Записи с темой: Тиятральное (список заголовков)
00:21 

***

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Всю неделю не дохожу до домашнего компа в целом и днявочки в частности. Если прям совсем-совсем в двух словах, то:
- дочитала последнего Кутзее, и "Школьные дни Иисуса" в разы динамичнее, чётче и структурированнее, чем "Детство Иисуса", зачёт;
- сходили с Димой на "Форму воды", и она дивная: изумительно красивое дитя Биошока и сказки про Русалочку, фильм, конечно, не про политику, а про любовь;
- вчера были с мамой на вечере Дарьи Юрской, которая читала русскую поэзию и прозу, в том числе Быкова. Придавило любовью к нему с новой силой;
- завтра отбываю в Сочи до четверга, чемодан по-прежнему заполнен преимущественно котом.

So it goes.

@темы: Тиятральное, Синематографии, Книжное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

22:18 

"Young Marx"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Я ужасно люблю TheatreHD как явление: во-первых, очень круто иметь возможность прикоснуться к спектаклям, которые идут в нескольких часах полёта от тебя и с которыми вы разделены всевозможными временными, финансовыми и бюрократическими границами, а во-вторых, очень круто, когда благодаря таким проектам искусство становится доступнее и перестаёт быть привилегией. Массовая культура всё ещё лучше массового бескультурья. И если продолжать говорить о TheatreHD, то в его рамках нам показывают действительно лучшее из мира англоговорящей сцены. Из тех спектаклей, которые я смотрела, ни один я не могу назвать провальным, но абсолютно каждый могу назвать зацепившим. Вот и с "Молодым Марксом" совершенно аналогичная ситуация.
В свете последних событий, связанных со "Смертью Сталина" (я обязательно посмотрю этот фильм и хорошенько отбомблю сюда всё, что думаю о нашем минкульте), я поймала себя на мысли, что смотрю на экран и читаю книги сквозь призму "а вот это-то почему до сих пор не запретили?". "Молодого Маркса" я вчера смотрела точно так же. Потому что передо мной был не степенный философ с лохматой бородой, а достаточно молодой безответственный шалопай, который в ста процентах случаев выбирает один и тот же метод борьбы с проблемами — побег. Согласитесь, ролевая модель такая себе. Молодой Карл Маркс — это эдакий европейский Сергей Довлатов: вместо выступлений он выбирает прогулку по улице, на которой находятся 18 пабов, вместо честности в отношениях с женой изменяет ей, занимается фаллометрией с другом Энгельсом, которому в финансовом плане повезло чуть больше. Он умён, талантлив и пьян, и вроде бы надо писать, а вроде бы и не пишется, и прежде чем начать, хорошо бы ещё по кружечке... десакрализация как она есть. Но никто не рождается на свет серьёзным стариком (кроме, конечно, Бенджамина Баттона), и отнимать у великих мира право на буйную юность нельзя. И это правильно: после таких историй об их жизни понимаешь, что они тоже были людьми, совершали ошибки, смеялись и плакали. Не нужно быть богом, чтобы оставить после себя что-то. Достаточно быть человеком.
Спектакль открытия Bridge Theater не просто поставлен по классной и остроумной пьесе: он также собрал отличный каст и симпатичные музыкальные и визуальные решения. При всей традиционной бедности красок, с которой обычно рисуют викторианский Лондон, коробка сцены, открывающаяся с разных сторон, показывает кучу локаций, каждая из которых полна какими-то мелкими деталями. Музыка навевает воспоминания о "Шерлоке Холмсе" Гая Ричи: там великий, но несерьёзный сыщик тоже бегал по Лондону в похожем стиле. Что касается актёров, то, конечно, Рори Киннир — это лютый вин: играющий с умилительным немецким акцентом, он одновременно проворный, смешной, печальный, трогательный, короче говоря, живой. Не идол, не маска, а просто мужчина, который мог бы стать Семёном Мармеладовым, а стал Карлом Марксом. Хорош Оливер Крис в роли Фридриха Энгельса, а также дамы — Нэнси Кэрролл и Лора Эльфинстон. По большому счёту, вокруг этой четвёрки и крутится пьеса, но наблюдать за их словесными пикировками — это отдельный сорт удовольствия в принципе, независимо от событий пьесы.
"Молодой Маркс" смешной и грустный, но больше всё-таки смешной, и к моменту титров он оставляет с улыбкой. И, как любое хорошее произведение, основанное на жизни реально существовавшего персонажа, он вызывает желание узнать что-то большее про человека, о котором рассказывалось на протяжении двух с половиной часов.
И пропеть "Капитал", конечно же.

Ах, да, ещё в спектакле ввернули пасхалочку про Penny Dreadful, и это было умилительно.

@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Синематографии, Тиятральное

19:22 

"Русалка"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
На этой неделе посмотрела два совершенно разных, но по-одинаковому маленьких, камерных и коротких спектакля: "Русалку" в РАМТе и "Youtube / в полиции" в Практике. Пойду по хронологии и для начала напишу про "Русалку".

Рустем Фесак, поставивший в РАМТе ужасно обаятельные "Денискины рассказы", сделал новый спектакль — уже совсем другой и по возрасту, и по интонации, и по материалу. Это не детская комедия, а взрослая драма на основе неоконченной поэмы Пушкина, и под словосочетанием "взрослая драма" я подразумеваю не надрыв, а тихую, как болото, грусть. Не надо соваться в это болото — погубишь себя, не захочешь потом выходить из подводного мира обратно на берег. "Русалка" — момент красоты и чистая меланхолия; в маленьком пространстве Чёрной комнаты, где актёры играют на расстоянии вытянутой руки от зрителя, на полу расставлены стеклянные бутылки с сухими травами и мешки с мукой, по стенам, дверям и зеркалу путешествует свет, создавая ощущение, будто ты смотришь на толщу воды не сверху, а снизу, и посреди всего этого персонажи рассказывают о своей тоске, каким-то образом успевая бегать, скакать, проходить по скамейке и выныривать то тут, то там.
Фесак рассказывает эту историю беременной дочери мельника, которая после разрыва с князем решает покончить с собой, бросается в реку, но выживает, превращается в русалку и рожает дочь, с большим сочувствием к своей героине, но при этом не превращает спектакль в повесть о женской мести, хотя для этого здесь все условия. "Русалка" всё-таки, как мне кажется, в первую очередь о печали, об упущенном по собственной дурости счастье, о тоске по недостижимому. У русалок нет земной жизни, князь страдает и ищет отпущение своих грехов на берегу, его жена тяготится отсутствием мужа в собственной жизни, прекрасно понимая: ты можешь быть в тысячу раз лучше той, но какой в этом толк, если ты — не она. У сложившихся условий нет начала и конца, спектакль как бы выхвачен из потока — показался наружу и готов снова уйти под воду. Выхода из порочного мистического круга, в котором бродят его персонажи, он не предлагает. Он просто показывает: сказка ложь, да в ней намёк.
А ещё в настолько камерных постановках лучше, чем в любых других, понимаешь труд актёра. Здесь не спрятаться за декорациями или костюмом, и настоящая сила здесь исключительно у текста. Александр Деватьяров, Анна Дворжецкая и Сергей Чудаков произносят его так, что Чёрная комната исчезает, а каждое слово превращается в тропинку, лесную чащу, плеск реки, высунувшуюся из воды ладонь. Я не знаю, как это работает, но... но иногда лучше не пытаться узнать механику волшебства, так что пусть на этот раз волшебство и остаётся таковым.



@темы: What I've seen, Where I've been, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

20:44 

"Youtube / в полиции"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
И о другом классном маленьком спектакле.

Предыдущий спектакль Григория Добрыгина, "Лакейская", произвёл на меня неизгладимое впечатление — настолько свежей, дерзкой и остроумной была эта комедия. Я смотрела её дважды и дважды хохотала до слёз: переосмысление текста Гоголя режиссёром и кудряшами было действительно ужасно смешным, финальный вербатим плавно спускал на землю (по-прежнему смешно, но уже так жизненно, знакомо и оттого почти трагично), а соседство Чайковского и Antony and the Johnsons радовало слух. Иными словами, после "Лакейской" я сделалась преданным фанатом не только актёра Добрыгина, но и режиссёра Добрыгина, и вот теперь добралась до его нового спектакля — пусть не сразу после выхода, но поздно всё ещё лучше, чем никогда.
Оформление "Youtube / в полиции" напомнило мне "Сказку о том, что мы можем, а чего нет" Марата Гацалова. Снова люди в голубой униформе ходят по сцене, которую и сценой не назовёшь, а зрители сидят друг напротив друга, только вместо четырёх комнат здесь изначально две маленьких трибуны. Но в отличие от "Сказки...", да и "Лакейской" тоже, у "Youtube / в полиции" нет сквозного сюжета, а его персонажи даже не имеют имён. Здесь есть только набор скетчей, сделанных по мотивам ютубовских роликов, и весь ужас и гений этого гомерически смешного спектакля как раз в том, что драматургом тут, как и в нежно любимом мной "Black & Simpson", выступает мир, в котором мы живём. Чуть больше часа в этом безымянном ОВД творится эталонная ерофеевско-пелевинская дичь: пересказывать — предприятие заведомо проигрышное, нужно просто видеть местный экзамен по английскому языку, или занятия спортом, или даму в леопардовой шубке, или бабушку-лазера, или три гусиные тушки на красном казённом ковре. Честно говоря, после каждой из сцен следовало бы прекратить смеяться и начать рыдать, потому что от показанного абсурда должно быть беспомощно и больно, но... но Григорий, уже с новым поколением кудряшей, каким-то мистическим образом снова делает спектакль лёгким, быстрым и оставляющим в приподнятом настроении. После него почему-то не страшно жить, хотя, казалось бы, всё должно привести как раз к такому финалу. Ну в самом-то деле, с такими инертными стражами порядка, с такими обезумевшими стариками, с такой необразованной молодёжью должно быть страшно находиться рядом. Ан нет, думаешь почему-то о другом: о том, что плохо не только тебе, но и соседу, но вы все продолжаете как-то барахтаться в этом сумасшедшем доме, помогать друг другу и находить то, ради чего стоит держаться. Разве не здорово? Вот именно.
И ещё раз повторю, что очень люблю спектакли, в которых играет молодёжь. Они пока ещё просто не знают о том, что чего-то делать нельзя или что какие-то вещи сделать невозможно — и из талантливых становятся всемогущими. Вот и здесь в них столько свободы, что она захлёстывает и заражает. И это, как мне кажется, лучшая прививка против той тупости, ограниченности и злости, с которой мы периодически сталкиваемся. Свобода смеяться. Потому что того, над чем ты смеёшься, уже нельзя бояться.



...и ладно, пусть это будет ВЕЗДЕ.

@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

16:09 

"Рассказ о счастливой Москве"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Так получилось, что предыдущим спектаклем Табакерки, который я посмотрела аж в конце 2016 года, были "Епифанские шлюзы" по Платонову. И я смотрела его, вибрируя от любви к Марине Брусникиной, молодым выпускникам колледжа Табакова, Ивану Шибанову и Александру Фисенко, и думала о том, что Платонов, оказывается, может быть другим. Может мне нравиться.
А в среду мы пришли на "Рассказ о счастливой Москве", и я с удручением констатировала: вижу перед собой ещё один "Котлован", непереносимый со школьной скамьи.
Справедливости ради: к спектаклю у меня никаких претензий. Миндаугас Карбаускис не делает плохих вещей, а труппа в Табакерке в целом и в этом спектакле в частности — просто загляденье. Невероятный живчик Ирина Пегова в роли Москвы Ивановны Честновой, прекрасный Иван Шибанов в роли механика Сарториуса с двумя жизнями, страстный Евгений Миллер как противовес его же роли в мхатовской "Дуэли", чудесная Яна Сексте, играющая сразу двух невротичных, но таких разных женщин. И всё это хорошо, всё это классно и здорово, и потому мне очень огорчительно, что я люблю эти элементы — актёров и режиссуру — в отрыве от материала. Но именно материал мешает мне полюбить этот спектакль без всяких "но". Потому что Платонов — это совсем не моя чашка чая.
Платонов для меня, пожалуй, является самым советским писателем. Это ощущение достаточно субъективно, но когда я думаю о советской литературе, то первым на ум приходит именно он, а не Горький, Шолохов или Фадеев. Я открываю его книгу и вижу перед собой чёрно-белый фон с красными растяжками на нём. "Рассказ о счастливой Москве" Карбаускис решил в абсолютно тех же цветах, так что тут я не оригинальна. И вот что озадачивает меня больше всего: Платонов писал о вроде бы нормальных и временами даже светлых вещах, в фокусе "Рассказа...", например, понятный любому человеку поиск своего места и своего счастья в этом мире, история не только личности, но и города. Но он почему-то делал это настолько тяжело и подчас физиологически отталкивающе (любые его пассажи о телесности вызывают у меня только отвращение, даже когда они написаны в ключе положительного и вроде бы обоюдно приятного сексуального опыта), что вместо сопереживания и "вау, да я же понимаю все эти поиски" у меня оставалось только недоумение с ноткой брезгливости. И метания Москвы Честновой — они тоже из такого же теста. У меня не вышло с ними синхронизироваться, я видела только инфантильную кошку, которая гуляет сама по себе — что, конечно, только половина правды, потому что Москва хотела не только своего, но и общего счастья. Кристально коммунистический лозунг, но не будем на нём останавливаться.
Актёры у Карбаускиса не столько играют спектакль, состоящий из диалогов, сколько зачитывают полные куски текста, высвечивая и внутренний мир своих героев, и отпечаток эпохи. Будучи человеком, посмотревшим уже немаленькое количество спектаклей Марины Брусникиной, я сначала списала эту фишку как раз на брусникинское влияние, но потом поняла, что это специфика работы с автором. Если вычистить Платонова до состояния пьесы, то есть до состояния диалогов и монологов, в нём больше не будет не то что ничего особенного и характерного — не будет смысла. Останется только беготня по кругу и поступки, не поддающиеся вообще никакому рациональному объяснению. Поэтому Карбаускис здесь сделал единственно верное, что вообще можно было сделать.
Наверное, если режиссёры до сих пор обращаются к Платонову и делают это так аккуратно и бережно, то в нём как в авторе действительно есть что-то, что задевает и заставляет думать и ставить. Поэтому, ещё раз повторюсь, мне жаль и даже обидно, что я не могу оценить это по достоинству. Но не рекомендовать "Рассказ о счастливой Москве" или, упаси бог, назвать его плохим спектаклем я, несмотря на это, не могу. Это хорошая, добротная постановка. Просто я уже очень давно не смотрела спектакли по авторам, которых не люблю, и успела позабыть, как это бывает. Всё-таки того, что мне не нравится, в разы меньше чем того, что нравится.


@темы: What I've seen, Тиятральное, Where I've been

19:48 

"Кинастон"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Вчера была на "Кинастоне" и получила от него в разы больше, чем ожидала.
До "Кинастона" я была уверена, что Евгений Писарев делает спектакли, которые не могут не нравиться. После вчерашнего вечера моя убеждённость в этом несколько пошатнулась: в спектакле есть несколько, прямо скажем, не совсем однозначных решений, возмущение которыми я, в принципе, даже пойму (об этом, впрочем, ниже). Но во что я не стала верить меньше, так это в то, что лучше всего Писареву удаются спектакли, которые притворяются лубочной легкомысленной опереткой, а оказываются глубоким и прекрасным высказыванием на важные темы.
Скажу честно: про Джеффри Хэтчера я узнала только тогда, когда появились первые сообщения о репетиции "Кинастона". Про Неда Кинастона как реально существовавшего персонажа, к стыду своему, узнала примерно в этот же период; позор, позор на мои седины. На спектакль я шла, имея в голове только общее понимание того, о каком периоде и о каких переломных вещах будет идти речь. Шла скорее как на комедию в духе писаревских же "Примадонн", а вышла с постановки, серьёзность и глубину которой можно поставить в один ряд с "Великой магией" и "Домом, который построил Свифт".
"Compleat Female Stage Beauty", как в оригинале звучит название пьесы, выражает, конечно, большее количество смыслов, чем одна только фамилия главного героя: здесь и красота, о которой с трепетом говорит сам Кинастон, и женщина, и сцена, все краеугольные камни, на которые опирается бытие Кинастона. И я три часа не могла отделаться от мысли, что в двадцать первом веке все эти вещи, о которых говорит и пьеса, и спектакль, звучат, вероятно, даже более смело и вызывающе, чем в эпоху Карла II. Здесь можно было бы сморщить нос и сказать: драматург выезжает за счёт того, что вопросы гендера и феминизма сейчас во всех топах обсуждений, он, так сказать, немножечко хайпанул на благодатной на дискуссии теме. С одной стороны, это действительно так. А с другой — ты видишь подтверждение тому, что эти вопросы в том или ином виде волновали твоих предков и несколько столетий назад. И даже, скорее всего, ещё раньше.
Для меня "Кинастон" оказался не столько историей маленькой победы женской половины человечества (опустим то, какие методы для этой самой победы выбрала одна вполне конкретная представительница прекрасного пола в этом спектакле) или возрождения настоящего таланта, сколько притчей про человека, который не решил для себя вопрос собственного гендера. Нед Кинастон, существующий в мужском теле, свою собственную мужественность одновременно и защищает, и презирает; его учили играть женщину, но это только прикрытие тому факту, что женщиной он рождён не был (и эту мозоль в словесной перепалке с ним практически сразу же нащупывает первая актриса английской сцены Маргарет Хьюз). Он бисексуален, и он совершенно не понимает, что ему делать, по какому из двух путей идти. В двадцать первом веке он мог бы быть эталонной драг-квин, но в семнадцатом веке он человек, для которого нет иного места, кроме дна мелких и убогих лондонских забегаловок. И те самые неоднозначные решения спектакля, о которых я говорила выше (вроде песни про мужика без яиц), спектаклю нужны как раз-таки для того, чтобы ещё сильнее подчеркнуть высоту падения Кинастона после вступления закона о найме актрис в труппы в силу. Да и потом: ну неужели кто-то всерьёз думает, что в притонах слушают скрипку и пьют чай, оттопырив мизинчик?..
Ещё один важный момент, о котором пишет Хэтчер, закольцовывая свою пьесу (одни и те же события тут случаются с разными персонажами), это профессия. И применительно к актёрскому ремеслу речь здесь даже не о конкуренции между мужчиной, играющим женских персонажей, и женщиной, играющей их же, а о конкуренции в принципе как явлении. Маргарет смещает Кинастона, но проходит ещё немного времени — и уже ей на смену приходят молодые и талантливые девушки, и уже она оказывается в положении отстающей и догоняющей. И в этом же месте одновременно проходит классная линия о том, что между понятием "быть женщиной" и "играть женщину" нельзя ставить знаки равенства. Кинастон, которого зовут в учителя Хьюз, говорит ей отличные слова: я не собираюсь учить тебя быть женщиной, я хочу научить тебя быть Дездемоной. А это и в самом деле не одно и то же.
Ради многих вещей стоит прийти на "Кинастона". Ради, как и всегда, прекрасной сценографии Зиновия Марголина, нарядных легкомысленных костюмов (ни в коем случае не пытайтесь воспринимать происходящее в контексте исторической драмы), отличной хореографии Алберта Албертса (пластика Матвеева здесь просто невероятная, а сцена с белошвейкой Марией и Кинастоном — это такая красота, от которой перехватывает дыхание) и чрезвычайно талантливых актёрских работ. Максима Матвеева я видела и раньше, в "Последней жертве", но здесь ему поистине есть где развернуться что с драматической, что с комедийной точки зрения; Аня Чиповская — моё ещё одно приятное женское открытие, а помимо их двоих здесь есть совершенно роскошный Карл II Виталия Егорова и множество других ярких персонажей. Это, конечно, не тот спектакль, который посоветуешь всем и сразу, но дамам и господам, не относящим себя к числу моралистов и обладающим здоровым чувством юмора, дорога сюда показана.

То чувство, когда Писарев лайкает твой пост про "Кинастона".

@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

15:33 

"СВАН"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Мы с мамой посмотрели в ЦИМе совершенно блестящую поэтическую антиутопию в исполнении артистов Мастерской Брусникина, и теперь мне очень хочется отвести туда всех и каждого: таким ярким и отлично исполненным материалом просто необходимо делиться.
Итак, в Российской Федерации какого-то неназванного будущего введён закон о всеобщей рифмизации, лёгший, как становится понятно уже из первой строфы, тяжким грузом на чиновничьи плечи. С этого момента для того, чтобы получить гражданство, мигрантам нужно сдавать поэтический экзамен. В подольском УФМС, в кабинете 22 (определённая цифровая символика в этом есть: двойку не просто так называют лебедем) сидят трое румяных что твоя Марфушечка-душечка из "Морозко" девиц, которые выносят решение о дальнейшей судьбе азиатских мигрантов: кому-то из "гадких утят" везёт превратиться в прекрасных лебедей прекрасной Лебедянии, кому-то нет. Задание простое: нужно рассказать о себе, своей жизни, своих родителях и любви к русской берёзе. Но в рифму.
Пьеса, взявшая в фокус поэзию, ожидаемо сама целиком состоит из стихов, и это действительно талантливо написанная история. Но ещё более талантливо её рассказывают брусникинцы: энергично, зажигательно, страстно. От их танцев, как и в "Конармии", сотрясается пол, первые ряды подпрыгивают, от какофонии звуков иногда начинает звенеть в ушах. Но всё это совершенно не отвлекает внимание от сюжета, а только дополняет его. Спектакль вообще живёт какой-то своей безумной жизнью и к своим гостям относится с позиции "смотрите, раз пришли". Он начинается за некоторое время до того, как зрители входят в зал. После проверки билетов ты оказываешься в змейке из стоек, напоминающей лабиринты зоны регистрации любого аэропорта, которые в этому моменту усердно драит один из гастарбайтеров; он же невозмутимо моет полы, пока зал заполняется. А ещё через полчаса от начала понимаешь: на каком бы ряду ты ни сидел, артисты доберутся до тебя, сыграют и спляшут для тебя. Тут, конечно, стоит сказать спасибо артистам: Вася Буткевич, в первые секунды очень напомнивший своего героя из "Тряпичного союза", Настя Великородная, Марина Васильева, Игорь Титов, Гладстон Махиб и все остальные рисуют динамичное и красочное действо, в котором отлично слышно, до чего же они горят тем, что делают на этой сцене.
У "Свана" есть все начальные условия, чтобы быть мрачным пассажем про трудную участь мигранта, но он счастливо избегает этой участи и рассказывает про другое. "Сван" оказывается озорной историей про всепобеждающую силу любви, которая стирает границы, рамки, национальности и абсурд бюрократизации, про чувство, которое меняет сознание и способно победить чиновничий идиотизм. И как раз тут очень важно вспомнить, что сюжет спектакля разворачивается не в абстрактной, взятой с потолка Лебедянии, а в Российской Федерации: пьеса не избегает тему русской ментальности, и последняя точка в многоточии финала спектакля как раз об этом. Потому что временами всё-таки очень не хватает напоминания про то, что сознательность многих отдельных людей формирует сознательность неравнодушного общества и что сильные люди способны менять систему, а "Сван" вполне может побыть таким напоминанием.


@темы: Всем восторг, посоны!, Тиятральное, Where I've been, What I've seen

18:15 

"Ночи Кабирии"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
В копилку хороших московских спектаклей прибыли "Ночи Кабирии", поставленные Яниной Колесниченко и Алёной Лаптевой по фильму Федерико Феллини. Я не синефил и не успела посмотреть картину перед спектаклем, но вышла с него с глубокой уверенностью в том, что Феллини таким реверансом своему творчеству остался бы доволен. Потому что безвкусица, пошлость и скука — понятия, которые совершенно не относятся к этой постановке Табакерки.
"Ночи Кабирии" рассказывают о молоденькой римской проститутке Кабирии, которая, как и все мы, хочет и ищет счастья, любви, прощения. Этот спектакль — о женщине, для женщины, поставленный женщинами; он весь как женщина, страстная, прекрасная и эмоциональная итальянская donna семидесятых, которая знать не знает об идеалах феминизма, но внутри себя всё-таки несёт жёсткий стержень силы, гордости и независимости. Спектакль о череде падений, за которыми обязательно следует подъём, и подъёме, за которым неминуемо начинается скат вниз. Но несмотря на всю грязь, через которую проходит главная героиня, она сохраняет способность улыбаться и идти дальше. И лучше всего то, под каким градусом показана эта её способность. Я считаю, что стопроцентный оптимизм с призывом сохранять позитив в любых жизненных обстоятельствах недалеко ушёл от клинической идиотии, и Кабирия, слава богу, лишена таких кислотно-розовых очков. Когда с ней случается плохое, она плачет и кричит, но ровно столько, сколько необходимо, чтобы пережить боль — а потом встаёт и продолжает движение, не сомневаясь и не стесняясь менять векторы направления. Конечно, сразу надо сказать, что этот эффект был бы недостижим без Наташи Поповой, исполняющей роль Кабирии. Её игра — чрезвычайно редкий случай полной синхронизации со своим персонажем, она одновременно ранимая и грубая, открытая и пугливая, отчаянно боящаяся разочароваться и всё-таки делающая ещё одну попытку, живая и подвижная, невероятная. Весь актёрский ансамбль достоин самых лестных комментариев (Евдокия Германова! Василий Бриченко! Олеся Ленская в дуэте с Никитой Уфимцевым, играющие певичку и актёра, чьим отношениям просто необходимы скандалы и разрывы!), но Наташа Попова — бриллиант в этой короне.
История о работницах такой пикантной профессии могла бы быть вульгарной и жестокой, но Янина Колесниченко (которую я знаю по мхатовским спектаклям, в которых она всегда играет голосистых и хлещущих эмоциями через край героинь, часто несущих в себе внутренний надрыв) в коллаборации с Алёной Лаптевой остались в рамках вкуса и даже деликатности. Да, здесь есть место грубости — без неё "Ночи Кабирии" были бы сказкой, а не историей в условиях реализма. Но куда больше здесь красоты, надежды, с разбега сталкивающейся с действительностью, и несгибаемого жизнелюбия. Крохотная сцена на Чаплыгина, практически не меняя декораций, удивительным образом становится и подземельем, и римской piazza, и кабаком, и притоном (заслуга художницы Ольги Рябушинской); на сцене из настоящего фонтанчика льётся вода, парни лихо отбивают чечётку и играют в футбол, две проститутки рвут друг на друге волосы, молодой парень навещает престарелую нищенку... это жизнь во всей её неприглядности и красоте одновременно, и именно потому она выглядит такой реальной. Спектакль бьёт ключом и часто едва удерживается от того, чтобы не выплеснуться прямо на первый ряд, здесь кипят южные страсти, здесь танцуют и поют, и каждая отдельная сцена — настоящее произведение искусства. Но в глобальном смысле это повесть о том, как мы, совершив ошибку и обжёгшись на воде, сосредоточенно дуем на молоко, а потом всё-таки решаемся поднести чашку к губам, и... Но будет ли в итоге ожог или нет, не скажу. Должна же в женщине оставаться какая-то загадка?

Самая прекрасная сцена спектакля, просто до слёз.

@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

22:44 

"Моя Марусечка"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Мы с мамой всерьёз задались вопросом того, как бы нам посмотреть в Москве всё, что на данный момент идёт в постановке Марины Брусникиной, и, как мне кажется, успешно движемся в сторону выполнения этой цели.
"Моя Марусечка" — один из самых ранних её спектаклей, что я видела, и в данном случае мы шли не в театр, не на артистов и не на книгу, лёгшую в основу, а именно на режиссёра. И, к сожалению, это тот её спектакль, который затронул меня меньше всего, не вызвал того ощущения откровения, восторга и вау-эффекта, который обычно случается на её постановках. Впрочем, положа руку на сердце, могу сказать, что тут дело ещё и в материале. Повесть Александры Васильевой в моём восприятии — это что-то сродни прозе Джонатана Сафрана Фоера: сидишь, читаешь, ждёшь, что вот-вот зацепит и торкнет, вот и классно прописанная умная сцена, ну ещё чуть-чуть... а потом бац — и снова затишье и стагнация, и вяло продираешься сквозь кущи текста, пока чувство сопричастности с происходящим не начнёт возникать ещё раз, но так и не образуется до конца. И так доходишь до последней страницы — или, как в случае с "Моей Марусечкой", до последней сцены — но откровение всё же не происходит. Да, есть очень хорошие моменты, например, сон главной героини, в котором она сталкивается с Богом, или пронзительная сцена на затопленном кладбище, но в общую ровную картинку они, увы, не складываются.
Повесть Александры Васильевой — из тех, которые очень трудно описать и пересказать: она насыщена событиями, хотя многие из них и проходят по периферии сюжета, и представляет собой не динамичный рассказ, а скорее методичное жизнеописание. Марусю играют сразу пять артисток, и каждая даёт ей свой голос, заставляет повернуться своей гранью. Вот на сцене Маруся-безутешная сестра, вот — несчастная приёмная мать, вот — трудолюбивая и добросердечная женщина. Это не просто нескучный, но очень правильный ход, потому что после него особенно чётко понимаешь, что перед тобой не история какой-то конкретной героини и даже не история поколения, а повесть о миллионах женщин нашей необъятной страны, у каждой из которой такие разные, но такие похожие трудные судьбы.
В "Моей Марусечке", как мне кажется, Марина Станиславовна обкатывала своё режиссёрское видение; наверное, это не совсем точная формулировка, потому что оно явно начало формироваться ещё раньше, но в этом спектакле чувствуется его неоформленность до самой финальной ноты, которая исчезла в более поздних её работах. Есть тонкая работа с текстом, музыкальное оформление Алёны Хованской, ставка на женский, а не на мужской голос, и не столько игра, сколько чтение повести, но не хватает чувства меры, чтобы не делать спектакль затянутым и временами провисающим. Хронометраж в два часа каким-то удивительным образом оказывается слишком большим: его бы урезать процентов на десять, и уже было бы гораздо лучше. Короче говоря, "Моя Марусечка" — как "Нетопырь" Ю Несбё: уже понятно, откуда растут ноги у фирменного стиля, но сравнение с более поздними частями серии всё-таки не в пользу первой.


@темы: Where I've been, What I've seen, Тиятральное

16:50 

"Бабушки"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Почему-то кажется, что если я сейчас начну писать об этой постановке, то всё волшебство сразу исчезнет.
"Бабушки" — это что-то такое, чему очень сложно подобрать один исчерпывающий эпитет. Это как кубик Рубика в разобранном состоянии. Светлана Землякова, чей спектакль "В.О.Л.К." полтора года назад произвёл в моём сознании настоящий переворот, на сцене Практики снова работает с тем, с чем привыкла — с историями из русской глубинки. И получается это просто потрясающе.
У "Бабушек" нет сюжета, это калейдоскоп жизней шести девочек, шести женщин, шести бабушек. Они сидят перед тобой на лавочке, шестеро смешно одетых, чуть сгорбленных фигурок, и под платками ещё видны девичьи лица. Но стоит им открыть рот и заговорить, как внезапно понимаешь: ни дать ни взять настоящие старушки, и по всему залу от них разлетается-разливается певучая и одновременно грубоватая речь, которой уже давно не слышно в мегаполисе. Они большими испуганными глазами смотрят на микрофон, добродушно посмеиваются над интервьюером Алексеем (Паша Артемьев), который не умеет молиться, и поют старинные песни так, что по всему телу бегут мурашки. Есть что-то необъяснимо печальное, лебединое и в протяжных старых песнях, и в самих сибирских диалектах даже тогда, когда поётся и говорится о чём-то радостном, простом, лёгком. Как будто в них вся горечь и трудность жизней предков. "Нам бы сейчас родиться, мы жизни не видали," — говорят героини в одной из сцен. И чем больше они рассказывают о себе, тем страшнее делается от этой фразы.
Нет, это не мрачный и не, упаси бог, чернушный спектакль. Он смешной, грустный, тяжёлый, забавный, трогательный, очаровательный, он — всё многообразие чувств, что мы испытываем, пока коптим небо на этой планете. У каждой бабушки есть своя история и свои важные вехи: кого-то приёмный сын с первой же встречи назвал мамой, кому-то жених чуть не отпилил кисть на лесопилке, кто-то назвал свою чёрно-белую корову Дочкой. Где-то улыбаешься, где-то украдкой вытираешь с глаз слёзы, потому что ко всему происходящему испытываешь какую-то удивительную эмпатию: тебе точно так же горько, обидно, светло и радостно, как и этим старушкам. За полтора часа ты проживаешь сразу несколько жизней и в итоге выходишь из зала, как бы пафосно это ни звучало, чуть-чуть больше понимающим в отношении людей вокруг тебя.
Больше всего я боялась, что "Бабушки" станут эдаким аттракционом для пресыщенной столичной публики — клюквенный спектакль про сибирских старух, полный стереотипов о mother Russia. Но этот вербатим, сделанный в том числе на основе книги «Русская деревня в рассказах её жителей», оказался очень нежным и с большим сочувствием к образу жизни деревенских женщин. Чтобы ты, пока смотришь, почувствовал: может быть по-другому.

А в самом конце актрисы снимают с себя пальто, валенки и платки и оказываются молодыми девчонками в разноцветных платьях, и в этой финальной точке больше смысла, чем в любых словах, которые могли бы быть сказаны на этом месте. Феникс возрождается из пепла. Бабочка вылетает из кокона. Жизнь продолжается.


@темы: What I've seen, Where I've been, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

16:08 

"С вечера до полудня"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
В случае этой постановки Театра им. Пушкина я шла не столько на режиссёра или пьесу (хотя Рузанна Мовсесян знакома по рамтовскому "Кролику Эдварду", а Виктор Розов — по "Году, когда я не родился" в Табакерке), сколько на актёров: всегда очень радостно посмотреть на Андрея Заводюка, Веру Воронкову и Наталью Рева-Рядинскую. Но по итогу должна сказать, что с какой-то другой стороны в этом спектакле для меня открылся именно Виктор Розов. Вообще я не очень люблю советскую драматургию — в ней всегда присутствует этот неуловимый, но вполне ощутимый запашок идеи, звучащей как "смотрите, как здорово мы живём здесь и какой прогнивший запад вон там", и мне это существенно осложняет восприятие. В "С вечера до полудня" эта идея тоже присутствует и даже прямым текстом выражается во вполне конкретном противостоянии между отцом-московским тренером и его бывшей женой-дипломатом, которые пытаются поделить сына. Но глобально пьеса показала мне иного Розова: на порядок более сложного, психологичного, эдакого советского Артура Миллера, который всего парой реплик создавал исчерпывающий портрет персонажа.
Есть драмы, в которых есть острый накал и трагизм, но с которых ты в итоге выходишь в поразительно светлом и спокойном состоянии. А есть драмы, в которых, по факту, не происходит ничего криминального и безвозвратно разрушающего жизни — но ты выходишь из зала, становишься в очередь в гардероб и чувствуешь, что по тебе только что прошёлся асфальтоукладчик. "С вечера до полудня" — классический пример второго типа. Концентрация несчастья в персонажах — иногда, правда, очень тихого и принятого как данность — в этой истории просто удручающая, и в какой-то момент хочется сказать: стоп, хватит, в жизни не бывает столько боли в одном месте. Но потом понимаешь, что бывает. Всё бывает. Бывает трагедия предательства, жалости и любви, как у Нины и Льва; бывает разрушающаяся вера в талант, которого нет, как у писателя и по совместительству главы семейства Андрея Жаркова; бывает проблема отцов и сыновей аж в трёх поколениях; бывают дети, которые страдают из-за развода родителей, продолжая любить обоих. За внешне благополучным фасадом здесь каждый несёт свою неотрефлексированную боль, которая ранит не только своего хозяина, но и тех, кто его окружает. В этой благополучной московской квартире, окнами выходящей на зоопарк, нет самого главного: чувства дома. Единственный, кто по-настоящему пытается создать атмосферу настоящей семьи, это младший член семейства, Альберт; и когда речь заходит о его возможном отъезде в Лондон вместе с матерью, его отец и тётя так хотят, чтобы он остался, не только потому, что хотят насолить его матери или просто жаждут удержать возле своего подола. Они понимают: с его отъездом исчезнет то немногое, что делало их всех семьёй; исчезнет человек, который сглаживал углы и был мягким буфером.
В "С вечера до полудня" нет какой-то выдающейся режиссуры, Рузанна Мовсесян просто спокойно ведёт спектакль по букве пьесы. Единственная по-настоящему яркая находка — запуск зрителей зал в тот момент, когда спектакль уже начался, и Андрей читает детям и внуку новую главу своей книги. Главное украшение этого спектакля — это всё-таки не режиссёр, а актёры. Солнечная Наталья Рева-Рядинская, которая даже плачет с улыбкой, Андрей Заводюк, чей Ким мечется, как раненый зверь, милейший и трогательный Сергей Кудряшов... сложно выделить кого-то одного, здесь работает отличный ансамбль, способный и развеселить, и поселить в горле непроходящий ком.
"С вечера до полудня" я вряд ли назову одним из любимых спектаклей и с трудом представляю, что мне захочется к нему вернуться: к такому большому количеству жизненной грусти надо готовиться заранее. Но это действительно хорошая и неглупая постановка про отношения между людьми, где совесть берёт в плен идею собственного эгоистичного счастья. Трагичная идея этой истории проста. Все не могут быть счастливы: чьё-то счастье неминуемо обернётся несчастьем другого.


@темы: Тиятральное, Where I've been, What I've seen

14:59 

"Власть тьмы"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
На этой неделе свершилось историческое театральное событие в масштабах моей жизни: я добралась до Малого театра. Мы давно помышляли о том, чтобы увидеть на сцене Ирину Муравьеву, и вот маме подарили билеты на "Власть тьмы" по пьесе Толстого, и вопрос решился сам собой.
Надо сказать, что я сильно недолюбливаю Толстого, считаю его тяжеловесным, мизогиничным и вообще отличным примером того, что самым отбитым моралфагом становится человек, который больше других грешил в юности. Но если к его историям в прозе у меня отношение более чем прохладное, то с его пьесами я до этой недели была не знакома. Теперь могу сказать, что и в драматургии Толстой остался Толстым даже несмотря на то, что "Власть тьмы" основана на реально произошедшей истории мужчины, который сожительствовал с падчерицей и раскаялся на её свадьбе. Потому что за зло и распутство тут отвечают женщины (кроме десятилетней девочки и обманутой набожной барышни Марины — потому что одной десять лет, а вторая набожная и обманутая), а вот мужчины страдают и в итоге приходят к свету. Ну да, ну да.
Я настолько привыкла к разнообразным интересным режиссёрским решениям в театре, что первые минут двадцать, смотря на сцену, всерьёз беспокоилась, что до конца спектакля мне придётся бороться со скукой (забегая вперёд, скажу, что беспокоилась я зря). "Власть тьмы" в версии Юрия Соломина, худрука Малого театра, это совершенно спокойная по исполнению, ординарная постановка, сосредоточенная на исполнителях, а не на режиссёре. Это предельно классический театр Островского и Чехова, тот, куда можно привести старомодную бабушку и не переживать, что за показанное на сцене она потом оттаскает тебя за уши. Смотреть такие спектакли — это как после долгих месяцев питания овсянкой, сваренной на молоке с солью, сахаром и добавлением разнообразных приблуд вроде орехов и ягод, в первый раз сварить овсянку просто на воде и сесть завтракать. Первые несколько ложек думаешь о том, что это ужасно. А потом ничего, втягиваешься и понимаешь, что это если и не вкусно, то, по меньшей мере, съедобно. Привыкаешь к чистому вкусу еды, лишённой приправ и других посторонних ароматов. И это интересно.
"Власть тьмы", рассказывающая классическую историю грехопадения и расплаты, сделана красиво и детально, происходящее на сцене интересно рассматривать даже в отрыве от того, что говорят герои. Сценография очень точно воспроизводит русскую деревню: есть и печь, и стоги сена, за сценой ржут кони, над рекой поднимается и заходит солнце. Но больше, чем оформлением, любуешься артистами, которые очень органично смотрятся в этом пространстве. Их, с этой щедро сдобренной старинным выговором речью и крепко сбитыми телами, легко представить в деревне полтора века назад. Невероятно хороша, конечно, Ирина Муравьёва, недобрая старуха Матрёна, бойкий волк в овечьей шкуре, но и весь остальной ансамбль ей под стать.
Не в последнюю очередь из-за материала это не тот спектакль, который мне захочется пересмотреть, но почему-то приятно знать, что в Москве, где режиссёры так или иначе соревнуются друг с другом в экстравагантности высказываний (и я очень люблю это соревнование), есть такой исторический островок, где фокус в первую очередь на игре. Где перед актёрами не стоит других задач, кроме как отправить зрителя в путешествие на пару столетий назад. У машины времени Малого театра, надо сказать, получилось.


@темы: Where I've been, What I've seen, Тиятральное

18:47 

"Катерина Ильвовна"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Уже который раз получается, что если на неделе у меня два спектакля, то они оказываются разными высказываниями на схожую тему. "Власть тьмы" и "Катерина Ильвовна" в Табакерке — два очень близких сюжета, в обоих в центре повествования находится женщина, ради своего любовника умерщвляющая нелюбимого мужа, который ощутимо старше её, и в обоих умирают дети. На самом деле, конечно, таких преступных историй в мире и тогда, и сейчас было в разы больше, просто до документирования, да ещё литературного, добрались не все. И это, я думаю, к лучшему. Но несмотря на схожесть фабулы, два этих спектакля отличаются друг от друга буквально всем. "Катерина Ильвовна" — хореографический спектакль Аллы Сигаловой, смелый, экспериментальный, кровавый. Впрочем, это не классический хореографический спектакль вроде работ Сергея Землянского или Анжелики Холиной, это всё же хореографическая драма: несмотря на то, что большая часть сюжета рассказывается языком танца, некоторые диалоги из очерка Николая Лескова сохранены и бережно перенесены на сцену.
Если танец — это вертикальное выражение горизонтального желания, то "Катерина Ильвовна" не стесняется выразить его горизонтально практически с самого начала. Драму, построенную на сексе и смерти, Сигалова не стала показывать пуритански. Тут есть и обнажённые девушки (сразу скажу: сцена уместная), и физические отношения Катерины сначала с мужем, а потом с приказчиком Сергеем, показанные, однако, хоть и однозначно, но без пошлости. И танец отлично показывает, как по-разному она воспринимает физический аспект любви в зависимости от того, о каком мужчине идёт речь: от законного мужа Катерина убегает, потому что боится, а вот к милому сердцу Сергею льнёт уже совсем иначе. Танцы, динамичные и экспрессивные, вообще здорово дополняют любую сцену — и весёлую свадьбу, и этапирование преступников. Многие вещи они действительно рассказывают лучше, чем слова.
В паре мест "Катерина Ильвовна" (базис которой называется "Леди Макбет Мценского уезда") неиронично напомнила мне бутусовский "Макбет. Кино", в частности, ту сцену, где Макбет уже после смерти жены садится перед трюмо и обмазывается жениной помадой. Чёрно-красные костюмы и краски на лицах тут контрастируют с белыми стенами, и отдельные моменты, например, появление мужиков, заставших убийство маленького Феди, визуально решены крайне эффектно при всей возможной простоте.
В целом могу сказать, что Катерина Измайлова — это, пожалуй, лучшая роль Ирины Пеговой из всех, что я у неё видела. Это нетипичный для неё персонаж; если поначалу в пугливом живчике стопроцентно узнаёшь пеговский типаж, то вот чем дальше, тем интереснее становится то, как она существует со своей героиней. В ней появляется сила, дерзость, злость. Где Сергей (отличная работа Дмитрия Власкина из театра им. Пушкина) очень быстро раскалывается и сознаётся в убийстве Феди, там Катерина, гордая и прямая, говорит, что раз он сознался, то и ей стесняться нечего, и глаза её мечут молнии.

Вспомнила об ещё одной вещи, объединяющей "Власть тьмы" и "Катерину Ильвовну". И там, и там персонажи, совершившие или готовящиеся совершить убийство, остервенело кричат: "Скучно!". И правда, чего не сделаешь, когда скучно. Можно даже придумать себе страсть и решиться на что-то непоправимое. Всё равно в этой беспросветной тоске купеческой жизни, протекающей за пределом большого города, других доступных развлечений нет.
И самое страшное, что эта формула работает до сих пор.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

13:24 

"Сказки Венского леса"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Надо бы снова начать читать пьесы до похода на спектакль. Потому что "Сказки Венского леса" Никиты Кобелева, одним названием обещавшие что-то лиричное и нежное, по итогу оказались в топ-листе наиболее жутких спектаклей на моей памяти. Но зато под музыку Иоганна Штрауса-младшего — чего не отнять, того не отнять.
Эден фон Хорват, как и почти любой немецкоязычный автор двадцатого века, это человек, потерявший родину. Пьеса Эдена фон Хорвата, как и почти любая немецкоязычная пьеса, написанная после 30-го года прошлого века, это произведение с трудной судьбой. Их всех — и Брехта, и Хорвата, и Газенклевера, и других — объединяет способность через едва ли десяток людей показать катастрофу, которая вот-вот накроет собой всю нацию и весь мир, и хотя тема фашизма в "Сказках Венского леса" не является центральной, её призрак зловеще нависает практически над каждой сценой. Сама история же, по большому счёту, о другом. Взяв за основу классический троп "девица вырывается из брака по принуждению, влюбляется в первого встречного, и они живут долго и счастливо и умирают в один день", Эден фон Хорват показывает то, что обычно остаётся за кадром. Чувство, вспыхнувшее как спичка, прогорает с такой же скоростью, связи рвутся, люди отдаляются друг от друга; отец не желает знать ни беглянку-дочь, ни внука, названного его же именем, бывший жених медленно спивается, новый муж начинает избегать и ненавидеть. Героиню зовут Марианна — настоящее имя для принцессы. Но она не принцесса, она — дочь владельца магазина игрушек, и в такой ситуации ей, лишённой всякой опоры, показана одна дорога. Но и на ней встречается несколько жестоких поворотов, от которых шевелятся волосы по всему телу сразу.
Если серьёзно, то временами спектакль очень смешной: на это работает и ирония текста, и обаяние Вячеслава Ковалёва и Юлии Силаевой. Но глобально это действительно кошмарная притча о розовых очках, благих намерениях и последствиях наших ежедневных выборов. Примечательно ещё и то, как точно Хорват рисует взаимоотношения между всеми участниками этого действа, описывая маленькие трагедии, каждая из которых может быть темой для отдельного произведения. Вот токсичные отношения дочери и террористки-матери (филигранная работа Татьяны Орловой: я давно не испытывала в театре такой звенящей ненависти к персонажу, браво), вот не менее сложные отношения отца и другой дочери, вот одинокая женщина, которая вроде сильная и самодостаточная, а вроде и нуждается в мужском (и это не всегда синоним слова "сильный") плече, а вот маленькая и миленькая еврейская девочка Ида, которая в начале спектакля весело проводит время с другими героями-немцами, а в финале убегает от знакомого ей Эриха, у которого на рукаве свастика, а в руках ружьё. Всего этого в сумме так много, что комические моменты перестают спасать — а ближе к финалу их вообще почти не остаётся.
"Сказки Венского леса" напомнили мне многое из уже просмотренного: и бутусовские "Барабаны в ночи", и "Честного афериста", и "Изгнание" Миндаугаса Карбаускиса. "Изгнание", наверное, сильнее всего: тут такие же неоновые надписи, описывающие ту или иную локацию, и Вячеслав Ковалёв, Анастасия Дьячук и Алексей Сергеев в центральных ролях. Визуально это вообще весьма симпатичная, немного игрушечная постановка, но содержимое этой кукольной оболочки совсем не детское. Предпоследняя сцена спектакля — вылитый "Коллекционер" Джона Фаулза; холодно улыбающийся Оскар взваливает Марианну на плечо и уходит, а в ней уже как будто нет ничего живого, в её жизни всё рухнуло. Её не приняла церковь, её с трудом принял отец, который вот-вот умрёт, её принял человек, которого она не любит, но для которого она тоже скорее объект желания, а не любви. Она не может жить сама по себе, потому что это позор. Она женщина, и ей нужно быть позади мужчины. Кто там говорит, что феминизм не нужен? Сходите на "Сказки Венского леса", убедитесь в обратном.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

21:02 

"Малгил"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Прежде всего нужно сказать, что я очень рада новости про то, что Владимир Машков согласился стать худруком Табакерки. Не сомневаюсь, что сделал он это не для себя, а для труппы, но мне кажется очень радостным и правильным, что дело Табакерки будет продолжать ученик Олега Павловича. В общем, надеюсь на благополучное плавание этого корабля с новым капитаном.
В среду была на "Малгиле" по произведениям Даниила Хармса, постановка Александра Марина. С уверенностью могу сказать, пожалуй, одно: все предыдущие разы, когда я писала о том, что мне трудно прокомментировать, потому что любой пересказ будет форменным безумием, что-то сообщить, на самом деле, было можно. А вот про "Малгил" — едва ли. Это физически сложный и эмоционально затратный спектакль, в котором нет единого сюжета; его достаточно легко смотреть, но каково существовать в его пространстве, я не знаю, равно как и не знаю, какими словами описать происходящее на сцене. "Малгил" не посоветуешь всем и сразу, потому что идя на него, надо понимать, каким человеком и творцом был Даниил Хармс, и если абсурд с чёрным юмором вы не потребляете ни под каким соусом, то собранное Александром Мариным попурри пройдёт мимо. А собран спектакль, тем не менее, талантливо, истории плавно перетекают одна в другую, и такой мягкости от него даже не ждёшь.
Если вдуматься, то у произведений Хармса, написанных для взрослых, достаточно страшное послевкусие, и Марин это ощущение сохраняет. Отдельные сцены смотришь просто как юморески, но куда больше внимания уделено тем историям, в которых за бессистемным сумасшествием угадываются ужасы и мира, в котором Хармс жил чуть меньше века назад, и мира сегодняшнего. Насилие, коррупция, алкоголизм, харрасмент — список можно продолжать; но почти ни о чём из этого не говорится прямо, некоторые рассказы актёры разыгрывают при минимуме слов, а ты сидишь и заливисто смеёшься до тех пор, пока в голове не раздаётся этот гоголевский щелчок. Над чем смеёшься-то?
Можно по-разному относиться к наполнению "Малгила", к его бесстыдству относительно сложных тем смерти и сексуальности, но факт остаётся фактом: сделать спектакль не просто по абсурдистской пьесе из разряда "В ожидании Годо", которая была по умолчанию написана для того, чтобы её ставили, а по рассказам, которым, в первую очередь, было предписано оставаться двухмерными — это уникальный опыт, чутьё, доверие и кураж. За последние две составляющие отвечают, конечно, артисты. Вместе со старожилами театра вроде Игоря Петрова, Алексея Усольцева и Александра Фисенко сцену делят недавние выпускники, и у каждого есть своя минута славы. И можно одобрять или не одобрять явление что прозы Хармса, что спектакля по ней же, но отрицать энергию, с которой "Малгил" играют почти два десятка актёров, невозможно. Слоган этого спектакля — "Я не знаю, как это сделать, но давай попробуем". И они пробуют, с разбега расшибаются о стены, падают на пол, летят с крыши, играют стариков и детей, соблазняют и отвешивают пощёчины, живут в этом причудливом зазеркалье, у которого свои законы, но чьё плохое и чьё хорошее так похоже на то, над чем мы плачем и смеемся в реальной вселенной.
Пожалуй, моя единственная претензия к "Малгилу" — его длительность и деление на две части. Мне кажется, что более коротким, но не разделённым антрактом, он воспринимался бы вообще без перерывов на вдох и выдох, на одной единой ноте. Но даже в формате почти трёхчасового действа от него не устаёшь. Это определённо не та вещь, про которую скажешь: да, не сомневайся, иди, хотя в формате эксперимента это очень интересная вещь. Его будут или любить, или недоумевать и поливать грязью. Но равнодушных, я думаю, всё же не будет. В конце концов, даже при всей периодической физической грязи текста это как минимум очень эстетичное зрелище.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

22:09 

"Стакан воды"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Можно смело ограничиться констатацией того факта, что два с половиной часа я просидела со счастливейшей улыбкой на лице, освежив в памяти тот звук, с которым оно рвётся от умиления, и внутри себя визжала на одной ноте. Я люблю многих артистов, мхатовских — особенно, потому что там уже каждый превратился в кого-то родного, дорогого и любимого, но этот текст мне хочется превратить в оду восторга по отношению к Кристине Бабушкиной, Станиславу Дужникову и Артёму Волобуеву, чем я, вполне возможно, и займусь.
Одноимённая пьеса Эжена Скриба — это, в общем-то, не хватающая звёзд с неба комедия об эффекте бабочки, любви, власти и том, что любовь делает с власть имущими (спойлер: превращает в дураков, потому что власть имущие, само собой, такие же люди, как и простые смертные). Уровень беготни, закулисной возни и родственных совпадений здесь примерно такой же, как в "Женитьбе Фигаро" одного знаменитого соотечественника Скриба, но если последняя вплотную завязана на сексуальном контексте, то "Стакан воды" предпринимает храбрые шаги на почве политического водевиля — и местами, справедливости ради, у него получается, хотя глобально это всё же не шедевр драматургии. И, как и в абсолютном большинстве комедий, счастливый финал здесь предопределён с первых минут — но всё же весьма интересно, каким именно путём герои доберутся до него.
По сюжету действие пьесы происходит в начале XVIII века, но Юрий Кравец перенёс действие в современность, и это как раз тот случай, когда постановке такой поворот идёт на пользу. Я часто говорю, что в современном прочтении нет ничего плохого, потому что не существует вещи, которая бы лучше подчёркивала актуальность и вечность того, о чём писал автор. Если текст и несколько веков спустя звучит свежо и злободневно, это, с одной стороны, комплимент автору, а с другой — камень в огород общества, которое так и эволюционировало. "Стакан воды" звучит. Здесь виконт Болингброк самодовольно признаёт, что получил министерскую должность потому, что он хорошо танцевал, а фактическая правительница королева Анна предпочитает отдыхать и заниматься йогой, поручив скучные государственные дела первой статс-даме. Юрий Кравец стильно эксплуатирует современные технологии и хипстерские атрибуты: часть спектакля, связанная с тем самым заглавным стаканом воды, решающим судьбу государства, показывается в форме видео, Её Величество катается по сцене на гироскутере, звучит прекрасная и характерная музыка Игоря Вдовина. Всё минималистично и свежо, наивно, мило и ужасно обаятельно, и курс, который Кравец выбрал в своём предыдущем спектакле, "Механике любви", продолжает развиваться по заданному вектору.
Вполне возможно, в своё время "Стакан воды" был достаточно пряной вещицей, но в нынешнем столетии, в век существования Театра.doc и моды на вербатимы, он скорее едва остренький: политика вроде бы занимает в пьесе ощутимо много пространства, но в то же время явно отходит на задний план, когда речь заходит о любовных переживаниях — на этом месте политическая сатира заканчивается и начинается чувственная сказка, теряющая связь с реальностью. Я думаю, что эта комедия выглядела бы куда более жизненно, если бы в ней было больше персонажей или меньше романтических линий, завязанных на персонаже Артёма Волобуева, но это, с другой стороны, лишило бы смысла большинство сюжетных поворотов. Так что, в конечном итоге, чем богаты, тем и рады. Но что по-настоящему спасает "Стакан воды" и превращает в радостный аттракцион для людей любых возрастов, так это артисты. Совершенно роскошная Кристина Бабушкина в роли злодейки, герцогини Мальборо, настолько хороша, что я всерьёз подумала, что из неё вышла бы прекрасная маркиза де Мертей. Очаровательный Станислав Дужников в качестве её политического оппонента, выполняющего функции доброй феи-крёстной для двух влюблённых.Чудесный Артём Волобуев со своей классической чуть-чуть дурашливой и насмешливой, но умилительной до безобразия манерой игры здесь совершенно на своём месте. Прелестные Ульяна Кравец, Мария Сокольская и Иван Дергачёв, конечно, несколько в тени более опытных коллег, но удерживают установленную ими планку на заданной высоте. Все их герои — смешные, дышащие и, как того требует комедия, чуть-чуть более живые, чем надо. И именно они делают "Стакан воды" отличным антидепрессантом — не самым лучшим, не самым сложным, не самым техничным спектаклем, который я видела, но определённо одним из самых оптимистичных и согревающих. А таких вещей порой ой как не хватает.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

15:37 

"Ночь влюблённых"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
В пятницу были с Димой на мхатовском концерте, который Саша Молочников сделал к ДСВ, а в апреле сумел повторить. Когда в феврале появились первые фотографии с этого вечера, я сидела и кусала свои локти и вообще все части тела, до которых могла дотянуться, потому что в "Ночи влюблённых" он собрал несколько десятков артистов самых разных поколений, моего любимого художника Николая Симонова, Тимура Саитова (его работа со светом в "Северном ветре" — одна из самых завораживающе красивых, что я видела) и СДЕЛЯЛЬ. Надежды мало, но хочется верить в то, что время от времени этот концерт всё-таки будут играть, хотя я и понимаю, до чего трудна его подготовка и всё то, что остаётся за кулисами.
Если коротко, то мы в восторге.
Вообще этот вечер — концентрат Молочникова как режиссёра, и я всё ещё считаю, что его открытие в качестве не только актёра, но и режиссёра, это лучшее, что случилось с МХТ за последние несколько лет. С каждой новой его работой я вижу, как всю большую оформленность обретает тот язык, которым он говорит, и вновь и вновь удивляюсь плеяде именитых лиц, которых он собирает вокруг себя и которые радостно пускаются вместе с ним в эту совершенно безалаберную одиссею его придумок, и всё это радует меня до глубины души. Его спектакли ровно такие, каков он сам, выбегающий на сцену, чтобы беситься под живую музыку вместе со своими артистами, неловко роняющий ёлку на поклоне на "Бунтарях", которых играли 31 декабря и широко улыбающийся после этого; как-то раз мы с Димой видели его в Прайме в Камергерском, где он, стоя в очереди к кассе, доедал роллы, а потом с набитым ртом сказал девушке за прилавком: пробейте, пожалуйста, надо убегать. В этом весь он, и в этом его метод — а четыре спектакля спустя, я думаю, уже вполне можно говорить о методе.
"Ночь влюблённых" — конечно, гимн любви во всех её проявлениях. Платонической и плотской, грубой и нежной, лиричной и смешной. Сцены, песни и танцы, в том числе из таких неочевидных фильмов вроде "Криминального чтива" или "Лица со шрамом", которые в первую очередь ассоциируются не с любовью, не выдернуты из контекста, а бережно вынуты и перенесены на сцену, чтобы там вплестись в новое лоскутное одеяло. "Знакомьтесь, Джо Блэк" перетекает в "Запах женщины", та — в "Красоту по-американски", "Ла Ла Лэнд" и "Дневник Бриджит Джонс". От происходящего иногда начинает кружиться голова, но это такое восхитительное, абсолютно по-детски счастливое головокружение сродни тому, которое испытываешь, когда катаешься на бешено вращающейся карусели, и твои ноги оторваны от земли, и ты визжишь и смеёшься, и всё внутри заполнено радостью. Радость испытываешь не только ты, но и те, кто на сцене, те, кто приоткрывают завесу своего театрального существования и впускают тебя в свой мир, чтобы хотя бы в пределах этого вечера ты веселился вместе с ними. Для меня очень важно чувство причастности и сопричастности, и вот здесь оно было запредельным: какая там четвёртая стена, когда тебе показывают, что происходит за кулисами и в актёрском фойе, а из зрительного зала выныривает то Евгений Сытый, то Светлана Колпакова. Евгений и Галина Киндиновы, блестящий Верник в роли того самого укрощаемого строптивого, поющий по-итальянски, анархист от театра Александр Кузнецов и Паулина Андреева в "Лице со шрамом", потрясающий Юрий Стоянов, вместе с Марией Карповой танцующий то знаменитое танго так, что ты как будто снова оказываешься в любимом фильме с Аль Пачино, Роза Хайруллина и Евгений Перевалов, танцующие в "Ла Ла Лэнде", и Анатолий Белый с Викторией Исаковой, выясняющие отношения там же, бархатный Сергей Чонишвили и взбалмошная Евгения Добровольская в "Красоте по-американски", Станислав Любшин с Ириной Мирошниченко в "Дневнике памяти", Аня Чиповская, до мурашек поющая "Back to black", Артём Волобуев и Ксения Теплова, поющие под дождём... я не перечислила и половины задействованных артистов, а список уже на несколько строк. Передать же то, с каким драйвом, искренне ловя кайф от происходящего играют они все, нет вовсе никакой возможности. Это счастье, любовь и красота, которыми тебя щедро окатывают со сцены, и ты качаешься на этих волнах, ощущая, как болят уставшие смеяться щёки.
На поклоне Саша вышел на сцену, попросил тишины и сказал: спасибо Олегу Павловичу, без которого этот концерт никогда не состоялся бы. И в самом деле — спасибо ещё раз. За Сашу, за концерт и за возможность прикасаться ко всему этому. Удивительному и волшебному.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

21:48 

"ХурЬма"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Я откладывала этот пост неделю, но, если начистоту, спектакль этого не заслуживает: он хороший, и в том, что он меня некоторым образом поломал, не его вина. Я успешно поломалась об него сама. Итак, одна из самых морально трудных для меня в последнее время вещей и одновременно самый не-брусникинский брусникинский спектакль — "Хурьма" по пьесе белорусского драматурга Натальи Слащёвой в РАМТе.
В новой работе Марины Станиславовны отчётливо слышны интонации её другой постановки в этом же театре — Нелли Уварова как будто сбежала из "Кота стыда", а именно его второй части, "Март", чтобы оказаться в маленькой квартире в неком неназванном городе наедине с матерью, перебоями с электричеством и одиночеством. Одиночество — лейтмотив "Хурьмы", тут каждый герой, которых всего пять, закрыт в своём чеховском футляре, куда не проходят чувства извне. Как прямолинейная метафора всему этому — зеркала Гезелла, те самые, которые пропускают свет только в одном направлении. Здесь они выполняют функцию стен, в одночасье проделывающих путь от стекла к чёрной непрозрачной поверхности. Персонажам так нравится упиваться своим страданием, остервенело наступать на любимые грабли, у которых известна каждая щербинка, что они не слышат ни себя, ни других, ни какого-либо голоса благоразумия. Обычно такому сложно переживать, потому что хорошо понимаешь: грамотный психотерапевт здесь бы всё расставил по местам, и эти механизмы заработали нормально. Но когда драматург с режиссёром лёгким росчерком фраз рисуют тебе сто минут живописания самых страшных сценариев твоей жизни, которые проносятся у тебя в голове, оставаться равнодушным очень сложно. У меня и не вышло.
"Хурьма" — весьма жизненная история, её отзвуки легко услышать в тишине панельных многоэтажек. Одинокая мать, которая прожила жизнь без любви что в отношениях, что в работе, которой очень сложно уживаться в одном пространстве со взрослой дочерью; та самая дочь, главная героиня Саша, учится жить заново после болезненного расставания, но с готовностью падает обратно в это болото, едва её манят пальцем; её бывший Павлик, несколько инфантильный музыкант, грустит о разрыве, но бежать с подводной лодки уже поздно: новая невеста беременна. Посреди словесных перепалок, занимающих большую часть времени, реально и не на эмоциях что-то делает один только чайник, который несколько раз пытается закипеть — но даже у него ни разу не получается.
Я назвала этот спектакль "не-брусникинским брусникинским", потому что в нём больше жёсткости, мрачности (даже в оформлении — хотя Николай Симонов всё ещё один из прекраснейших художников русской земли) и неизбежности, чем в остальных спектаклях Марины Станиславовны. Обычно у неё везде есть хотя бы какой-то лучик света, иногда даже не один; в "Хурьме" его нет. Здесь люди собирают из кубиков "ж", "п", "а" и "о" слово "счастье". Как получается — сами понимаете.

Это действительно очень, очень хороший спектакль в той нише, которую он занимает — у такого тандема блестящей постановочной группы и отличных артистов (какая Нина Дворжецкая, какой Денис Баландин, какая Нелли Уварова, наконец) и не могло быть иначе. Но я никогда в жизни не пойду его пересматривать.


@темы: Тиятральное, Where I've been, What I've seen

23:35 

"Разговоры после..."

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Всё-таки пьесы существуют для того, чтобы их ставили и в них играли: не так много пьес настолько самодостаточны, чтобы удерживать читателя поворотами сюжета и остроумными диалогами. Но если режиссёру удаётся что-то разглядеть в драматургии и показать зрителю то, что он увидел, то пьеса выходит на новый уровень. "Разговоры после погребения" Ясмины Реза пролетели мимо меня со свистом — но насколько мне не понравилась пьеса, настолько дивно хорош оказался спектакль Данила Чащина, который рассмотрел в этой истории жизнь, красоту, энергию, нерв и бережно перенёс всё это на сцену.
В последнее время московские спектакли я смотрю с точки зрения того, как бы я ответила на вопрос: "Какой спектакль ты бы предложила показывать в рамках TheatreHD, чтобы познакомить иностранцев с современной русской режиссурой?". В заданных условиях числилась умеренная неординарность, красота художественных решений, бережная, но в то же время жёсткая работа с текстом, присутствие талантливой труппы и общая нескучность действия. И "Разговоры после..." на данный момент для меня оказались работой, абсолютно соответствующей всему перечисленному. Визуально они хороши настолько, что от некоторых сцен буквально перехватывает дыхание (и это — при минимуме использованных средств; Николай Симонов превзошёл сам себя), расставленные акценты заставляют историю жить, а нас — верить в неё, вдумчивая и очень зрелая (как для молодого Данила Чащина) режиссура в наличии, артисты в некоторых сценах выдают редкой силы игру. "Разговоры после..." — это очень чувственные сцены о любви, потере, необходимости жить дальше после этой потери, в них чудесным образом нашлось множество смыслов и подсмыслов, которые не считывались с текста, но вдруг оказались на поверхности в жестах, голосах и том, как этот текст произносится. Шестеро немолодых героев — у кого-то из них жизнь перевалила за экватор, у кого-то откровенно катится к закату. Но они любят, ненавидят, прощают, обвиняют, переживают, словом, чувствуют, и это очень терапевтичная мысль — о том, что переживать, перерабатывать, рефлексировать надо как хорошее, так и плохое.
Вообще спектакль понравился мне настолько, что хочется разобрать в нём буквально всё: цвет и фасон одежды, которую носят герои, их аксессуары, одинаковые оранжевые очки у всех шестерых, экраны с прекрасными крупными планами Андрея Смолякова в роли отца. Но я всё же остановлюсь на основном. "Разговоры..." полны франкоязычной музыки и целиком построены вокруг песка: кинетический песок заменяет здесь пищу, обычный — жидкость и землю; волей Чащина и Симонова ты оказываешься в засушливом месте накануне грозы, где никак не прольётся живительная влага: в этом мираже даже из прорванного трубопровода струится песок. Это очень напоминает "Саломею" Яэль Фарбер и, вероятно, ещё не один спектакль, который я не знаю, но здесь работа с песком полна элегантности и изящества. Одна из сцен на могиле отца между одним из братьев, Натаном (Евгений Миллер), и его бывшей любовницей Элизой (Ольга Красько с неожиданно зудинскими интонациями), когда они стоят под чёрным кружевным зонтом, просто невероятная. По тексту пьесы на этом месте должен быть сексуальный контакт. Но они просто стоят под зонтом, и на них льётся песок, и это невозможно хорошо и совершенно свободно от пошлости.
Я получила от "Разговоров после..." в разы больше, чем рассчитывала получить после изначального знакомства с материалом. Это очень хорошая и ровная драма без перегибов и с вполне жизнеутверждающим финалом. Она не приведёт в состояние потрясения, не заставит испытать катарсис, но позволит побыть в состоянии лёгкой меланхолии, чтобы потом выйти оттуда с благодарностью — и идти дальше.


@темы: Всем восторг, посоны!, Тиятральное, Where I've been, What I've seen

22:10 

"Гардения"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Я очень хотела сюда с момента анонса. "Гардения" — спектакль, который собрал настоящий цветник театра Пушкина: Александра Урсуляк, Анастасия Лебедева, Эльмира Мирэль и Наталья Рева-Рядинская — талантливейший женский квартет. 70 минут пьесы молодого польского автора Эльжбеты Хованец в прочтении Семёна Серзина и исполнении этой четвёрки меня по итогу ничуть не разочаровали. Я примерно представляла, на что иду, но, признаться, не ожидала, что увижу что-то настолько насыщенное и стремительное. Это яркое, пронзительное действо, рассказывающее историю одной семьи — вернее, справедливости ради, женской части этой семьи. И семья эта, конечно, не просто польская, а вполне себе интернациональная: национальные акценты здесь не решают совершенно ничего.
Женщина 1 (Александра Урсуляк) родилась примерно в двадцатые годы прошлого века. Приёмная семья дала ей образование и воспитание; рассказывая свой монолог у микрофона, она гордится тем, что родилась краковянкой, у неё есть манеры и горжетка из лисицы. Её жизнь перечёркивает война: подпольная деятельность мужа и его репрессия, её беременность, рождение девочки. У неё с дочерью сложные отношения — но сложные отношения между матерью и дочерью здесь протянуты красной нитью через каждую из пар. Каждая дочь отчаянно стремится быть как можно более непохожей на мать и в итоге становится похожей на бабушку, ценности сменяют друг друга по круговороту... но обо всём по порядку.
Женщина 2 (Анастасия Лебедева) — жёсткая дочь Женщины 1, у неё нет изящных даже после бутылки водки повадок матери, и она точно знает, что в мире нет ничего важнее денег, а полагаться можно только на себя. Она — дитя послевоенного времени, приученное выживать и пробиваться, словно одуванчик из камня. Её пикировки с матерью — одни из самых эмоционально сложных моментов спектакля, и не в последнюю очередь — в силу трудного характера этой женщины.
Женщина 3 (Эльмира Мирэль) — дочь Женщины 2, ребёнок шестидесятых, когда на другом конце мира начало расцветать движение хиппи. Из-за некачественной вакцины она в детстве перенесла полиомиелит, она носит кеды и воздушную юбку и больше всего на свете хочет ребёнка. Она точно знает: это будет девочка. В её монологе нет жёсткости, гордости или жалости, но зато присутствует столько нежности и любви, что он обнимает тебя, словно тёплая рука. Но это, конечно, не вся правда, и тональность очень скоро меняется по мере взаимодействия уже трёх женщин.
Женщина 4 (Наталья Рева-Рядинская) — младшая в семействе; в 2007 ей около тридцати. Она работает в респектабельной фирме, и у неё всё хорошо. О трудностях своего детства она рассказывает в меру спокойно, но честно признаёт, что любит свою мать. Они все, на самом деле, любят друг друга, невзирая на все взаимные обвинения и упрёки. Просто иногда эта любовь принимает форму "молчи, я лучше знаю, что тебе нужно" и начинает вести дорожку в понятном направлении.
"Гардения" — предельно женский спектакль. Мужских действующих персонажей здесь нет, и все они упоминаются как принцы-консорты, как функции, как отражение времени и эпохи, повлиявшего на героинь и сделавшего их такими, какие они есть. Это "Отцы и дети" в женском прочтении: взвинченные, чувствительные, эмоциональные. Очень личные, наконец: в самом начале действия три актрисы рассказывают истории из детства о взаимоотношениях с их мамами. Но этот спектакль не только о любви, он ещё о прощении, принятии и преемственности. Мы можем всю жизнь бежать от своих корней, но генетика бессердечна, а всё, как поёт Оксимирон, переплетено. Ввиду анамнеза трёх старших персонажей этой истории такой постулат мог бы звучать безысходно. Но финал "Гардении" неожиданно тёплый и нежный. Эти корни не душат. Они пытаются поддержать — так старомодно, как умеют.

Мне так нравятся промо к спектаклю, кто бы знал. Сразу видно, кто здесь главный бунтарь :heart:

@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

Papier kann so geduldig sein

главная