется: абсолютно все персонажи - обманщики. Разница лишь в том, что кто-то хочет купюр и финансовой независимости, а кто-то - выйти замуж или почувствовать себя любимым. Всё это Искандэр Сакаев подаёт, разодев своих героев в безумные чёрно-белые костюмы (смотришь на них, и временами так и хочется передать привет "Идиоту" Максима Диденко, идущему на этой же сцене, вот честное слово) и заставляя их кривляться, рассказывать рифмованные пассажи о себе, а временами - и напевать. Это двухцветное кабаре со всеми его условностями: реквизита здесь нет, есть только платформа и коробки, которые катаются и переносятся туда-сюда-обратно, а фразы вроде "она закуривает" и "она пудрится" заменяют собой сигарету и пудреницу. Кабаре начинается тревожным гудком паровоза и не менее тревожной строфой Распера (Дмитрий Сердюк), эдакого местного Мефистофеля, но про этот гудок забываешь, едва только начинается основное действие, весёлое и разыгранное очень талантливо. Забываешь до тех пор, пока он не врывается в середину спектакля, заставив всех персонажей испуганно высыпать на края сцены. Забываешь до тех пор, пока не происходит финал. Потому что "Честный аферист" в версии Сакаева вдруг оказывается не о человеческой хитрости, а способ существования актёров на этой сцене становится способом примирения с действительностью их персонажей. "Честный аферист" для своих собственных же персонажей превращается в побег от их персонажной реальности.
В финале со стен падают полотна, и герои оказываются спойлер!
На этом моменте у меня по спине от восторга поползли мурашки, и мне захотелось взвизгнуть и неистово зааплодировать. Это настолько потрясающий, жёсткий, отрезвляющий ход, что у меня нет слов. "Честный аферист" выписал лихой твист, который ставит его в один ряд с нежно любимым мной "19.14", где после весёлых песен и ужимок прямо со сцены в тебя летит ужас войны.
Вальтер Газенклевер был антимилитаристом. Искандэр Сакаев сделал спектакль, в котором безумие подкрадывающихся сороковых годов прошлого века жмётся по разным углам до тех пор, пока его жертвам не становится некуда бежать - так, как это было в реальной истории - и уже потом появляется во всей красе. Семь прекрасных и даровитых комедийных артистов в итоге рассказывают о том, чего совсем не ждёшь, когда отправляешься на постановку, обещающую весёлый фарс, в котором у всех всё получится так, как хочется. И этот контраст, пожалуй, ещё более яркий, чем разница между чёрным и белым цветом, который носят персонажи. Яркий - но до чего прекрасный и ужасный одновременно.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

14:15 

"Danza Macabra"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Это был мой первый опыт просмотра гастрольных спектаклей из другой страны. Собственно, в первую очередь именно ради этого я и шла на "Пляску смерти". Потому что пьесы Августа Стриндберга я не люблю (я считаю, что абсолютное большинство его персонажей судаки, поступки у них судацкие, а сами диалоги не вызывают у меня живого отклика), так что одна только драматургия в данной ситуации не катализатор похода.
Довольно странно смотреть спектакль с субтитрами, если это не TheatreHD, где ты сидишь в кинотеатре. Потому что бегущая строка не снизу, а сверху, чтобы было видно всем рядам, и лично мне это не очень удобно - внимание рассредотачивается. К тому же, когда смотришь британские спектакли, всё-таки есть возможность улавливать текст на слух, а вот в случае Teatro Metastasio... не знаю я итальянского, увы. Ну, разве что какие-то совсем банальные вещи.
Впрочем, не буду о технической стороне вопроса.
На самом деле, "Danza Macabra" открыла мне то, о чём я прежде не задумывалась - удивительную поликультурность театрального мира и то, как те или иные особенности менталитета, языка и характера накладывают отпечаток на восприятие текста. Я не задумывалась об этом, пока не увидела фантастическую витальность итальянской труппы, с которой они разыгрывали мрачную историю Стриндберга. Вот, казалось бы, куда контрастнее: холодная шведская пьеса и горячий итальянский темперамент... а как интересно это смотрится вместе! Например, в сцене, где Капитан рассказывает о скумбрии, для которой скоро настанет сезон, и о том, как хороша рыба на гриле, буквально чувствуешь на языке вкус - так сочно и темпераментно звучит его речь.
Лука Ронкони сократил текст, оставив только персонажей Капитана, его жены Алис (Капитан колоритно зовёт её Аличе) и Курта, и тем самым добился ощущения локального ада, в котором живут... двое вампиров. Сперва не очень понимаешь, почему общая обстановка и одежда героев таких мрачных цветов и отчего у Алис так напудрено лицо. Да и в самом тексте есть момент, когда Курт бросается к Алис и впивается ей в шею - и, видимо, от него и оттолкнулся режиссёр. По мере раскручивания спектакля всё становится на свои места: "Пляска смерти" в интерпретации Ронкони становится историей не двух людей, которые мучили друг друга, хотя и любили странною любовью, а двух нелюдей, которые и умереть не могут, и жить вместе не могут, и разойтись не в силах. "Муж и жена - одна сатана" - так можно охарактеризовать отношения между Капитаном и Алис, и именно к этой мысли приходишь, когда опускается занавес.
Пьеса о постоянной семейной буре, которая бушует между мужем и женой, рождённая взаимным недовольством и ощущением растраченности не одного десятка лет, могла бы угнетать, но в этой "Пляске смерти" всё же есть где улыбнуться; заслуга этого, конечно, в игре актёров. Красноречива и механика сцены: время от времени мебель начинает кататься от одного края к другому, будто гонимая стихией, бушующей в этой продуваемой всеми ветрами крепости, и персонажи катаются вместе с ней. Они не в силах выбраться из этого порочного круга - что движения, что отношений. И всё же за этой многолетней стеной непонимания есть ощущение светлого чувства - и за это "Danza Macabra" хочется сказать спасибо. Я не стала любить Стриндберга сильнее, его диалоги всё ещё проходят мимо моего восприятия, но то, как сделана и прожита эта история, нашло своё место внутри меня.


@темы: Тиятральное, Where I've been, What I've seen

00:09 

"Барабаны в ночи"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
"Мама, мы все тяжело больны" - этими словами следовало бы начать текст про "Барабаны в ночи" в театре им. Пушкина, и я, пожалуй, таким образом и поступлю.
Юрий Бутусов - режиссёр-визионер. Он из тех художников, которые давно нашли свой язык и говорят исключительно на нём. Если, идя на того же Кирилла Серебренникова (я очень люблю Кирилла Семёновича!), ты получаешь вещи очень разнообразные - тот же мхатовский "Лес" и "Машина Мюллер" - спектакли совершенно различной природы, начиная темой и заканчивая художественными решениями (что, впрочем, тема для отдельной дискуссии), то в случае с Юрием Бутусовым ты всегда примерно предполагаешь, что получишь. А получишь ты мрачное, но красивое какой-то уникальной красотой зрелище с потрясающей музыкой и ярким языком тела. Объяснить нельзя, пересказать - тем более. Нужно видеть. Что вы скажете, если я напишу, что здесь в одном сценическом пространстве сосуществуют Джокер, Чаплин и Иисус в венке из светящихся лампочек? Вот то-то и оно. Спектаклями Бутусова либо проникаешься с первого взгляда, либо не понимаешь их от начала и до конца. Я не знаю людей, которые заняли бы в этом вопросе промежуточное положение. Я люблю его работы, люблю иногда совершенно необъяснимой даже для меня самой любовью, и "Барабаны в ночи" не стали исключением.
Этот спектакль заявлен как комедия, но, если честно, вещей, над которыми там смеёшься или хотя бы улыбаешься, так мало, что можно пересчитать по пальцам одной руки. Слишком кошмарно то, над чем тебе предлагают повеселиться: "Барабаны в ночи" - это история агонизирующей страны, которая, изворачиваясь в пляске святого Витта, катится из одной войны прямо в другую. "Барабаны" оказались странно созвучны "Честному аферисту", которого мы смотрели неделей ранее; я, по правде говоря, не думала об этом, когда брала билеты, но в итоге эта коллаборация оказалась удивительно правильной и дала полноценный взгляд на немецкое общество первой половины прошлого века. Мне, к сожалению, в очередной раз не хватило знания исторического контекста, чтобы в полной мере оценить все решения Юрия Николаевича, но тех пасхалок, которые у меня получилось распознать, оказалось достаточно, чтобы во второй части спектакля я то вжималась в кресло, то хохотала. Безумие сползает со сцены и вальяжно проходится по залу, заглядывая в лица; люди пытаются выжить, не понимая, зачем им всё это. На стенах в течение спектакля - блики, какие бывают от солнечных лучей на водной толще. Оттого ловишь себя на мысли: нет, здесь никто не болен, потому что все уже давно мертвы, каждый персонаж - утопленник по ту сторону морской глади. Бутусов приглашает в ад, каким, вероятно, и была Германия эпохи Бертольта Брехта. Смотря на него, с облегчением думаешь: какое счастье, что нас это миновало! И думаешь так до тех пор, пока мертвецы не начинают вглядываться в тебя. Иными словами, недолго.
"Барабаны в ночи" - это, с одной стороны, рассказ о ещё одном социальном бунте, кровавом и несерьёзном одновременно, а с другой - о любви. Революционная тема, отдающая поклоном в сторону всего того, что происходило и происходит на территории нашей страны (чего стоит один Краглер, бьющий в барабан с криком "Фридрихштадт-палас!" - что же, теперь я знаю, что это означает) - ещё один персонаж спектакля наравне с музыкой. Антимилитаристские высказывания ("не нужно начинать войну, если не можешь выиграть!") звучат как пощёчины. Но главный герой - солдат, который больше не хочет воевать, который сполна вкусил тех несчастий, что предлагает война. В конце пьесы он выбирает героической смерти позорное прощение и тихую жизнь с женщиной, которая его предала: телевизор, чайник, жена, собака. И, если честно, у меня язык не повернётся осудить его за это. Потому что нет ничего предосудительного в том, чтобы мечтать о просторной чистой постели со свежими простынями после четырёх лет африканского плена. Хороший ли герой Тимофея Трибунцева? Плохой? А вот чёрт его знает, нет ответа. Очевидно только то, что сам Трибунцев играет своего Краглера с любовью, чувством и первозданной свободой, позволяющей ему разгуливать по сцене голышом и при этом не быть пошлым. И всё - разгадки остальных вопросов приходится искать самостоятельно.
Конечно, "Барабаны в ночи" не были бы столь хороши, не собери там Юрий Николаевич отличный ансамбль. Спектакль очень богат прекрасными актёрскими работами: Анастасия Лебедева с чудесной комичностью, восхитительно играющая картавого официанта; смелый и выразительный Александр Матросов, чья бессловесная пантомима с маленьким ребёнком пробирает до глубины души, Алексей Рахманов и Иван Литвиненко, играющие чету Балике. Наконец, сам Тимофей Трибунцев, на котором у меня прямо-таки иссякает запас лестных слов - до того он хорош. На их фоне несколько теряется Александра Урсуляк, но, как мне кажется, это в первую очередь оттого, что её задача, в отличие от остальных, проще, прямолинейнее и оттого скучнее. В целом же она весьма точна в своей игре.
Итак, пьющие пьют, гулящие гуляют (ах, нет, это из другой пьесы Брехта, но какая разница), наживающиеся на войне наживаются на войне. Проходят года, и ничего не меняется. Бог безмолвно наблюдает за происходящим, прогуливаясь среди нас и оставаясь безучастным (привет недавнему "Молчанию" Скорсезе). Люди грызутся за то, что понимают под счастьем, становясь всё более похожими на животных, и воздвигают между себе подобными стены. И спасение от всего этого - в покорном, сытом мещанском спокойствии, которое продлится ровно до тех пор, пока в твою дверь не постучат. Пока не опустится экран и твои окна не начнут замуровывать в кадрах хроники воздвижения Берлинской стены.
А ещё иногда мне кажется, что у Юрия Николаевича есть огромная флешка, на которой собрана вся музыка, что когда-либо была или будет написана. Я не могу ничем иным объяснить то многообразие и безупречный вкус, с которым он оформляет каждый свой спектакль. В "Барабанах" сразу распознаются The Prodigy и Олафур Арнальдс, но приятным открытием становится Skip to the Bip, под которую персонажи бьют в барабаны и беснуются на сцене. И да, временами у меня было ощущение, что я снова смотрю "Макбет. Кино" - тот же чёрный макияж, мокрые волосы, центральный женский персонаж и мертвецы на сцене; да, эти пляски снова можно было сократить примерно вполовину. Но тогда этот спектакль не был бы бутусовским. Не был бы таким бутусовским.

Мне безумно нравится эта сцена.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

11:51 

Paterson

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Станислав Зельвенский в "Афише" с грустью рассуждал о том, что не так с последними фильмами Джима Джармуша и, в частности, там была фраза о том, что, цитирую, "возможно, Джармушу пришло время переместиться туда, куда давным-давно переехали все многочисленные любители находить поэзию в повседневном: в Tumblr или инстаграм". Позавчера, когда мы с Димой вышли из кинотеатра, мне захотелось написать о том, что не так со Станиславом Зельвенским, но потом я подумала, что фломастеры у всех разные, и успокоилась, сосредоточившись на наших счастливых лицах.
Итак, от умиления, нежности, печали, радости и любви лично я закончилась как личность где-то через 5 минут после начала фильма. Всё остальное время я боролась с тем, чтобы от переизбытка чувств меня не разорвало словно хомячка от капли никотина. Судя по тому, что я всё-таки набираю этот пост - успешно.
Знаете то чувство, когда в первый день весны выходишь на улицу, подставляешь лучам солнца свою уставшую от холода мордочку, и свет ласково-ласково гладит тебя по лбу и щекам, и кажется, что во всём есть смысл, и стоит жить, и работать стоит? На протяжении двух часов "Патерсон" делает абсолютно то же самое. У него такая тёплая цветовая гамма, что тихо светится каждый кадр; он ненавязчиво музыкален, прозрачен и лиричен. Да, говорить про то, что поэзия в "Патерсоне" есть во всём, наверное, излишне и kind of дурной вкус, но я всё же скажу. Дело не только в текстах Рона Паджета, выводимых на экране почерком Адама Драйвера, но и в камере, выхватывающей то шторку, то тумбочку с фотографиями, то потолок в интересном ракурсе (вы понимаете, даже потолок может быть интересным!). Это лирика, для которой не нужно словесного объяснения. Этим... дышишь, понимая, что какой-то объективной аналитики не выходит. И весь "Патерсон" в итоге такой - чувственный, а не событийный, и смотреть его нужно сердцем, а не головой.
К слову, об Адаме Драйвере. Ещё в период Каннского фестиваля мне на глаза попалась статья, в которой Джармуш буквально пел ему осанну, и после "Молчания" и, собственно, "Патерсона" понимаешь, почему: при всей своей сдержанности он здесь очень точный, очень настоящий. Кадр, в котором его герой улыбается, слушая один из разговоров в автобусе (кажется, это были подросшие детки из "Королевства полной луны" Уэса Андерсона - спасибо, спасибо за них!), один из моих любимых: его улыбка передаёт с экрана ощущение такого полнокровного счастья, что им невозможно не заразиться. Про волшебную бульдожку Нелли говорить не буду: нужно смотреть, ибо её игра - это как минимум треть очарования всего фильма в целом. Вместо этого скажу про Голшифте Фарахани и её Лору. Лора - домохозяйка, которая увлекается очень многими вещами и потому не увлекается ничем по-настоящему. Она печёт капкейки на продажу, разукрашивает дом в чёрный и белый цвет, выводит на шторах круги и узоры и заказывает гитару, чтобы стать знаменитой кантри-певицей. Они с Патерсоном такие разные, что сперва кажется странным сам факт существования их союза. Но мне очень нравится, какими красками Джармуш рисует их отношения. Лора и Патерсон - отдельные единицы, полноценные сами по себе, в их любви нет "ути-боже, ты моя половинка, я твоя половинка". Каждый из них имеет собственный мир, в который есть пропуск у них обоих; они - как две пересекающиеся окружности, где половина каждой оказывается заштрихованной общим паттерном, а вторая - пустой, личной. И как раз это представляется мне очень правильной моделью.
Те, кому "Патерсон" не понравился, вероятнее всего возмутятся, что как же так, Джармуш в этой картине не учит тому, что надо превозмогать и лезть per aspera ad astra, а поёт оду маленькому уютному болотцу, в котором сидит главный герой и его жена. Они не стремятся иметь больше того, что у них есть, не пытаются геройствовать (впрочем, в каком-то смысле это спорное утверждение - см. один из вечеров в баре). Что же это значит - никому не надо становиться лучше? Всем срочно начинать жить тихой жизнью и далее по тексту? В том и дело, что нет. Живите так, как считаете нужным, говорит Джармуш, но посмотрите вокруг: рядом с нами столько странных, невозможных, удивительных мелочей, порождённых людьми и природой, что закрывать глаза на их существование преступно. Эти мелочи способны каждую минуту на вашей дороге жизни сделать чуть более осмысленной. Не считайте себя неудачниками, если кажется, что всё плохо и неправильно. Не опускайте руки. Дышите. Пишите. Любите. Каждый, кто способен воспринять красоту - уже поэт, и совсем не важно, какие средства он использует, чтобы рассказать об этом - слова, выпечку или стену в баре, увешанную фотографиями легенд музыки. И уже одно только это делает каждого поэта важным, значительным, особенным.
Жизнь бесцельна сама по себе. Жизнь есть жизнь. Придумай, чем её наполнить, и живи, и наслаждайся, и будь рад этому дару.
"Патерсон" - это не мораль. "Патерсон" - это философия.
Во время просмотра мне вспомнился Мишель Уэльбек с его когда-то порвавшим меня в клочья "Оставаться живым". "Мертвый поэт писать не может. Отсюда необходимость оставаться живым. Это довольно простое соображение, но следовать ему бывает порой нелегко. Особенно в периоды затянувшегося творческого бесплодия. Поддержание собственной жизни вдруг начинает казаться мучительно бессмысленным - ведь все равно уже ничего не написать.". Вот "Патерсон" - как раз о необходимости оставаться живым. О жизни, которая бьётся в ежедневных деталях и помогает примириться с окружающей действительностью, довериться ей даже тогда, когда кажется, что всё плохо, жизнь кончена, а нелюбимый бульдог сожрал любимую тетрадь, вмещавшую в себя огромный пласт важного лично для тебя. И, конечно, о любви. Есть, впрочем, какая-то наивность в том, о чём шепчет "Патерсон": жизнь хороша, жить хорошо, посмотри - вот парень репетирует в прачечной, потому что сочиняет там, где его настигнет муза, вот японец, обожающий поэзию, совершает паломничество в город Гинзберга и Уильямса, вот маленькая девочка пишет о воде, которая падает с неба. Ты мог не остановиться, пройти мимо, не заговорить ни с кем из них, не заметить - и тем самым лишить себя какого-то маленького секрета счастливого бытия, которым с тобой делился твой город... Да, в общем, есть какая-то наивность, но так приятно отдаться в её добрые руки. Потому что она не сочится пафосом и приторностью; она тёплая, как то самое весеннее солнце.
Я в восторге.


@темы: Синематографии, Всем восторг, посоны!, What I've seen

22:51 

"Демократия"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Майкл Фрейн - драматург непростой. Действия его пьес - это путешествие вовнутрь, а не в наружность. Мир вокруг может закончиться, распасться на атомы и собраться снова, но его героев это не потревожит: они будут говорить друг с другом. Обсуждать. Переживать. А ещё это как раз тот случай, когда в треугольнике "драматург - артист - зритель/читатель" сторона, соединяющая читателя и драматурга, скорее отсутствует, чем наличествует: тексты Фрейна, безусловно, хороши и очень умны, даже мудры, но для связи с ними нужен проводник. Нужен артист, который выйдет на сцену и не просто прочтёт этот текст, а сыграет в него, тем самым транслируя в тебя.
Надо сказать, что мало кто может так органично и естественно обходиться с реальными историческими личностями, как это делает Фрейн. Его персонажи - не некие условные А и В, волей его авторского "я" носящие фамилии Брандта или Бора, а те самые настоящие Вилли и Нильс. Для того, чтобы так писать, нужно, во-первых, отлично разбираться в эпохе, а во-вторых - в особенностях персоналий, о которых ведёшь речь. У Фрейна всё это есть.
"Демократия" - не тот спектакль, что вызвал у меня восторг до подгибающихся коленей. Скажем, тот же "Нюрнберг" или "Берег утопии" оказали на меня более мощное влияние. Виной тому, с одной стороны, Илья Исаев, который в прошлую пятницу был совершенно не в голосе, а с другой - очень невнятно сделанная сцена падения Берлинской стены. В прошлый понедельник я смотрела "Барабаны в ночи", где волей Юрия Бутусова в события двадцатых годов была помещена видеохроника возведения стены, а в пятницу была "Демократия", где стена рухнула. Но если хроника пробирает до мурашек, то вот падение каменных блоков в "Демократии" вызывает исключительно недоумевающее meh; я понимаю, что акцент финала был сделан не столько на этом, но всё же данная ситуация, как мне кажется, из тех редких, в которых толика возвышающего пафоса была бы вполне уместна. Впрочем, Лена Ковальская сказала мне, что я люблю хвалить и должна продолжать это делать, так что напишу о хорошем. Алексей Бородин поставил спектакль бережный и аккуратный по отношению к пьесе, но также понятный тем, кто из истории Германии второй половины прошлого века помнит только про то, что да, был у ФРГ такой канцлер - то есть, будем честными, 90% аудитории. Вы не подумайте, я тут не включаю режим интеллектуального сноба: мои знания о Вилли Брандте тоже носят весьма и весьма ограниченный характер. Так что со всей ответственностью плохо ориентирующегося в истории человека говорю, что Бородин в любом случае сделал работу строгую, деликатную и не вызывающую ощущения, что со сцены на тебя льётся политическая заумь, в которой ты не понимаешь ни слова. Да и спектакль-то, несмотря на громкое и категоричное название, не про политику, на самом деле. А про двух очень разных людей, которых связывали верные, трогательные даже отношения.
Исаев играет Брандта как человека уравновешенного, сдержанного (ладно, не во всём) и достаточно земного, хотя и не лишённого стремления к высоким жестам. Гийом Красилова - его полная противоположность: простой обаятельный живчик, который и здесь, и тут, и там, и нужен ежечасно. Тем интереснее наблюдать, как происходит история их дружественного сближения; к тому же это всё, что остаётся - финал истории известен с самого начала.
У "Демократии" сдержанные художественные решения: реализм с лёгким налётом метафоричности. Безликие офисные костюмы. Холодный свет ламп. Арно Кречман, который выглядит как стереотипный персонаж фильмов о шпионах. И прозрачные стены, за которыми, в теории, ничего нельзя спрятать, у Алексея Бородина и Станислава Бенедиктова становятся идеальным фоном для плетения интриг и шпионажа. Но, повторюсь, политические мотивы тут... ну, не то чтобы следствие, а не причина - нет, конечно, - но и первостепенными их не назвать. В итоге "Демократия" (во всяком случае, для меня) оказалась спектаклем, в чём-то созвучном "Крику лангусты" Михаила Цитриняка: Гюнтер Гийом в своём заботливом отношении к Брандту ушёл не так далеко от секретаря Сары Бернар Жоржа Питу. Особенно печально и нежно в этом плане выглядит сцена уже после ареста, когда Гийом констатирует, что при нём такого бардака не было: костюмы у Вилли были подобраны хорошо, а расписание составлено с умом. И, слушая и смотря всё это, в который раз понимаешь, что человеческие соприкосновения вызывают куда больше живых откликов, чем политические призывы. Потому что в политике очень мало человеческого. А как хорошо было бы, будь оно иначе.


@темы: Тиятральное, Where I've been, What I've seen

21:19 

"Саша, вынеси мусор"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Я пишу второй диплом своей жизни и снова убеждаюсь: если у тебя есть выбор, пойти ли написать пост про спектакль или же, собственно, писать диплом, то выбор, на самом деле, безальтернативен.
"Саша, вынеси мусор" в Центре им. Мейерхольда - спектакль на одну из самых скользких тем современности. Нет, мои дорогие прогрессивные друзья, поделившиеся на два лагеря после вчерашнего вручения Оскаров, тут нет ни чёрных, ни геев, ни чёрных геев (за этим - к Райкину и Богомолову). Спектакль Виктора Анатольевича Рыжакова, к которому я питаю самые тёплые и нежные чувства, - о войне. О вполне реальном украинском конфликте. Я буду максимально аполитична в этом тексте, потому что, во-первых, стараюсь держаться от политики подальше, исключая какие-то частные обсуждения с близкими мне людьми, а во-вторых - из-за того, что одна отдельно взятая реальная ситуация в этом спектакле и в этой пьесе, по сути, не играет центральную роль. Основная мысль, передаваемая со сцены, не о русских и не об украинцах. Она проста и абсолютно интернациональна: женщины не хотят хоронить своих мужей, гибнущих на войне.
Мы с мамой не совпали в том, что она посчитала национальную специфику героев и героинь обязательной для целостности этого текста ("ну вот будь эта пьеса про сирийцев - всё было бы ненастоящим!"), а вот я склонилась к тому, что национальность тут вообще никакой роли не играет. Но это мнение, как водится, у каждого своё, и, если уж начистоту, на общее восприятие спектакля особого эффекта не оказывает.
Я люблю приходить в ЦИМ, потому что театр там происходит везде: например, перед спектаклем мы с мамой сидели в их кафе на 4 этаже, пили чай с пончиками, а за соседним столиком ребята сочиняли стендап про извечное (я про отношения между мужчиной и женщиной). И "Саша, вынеси мусор" тоже начинается до того, как ты садишься на своё место. Зайдя в зал, ты упираешься в заваленный всякой снедью стол с маленькой плиткой на две конфорки, на одной из которых в сковороде жарится лук. Сало, селёдка в промасленной газете, пирожки, кочан капусты с ножом, воткнутым в него как меч Артура в камень. Люди, которые в курсе о специфике спектакля, понимают: это поминальный стол. Люди, которые с тематикой пьесы не знакомы, просто смотрят на него, пряча ухмылку. Повышенное слюноотделение чувствуют и те, и те.
В итоге декорации и артисты существуют как бы отдельно друг от друга, и, должна сказать, это идёт спектаклю на пользу. У пьесы Натальи Ворожбит странная структура, и Светлана Иванова-Сергеева с Инной Сухорецкой (которых мы с мамой тоже очень и очень любим) не столько играют, сколько произносят текст. От этого нереальность происходящего, а именно - беседы с призраком умершего отчима и мужа - выглядит ещё более нереальной, и благодаря этому табуированность темы смерти как будто исчезает. "Саша, вынеси мусор" - вещь по-своему ироничная, чего от неё, в принципе, совсем не ждёшь. Саша, полковник украинской армии, умирает не от пули, которая, как известно, дура, а от сердечного приступа в ванной; Катя, его жена, истерично кричит: ты ушёл, ты всегда хотел от меня уйти, радуйся теперь! Но от всего этого не грустно; ни Ворожбит, ни Рыжаков не используют материал пьесы для того, чтобы выбивать из зрителя слезу. Они, прибегая к отчасти абсурдистским методам, напоминают: если тебе хочется подвига и славной смерти, у тебя, конечно, есть право пойти и положить себя на алтарь высокой цели - но помни, пожалуйста, о том, что у тебя есть семья, которая тебя ждёт. Ты умрёшь, а им придётся жить с твоей смертью и носить конфеты с водкой к твоему надгробию. И эта мысль - вот что удивительно! - оказывается гораздо более широко применимой к повседневной жизни, в которой нет войны. Это призыв не гнать на машине со скоростью 180 км/ч, это призыв не переходить железнодорожные пути в неположенном месте, это призыв не кончать с собой и жить. Потому что жить больно и страшно, но хорошо.
А ещё "Саша, вынеси мусор" - первая постановка, про которую я могу с полной ответственностью сказать, что брать билеты на первый ряд ни в коем случае не нужно: расстояние между первым рядом и сценой - буквально десяток сантиметров, а сцена представляет собой высокую кирпичную сцену, на которую периодически транслируется текст. Смотреть, запрокинув голову, не слишком удобно.
Но стоит.


@темы: Тиятральное, Where I've been, What I've seen

Papier kann so geduldig sein

главная