Я в чьей-то жизни шрам, я в чьей-то жизни весна,
И для кого-то гений, для кого-то пень...
©


URL
20:48 

"Прощание с бумагой"

Жить ой. Но да.
Коллеги подарили маме билеты на Евгения Гришковца — и вот так позавчера мы оказались в театральном центре "На Страстном". Это не первый раз, когда я видела на сцене самого Евгения Валерьевича, но в прошлом эпизоде он вместе с Игорем Золотовицким исполнял сочинения Эдгара Аллана По. А здесь он читал свой собственный текст, так что в некотором смысле, конечно, это было знакомство с Гришковцом-артистом заново.
"Прощание с бумагой" — очень хороший текст: довольно личный, лёгкий, остроумный, изящно балансирующий между комедией и драмой, ловко спекулирующий на благодарном для автора с точки зрения эмоциональной отдачи зрителя чувстве ностальгии. Короче говоря, классический Гришковец. Это воспоминания и размышления о вещах, явлениях и словах, которые исчезают из нашей жизни. Что-то теряет актуальность, телеграф сменяется более новыми и удобными способами коммуникации, вместо конки дороги и проспекты топчут автобусы, вместо того, чтобы взять в руки циркуль, рейсшину и ватман, студент включает автокад (в данном месте я содрогаюсь и благодарю за это всё святое). Усилий меньше, результат эффективнее и эффектнее, и уже нет ощущения, что нужно взять и превозмочь. Но вместе с этим нет и ощущения... эксклюзивности, что ли, особенности — той особенности, которая отличает один почерк от другого. Необходимость писать бумажные письма становится блажью. Но нам всё равно приятно их получать — и мы всё равно пишем их тем, кто нам дорог. Потому что смска и сообщение в телеграме передают только слепок тебя, а бумага — твою часть, которую можно подержать в руках. Руках, которые потом не поднимутся рвать и выбрасывать — только хранить и передавать дальше, но не уничтожать.
Что-то уходит, но это не плохо и не хорошо — это жизнь. Поэтому в "Прощании с бумагой" грусти немного, а вот забавных и трогательных моментов из жизни Гришковца и его знакомых, в которых легко нащупать что-то родное (ну кто не жрал счастливые билетики в автобусах?), полно. Первые несколько минут мне не хватало рядом с Гришковцом Золотовицкого, не хватало той настоящей актёрской школы, поддерживающей его пребывание на сцене, но это быстро сошло на нет, и сразу же как будто исчезло немного картавое произношение, и всё стало простым и органичным. Это тоже театр, пусть перемешанный со стендапом и концертом, но в двадцать первом веке, где нет никаких границ в определении того, что можно, а что нельзя назвать театром, не должно быть никаких "пусть" и "хотя". Театр Гришковца — это ещё одна маленькая ниша в многообразии способов существовать на сцене и взаимодействовать со зрителем; тут могут фыркнуть те, кто не готов назвать его высоким искусством, но до тех пор, пока он вызывает смех, переживания и воспоминания, да и вообще любой отклик, он остаётся искусством. Таким земным и приветливым театром, куда приходишь как к старому другу, а выходишь, неся в себе что-то удивительно светлое и благостное. И уже не бесит очередь в гардероб, не злит дующий в лицо ветер, и жизнь хороша, и жить хорошо.

Не буду кричать про "посмотрите обязательно", но это правда здорово.


@темы: What I've seen, Where I've been, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

21:58 

Книги-2019

Жить ой. Но да.
1. Фёдор Елютин "Remote Moscow. Как зарабатывать на впечатлениях" :heart:

2. Йоханнес Хинрих фон Борстель "Тук-тук, сердце! Как подружиться с самым неутомимым органом, и что будет, если этого не сделать"
:star::star::star::star:

Начала эту книгу ещё в прошлом году, но заканчиваю в этом, потому что читала очень медленно и регулярно прерывалась. "Тук-тук, сердце!" как-то интересно подействовало на мою психосоматику, потому что всякий раз, когда в книге речь заходила об угрозе инфаркта и инсульта или опасностях диабета, моя тахикардия становилась ещё сильнее.
Впрочем, если откинуть этот момент, то можно сказать, что теперь я с ещё большей симпатией, чем после "Что скрывает кожа", отношусь к книгам из серии с сомнительным названием "Сенсация в медицине", потому что это действительно очень лёгкий, в меру забавный и увлекательный медицинский научпоп, для которого нет никаких возрастных ограничений. Фон Борстель истово увлечён кардиологией и чудесами человеческого организма и здорово доносит свою страсть, при этом балансируя между тем, чтобы не разжёвывать информацию до состояния бульона, и тем, чтобы не звучать отталкивающе заумно. Чем сердце младенца отличается от сердца взрослого, чем питаться и как двигаться, чтобы сердце и сосуды были здоровыми, как правильно оказывать первую помощь — "Тук-тук, сердце!" как раз обо всём этом. И щедро приправлено личными историями из жизни и практики, что превращает его в доверительную беседу, а не нравоучение. В общем, обязательно освою две оставшихся книги: не сомневаюсь, что они тоже будут классными.
запись создана: 06.01.2019 в 14:19

@темы: Книжное

17:22 

Культпост-2019

Жить ой. Но да.
Фильмы:
1. Довлатов (А. Герман-младший, 2018)
2. Ничего хорошего в отеле "Эль рояль" (Д. Годдард, 2018)
3. Ocean's Eight (G. Ross, 2018)
4. The Greatest Showman (M. Gracey, 2017)

Сериалы:
Просмотрено:

В процессе:
1. Табу — 1 сезон

Мероприятия:
1. 7 января, Рождественский концерт, МХТ им. Чехова
2. 11 января, "Прощание с бумагой", Театральный центр "На Страстном"
3. 12 января, "Гедда Габлер", Театр им. Пушкина

@темы: Тиятральное, Синематографии, Сериализм, Where I've been, What I've seen

12:06 

"Сделано в СССР"

Жить ой. Но да.
Вечером накануне отъезда под Углич посмотрела последний мой спектакль прошлого года, "Сделано в СССР", но руки написать о нём дошли только сейчас.

Если по правде, то ничего особенного я от этого спектакля не ждала: повесть Игоря Гатина я не читала и не горю желанием это исправить, так что шла я в первую очередь потому, что было интересно посмотреть, что сделал Алексей Золотовицкий. В итоге я получила отличную машину времени с погружением и неглупую добротную комедию с намёком на подумать.
Сам сюжет прост как две копейки: начало восьмидесятых, молодой и восторженный пензяк Ромка а-ля гончаровский Петя Адуев в компании друзей приезжает покорять Москву. У него есть высокие мечты о мире дипломатии, трогательная невинность, золотая медаль и разряд по боксу, и после поступления в МГУ на вечернее жизнь кажется ему удачно складывающейся — но кажется закономерно недолго. Работа днём и учёба вечером, любимая девушка с крутым нравом, разброд и шатание в отношениях с друзьями, возникающие вместе с финансовыми вопросами, а следом и постепенное разочарование не столько в заветах Ленина и Маркса, сколько в их реализации с кучей поправок и хитрых подвывертов — и вот уже Ромка оказывается перед выбором между жизнью голодной, но честной и сытой, но незаконной. И начинает фарцевать, неукротимо меняясь изнутри.
В принципе, краткий пересказ истории состоялся, и крутыми поворотами он не блещет. Поэтому гораздо важнее тут не что, а как: взяв довольно середнячковый материал, Алексей Золотовицкий в коипании молодых артистов театра Пушкина сделал динамичное, стремительное, драйвовое действо, которое радостно выплёскивается прямо в первые ряды филиала театра. Это очень энергичный и любовно поставленный мюзикл с живыми песнями и танцами под бессмертную "Moskau, Moskau", собранный из огромного количества мелких деталей — от плаката молодой Пугачёвой и портрета Высоцкого на стене до трогательных авосек. И начинается он задолго до попадания в зрительный зал: уже в фойе тебя встречают агитационные советские плакаты на стенах, осуждающие сквернословие и прославляющие честную торговлю, и румяная девица в накрахмаленном передничке за стойкой буфета. Даже классическое предупреждение о необходимости выключить мобильные телефоны тут стилизовано под запрет пользования телеграфом. Короче говоря, самый что ни на есть ностальгический островок СССР посреди людного и праздничного Тверского бульвара с некоторыми шаловливыми послаблениями. К примеру, портрет Ленина, периодически дающий Ромке советы, надевает очки deal with it или осыпается розами — в зависимости от степени амурной заряженности того или иного момента. При этом отдельные сцены спектакля выглядят абсолютно аутентично кадрам фильмов советской классики — и тем сильнее восхищает, что всех героев играют всего семеро молодых артистов, которые либо застали восьмидесятые в не самом сознательном возрасте, либо не застали их вовсе. Перекидываясь то мальчишкой, то старушкой, то Карлом Марксом, они оказываются всеми сразу, но каждому персонажу дают объём и фактуру: голосом, походкой, тоном. Не раз и не два вспомнился дипломный спектакль курса Золотовицкого, "В.О.Л.К."; его, к сожалению, больше нет на сцене театра Маяковского, но какой-то кусочек его души определённо воскрес в "Сделано в СССР" вместе с этой шальной реалистичностью, разнообразными выговорами и юными людьми, проживающими за полтора часа несколько разных жизней.
"Сделано в СССР" — спектакль о том, что в СССР было всё, о чём не принято вспоминать: бизнес, секс, трезвый расчёт. И вместе с ними — зефирная мечтательность, кипящая кровь и желание менять что-то к лучшему. Короче, всё то же самое, что есть сегодня, но с трогательным флёром ностальгии. Мои ровесники беззлобно насмеются до болящих щёк, а люди старшего поколения наверняка погрузятся в воспоминания о своих собственных пионерских значках; единственные, кто, вероятно, не будет в восторге — те, у кого к Советскому Союзу осталось излишне щепетильное отношение. Оно тут лишнее: истина — где-то между серьёзностью и юмором, и у Золотовицкого-младшего, как мне кажется, получилось сделать шаг по направлению к ней.


@темы: What I've seen, Where I've been, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

19:11 

3rd of J

Жить ой. Но да.
Встретили 2019 совершенно волшебно: Ярославская область, посёлок Нефтино, информационный детокс из-за отсутствия интернета и нормальной постоянной сети в домике (за интернетом ходили примерно по полтора километра к посёлочному магазину), любимые лица, постоянный здоровый смех и нездоровый гогот, подарки, вкусняшки (даже с моими нынешними ограничениями в питании удалось не грустить над тарелкой), настолки, Сашины блюзы, тёплый бок рядом. Ехали забитые под завязку и точно такие же уехали, но я ни секунды не пожалела, что взяла с собой платье и туфли, потому что чувствовать себя в новогоднюю ночь самым главным подарочком определённо стоило того.
Сказочно повезло с погодой 31 декабря — чудесный тихий и солнечный день и такая же тихая безветренная ночь, раскрашиваемая всполохами салютов, когда можно было прямо в платьях выбегать фотографироваться на снегу, а потом кутаться в дублёнки и шубы и идти гулять по дороге вдоль леса. А потом отстать от компании и неторопливо шагать, обнявшись, смотреть на заснеженные ёлки, облака и друзей впереди и чувствовать покой, благость и уют.
Буду вспоминать с нежностью. Мне очень повезло с близкими :heart:

@темы: В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым, По моим венам течёт ванилин, Про тех, кто близко и далеко

23:28 

С Новым годом!

Жить ой. Но да.
Вот так вот несколько заранее пишу этот пост: завтра с утра уезжаем под Углич, чтобы в развесёлой компании любимых друзей долгим кутежом отметить ночь с 30 декабря на 2 января.

Я счастлива тенденции, согласно которой я снова могу написать: этот год был лучше предыдущих. Это был мой год Собаки. Не то чтобы я сильно верила в такие штуки, но двенадцать месяцев назад мне очень хотелось, чтобы собакен, с которым я пришла в этот мир, и в 2018 принёс мне что-то хорошее и сохранил то тёплое, что у меня уже было. Спасибо за то, что так и случилось.
У меня были большие перемены. В работе, где я научилась чётко понимать, кто я и зачем я всё это делаю, крепко сблизилась с коллегами и чудесной начальницей и взяла пару новых планок. В здоровье, которым я плотно занялась, потратив на это, конечно, охуительно много нервов, времени и денег, но с результатом, который хоть и не идеален, но даёт очень хороший задел на будущее. И тут бы можно было сказать, что вторая половина декабря оставила меня без желчного пузыря, но я понимаю, что это настолько к лучшему и с настолько классно выгаданным таймлайном и золотыми хирургами ЦКБ РАН, что грех жаловаться — можно только благодарить.
Ещё перемены были в моих отношениях с собой — всё ещё самых сложных отношениях, которые у меня были и есть. Я продолжаю работать над тем, чтобы выстроить мир, в котором мне не будет больно и стыдно быть собой, в котором я смогу любить и уважать Катю, которую вижу в зеркале. Не совру, если скажу: получается. Я сделала многое, чем горжусь.

Я провожаю этот год с чувством невыразимой благодарности: всем, кто был рядом, всему, что произошло и не произошло. Я благодарю мою любимую семью, прекрасных друзей и одного особенного человека, который подарил мне в этом году особенно много волшебства. Спасибо каждому, кто так или иначе участвовал в моей жизни и поддерживал меня: знание, что вы есть, очень меня греет.

Дорогие друзья и все, кто это прочтёт! От всего сердца желаю вам гармонии внутри себя и обретения всего недостающего. Пусть тех, кому в жизни не хватает шторма, унесёт с собой большое приключение; пусть к тем, кто хочет покоя, он наконец-то придёт. Любите и берегите себя. Здоровья и тепла вам и всем, кто вам дорог. И деняк, конечно же, побольше, куда без деняк.

С Новым годом!



@темы: В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым, Всем восторг, посоны!, По моим венам течёт ванилин, Про тех, кто близко и далеко, Чудеса в решете

00:12 

"Буря"

Жить ой. Но да.
У меня очень странный больничный, конечно, потому что я активно шароёблюсь по Москве, работаю из дома (спасибо коллегам, пригнавшим мне домой курьера с ноутом и подарками) и периодически вспоминаю, что у меня, оказывается, есть билеты в театр — как, например, было в прошлое воскресенье.

Поскольку Чёрная пятница год от года расширяет свои масштабы и дотягивается до всё новых мест, в этом году нам с мамой повезло ухватить, во-первых, билеты на январскую "Гедду Габлер" в Театр Пушкина, а во-вторых — на "Бурю" в Et Cetera. Последнее, впрочем, уже скорее от безысходности, когда выяснилось, что Сатирикон обломал меня со скидками на то, что я хотела посмотреть. Так и получилось, что на 23 декабря у нас был Александр Калягин со товарищи.
На третий поход в Et Cetera у меня наконец-то получилось сформулировать, почему всё то, что я там смотрела, меня не зацепило: всякий спектакль там не отпускает мысль о какой-то нарочитой искусственности, театральности, которой ту мач и которой перестаёшь верить, вот этих заламываниях рук, с которыми связаны — небезосновательно — стереотипы о плохом театре. И вроде бы всё это неплохо само по себе, в жанре "посмотреть на мэтра и поставить галочку" "Буря" вообще хороший вариант по щадящей, в сравнении со многими другими вариантами, цене. Но когда привыкаешь в театре к другому, к бьющей ключом (и иногда тебе в лицо) жизни, то, приходя на такие спектакли, начинаешь чувствовать не степенность, а нафталинность происходящего.
Справедливости ради, положительных моментов в "Буре" Роберта Стуруа хватает: красивый свет Глеба Фильштинского, видеопроекции, которые превращают больнично-белые стены то в обуреваемое стихией море, то в волшебное царство Просперо, то в пещеру Калибана, Владимир Скворцов в роли Калибана — роли, сложной и артикуляцией, и движением — наконец, сам Калягин, грозный усталый Просперо. Последний раз я видела его на сцене уже почти четыре года назад, и за это время он очевидно сильно утомился, но остался сильным энергоёмким артистом, и слушая, как он читает монологи Просперо, действительно испытываешь удовольствие. И перечисленных пунктов уже немало, и это не говоря о тексте пьесы. Бросьте в меня помидор, но чем старше я становлюсь, тем сложнее мне воспринимать (траги)комедии Шекспира без выражения tell me more на лице, и пьесы вроде "Сна в летнюю ночь" и "Бури" — как раз то, с чем у меня дела обстоят легче в силу наличия сказочной составляющей. Она — тот рычажок, который позволяет мне не натягивать сову перипетий с переодеваниями на глобус сюжета, а принять условия игры. И тут я докапываюсь до мышей, потому что "Буря" — очень солидная попытка покопаться в природе человека, заставляющей нас творить зло и прощать зло, причинённое нам.
Но теперь о грустном. Мне очень сильно мешал пересказанный галопом шекспировский сюжет, переходы от мощных, стильных, заряженных идейно сцен к пошлейшей безвкусице, Миранда и Фердинанд, приткнутые откровенно для мебели, и мечи, которые выглядят как обтянутые фольгой куски картона, отобранные у третьеклассника в школьном драмкружке. Мечи, наверное, стали последней каплей, и впервые после "Саша, вынеси мусор!" я пожалела, что сидела близко — но уже по причине того, что это безобразие действительно лучше было видеть издалека.
Короче говоря, я в смятении и затруднении, потому что, с одной стороны, "Буря" не так уж плоха, и я не могу сказать, что жалею о просмотре. А с другой — конкуренции с иными спектаклями последних месяцев она не терпит. И в первую очередь потому, что режиссёр в ней сидит на двух стульях, не давая ни классического прочтения, ни экспериментальной метафоры, и получается невыразительная серединка на половинку. В общем, более интересная альтернатива "Буре" есть и в самом Et Cetera, так что тут я бубню не про театр, а про один конкретный спектакль. А жаль, не хочу бубнить.


@темы: What I've seen, Where I've been, Тиятральное

22:34 

***

Жить ой. Но да.
Утром ко мне заглянула мама — проведать, как там поживаю я и мои новые четыре дыры в организме. В итоге мы в четыре руки вымыли квартиру и поставили ёлку. Потом я сварила суп, сделала pizdec nahoi bliat полезную запеканку из кабачков, помидорок и индейки, потому что в ближайшие два месяца мне можно только pizdec nahoi bliat полезные штуки. Потом я сделала педикюр, отмыла ванну (именно в таком порядке) и села смотреть новую Сабрину. Теперь когда на экране появляется НЁХ, мне на колени взгромождается котик и начинает усиленно урчать. Мой маленький фамильяр.

Но вообще-то весь предыдущий абзац укладывается в три простых слова: как хорошо дома.
И как же удобно надевать/снимать лифчик без катетера в локте, пресвятые джигурдинки, как же удобно.

@темы: В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым, Минимысли, Всем восторг, посоны!

11:53 

***

Жить ой. Но да.
Прооперировали. Счастлива — словами не передать, из наркоза вышла быстро и легко (сначала ты думаешь про море и солнце, а через минуту темноты тебе уже почему-то надо перелезать на другую каталку, и ты плохо вдупляешь, что вообще происходит, только кашлять больно). Хирурги ласково зовут меня «девочкой, которая всегда улыбается», а заведующий отделением как грозился меня никому не отдать, так никому и не отдал.
Собираются завтра выписывать, все очень рады, что я согласилась прооперироваться сразу (а чего ждать, если все исследования уже на руках?), потому что, по словам хирургов, колупались они со мной два часа, ткани желчного пузыря местами уже были деформированные, а с учётом его каменоломни и анатомической деформации от рождения всё могло кончиться очень плачевно, если бы я решила пожить с ним ещё некоторое время.

Грядущий год свиньи, конечно, подложил мне поросёнка, но всё к лучшему, всё будет правильно, Михаил Афанасьевич бы врать не стал.
Внутри столько добра, благости и благодарности, что просто нет слов :heart:

@темы: Только зрячие знают, что такое слепота, Необъяснимо, но фак, Из жизни красных шарфочек, В очках Рубеля отражалась непередаваемая гамма чувств..., В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым, Mudak and proud!

16:13 

***

Жить ой. Но да.
upd 2 Операция завтра. Немного страшно, но не так сильно, как я думала.

upd Медсишный хирург перестраховался и отправил меня в стационар. Лежу в ЦКБ РАН в Ясенево, чиллюсь как носок в стиральной машинке Жидковского, жду дальнейших указаний, отправят ли меня через пару дней курить бамбук в обычный мир или будут оперировать. Шансы встретить Новый год с желчным / без желчного пока примерно равны. Раунд 3, поехали.

Середина декабря принесла с собой новости о том, что у меня ёбаная каменоломня в желчном пузыре.
Сейчас позвонила гастроэнтеролог, сказала, что с анализами вс чн плх, и записала на завтра на повторную консультацию к хирургу. Но что-то мне подсказывает, что лапароскопией я уже не отделаюсь.

Смекалочка: ты не впадёшь в панику, если ты уже в ней.

Мне очень страшно.
запись создана: 15.12.2018 в 19:21

Вопрос: Всё будет хорошо, твои камни не собрались погулять вне пузыря, тебя быстро прооперируют, и ты пойдёшь на поправку.
1. Только так и никак иначе. 
33  (100%)
Всего: 33
URL
21:54 

Вишлист

Жить ой. Но да.
- подарочные сертификаты: Леонардо, Рив Гош, Л'этуаль, Иль де Ботэ, Пичшоп, Библио-глобус, Читай-город, Williams et Oliver и чего угодно ещё;
- кофе в зёрнах;
- красное/белое/розовое сухое вино;
- Ван Гог "Письма к брату Тео";
- Мадлен Пакетт "Вино. Практический путеводитель";
- Д. Эндрюс "Очаровательный кишечник";
- Lush: любые пены для ванн, Скрабби, маленький Солёный кокос, Начистоту;
- бальзам Don't touch my face;
- любые вещи с совами;
- картины для раскрашивания по номерам;
- вариант в складчину: Майкл Ч. Джералд "Великие лекарства";
- набор кухонных полотенец (любых, но если с петелькой, то совсем круто);
- раскатка для блинов;
- терка-спиралайзер;
- фигурка 9/11 Доктора (funkopoprussia.com/serials/doctor-who/), Одри Хорн или Куинни Голдштейн ;
- ваш хенд-мейд.

Если что вспомнится, то пополню.
запись создана: 22.11.2017 в 22:27

@темы: Сова и виноград

22:14 

"ХХ век. Бал"

Жить ой. Но да.
Коммерциализированные спектакли с мощным продюсированием и весомым количеством вовлечённых лиц из около-театральной среды — это почти всегда классный аттракцион (взять хоть недавнего "Влюблённого Шекспира" в Театре им. Пушкина, за которого Писареву дали "Звезду Театрала" как лучшему режиссёру — и дали справедливо), но редко когда история с сильным посылом за ней. Потому что мы в основном хотим хлеба, зрелищ и чтобы нам сделали красиво, а не думать и анализировать. Другая банальная причина в том, что так проще привлечь в зал большее количество людей. "ХХ век. Бал" Аллы Сигаловой — очевидно многообещающий спектакль из разряда тех, что кормят театр, но при всём этом в нём как раз присутствует не только посыл, но и очень чёткая форма этого посыла. Если вам скажут, что здесь нужно отключить голову и просто наслаждаться танцем — не верьте ни секунды. "ХХ век. Бал" требует эмпатии и рефлексии. И памяти.
История прекрасного и ужасного двадцатого века в нашей стране, рассказанная танцем, музыкой и очень-очень редко где — словами. Не конкретные личности, а сборные портреты типажей. Не названные прямым текстом события, а данные где полунамёками, где сноской со звёздочкой, но всё же очень узнаваемые моменты. Всё изменчивое, воздушное, туманное как морок; "ХХ век. Бал" — это даже не чувство, а сон о чувстве, погрешность, возведённая в куб, шутка, которую с нами играет наша память, хранящая только выборочные фрагменты и достраивающая недостающие. И в этом плане очень любопытно, каким же оказывается прошедшее столетие для Сигаловой, заставшей только четыре десятка лет.
Весь спектакль вплоть до последних минут играется за полупрозрачным занавесом, на который проецируются то люстры танцевального зала, то всполохи фейерверков, то несущиеся поезда. Эта отстранённость поначалу раздражает, а потом примиряет с замыслом: это сон, его нельзя пощупать, и когда он уйдёт, от него вовсе ничего не останется, кроме силуэта. Поезда по занавесу несутся тоже не просто так: первые — медленно, но уверенно и на зрителя, как у братьев Люмьер, и за время спектакля ты оказываешься раскатанным их колёсами не раз и не два. Потом поезда становятся быстрее, меняется их дизайн, на смену величественным вагонам начала века приходят шустрые вагоны метро; технический прогресс не стоит на месте, а события катятся уже не на нас, а как будто мимо нас. Об инертности ли это тех, кто живёт сейчас, или о том, что размалывающих поколения в порошок потрясений, подобных тем, что случились в первой половине прошлого века, пока что не было и, хочется надеяться, не будет, я не знаю.
Про радость здесь говорят, вернее, танцуют, с надрывом и слезой в жестах, а в горе пытаются найти свет. В каждом десятилетии появляется кто-то, кто предчувствует надвигающуюся катастрофу — одинокая фигура среди весёлых лиц. Эта катастрофа, кажется, прописана у нас в генетическом коде, и её даже не нужно объяснять, хватает просто замерших в лучах света рук и поворота головы. Но катастрофа проходит, унеся кого-то с собой, а для уцелевших жизнь продолжается. Весь второй акт спектакля, посвящённый годам после Великой Отечественной войны, как раз об этом, о неумолимости, неукротимости и величии жизни, которая течёт дальше, периодически вынося течением что-то чудесное. Первая часть заканчивается на непростой минорной ноте — гибелью юношей и одиночеством девушек (невероятная по эмоциональности сцена, в которой любовь, казалось, вот-вот должна была одолеть смерть, но всё-таки не смогла), и вторая приносит с собой утешение и смех. Справедливости ради, не навсегда: моменты гордости и торжества вроде полёта Гагарина и проката Зайцева и Родниной перемежаются монологом Зилова из "Утиной охоты" и злыми стихами Высоцкого и Цоя, программу "А ну-ка, девушки!" (ужасно смешной эпизод, полный энергии, радости и счастья, и Ирина Пегова там — просто золото) сменяют танцы под Майкла Джексона (что тут делает Валерий Зазулин с бывшими сокурсниками, тоже надо просто смотреть). Очевидно, что говорить про этот период Сигаловой было и интереснее, и проще: здесь больше живого, больше личного, больше точных попаданий — просто потому, что людей в зале, которые скажут: о, я это помню, это было! — больше, чем тех, кто застал первую половину века.
В спектакле хватает и жутких сцен, но все они, от убийства до изнасилования, начисто лишены чисто физиологической вульгарности и в определённой степени эстетичны. Но это не эстетизация насилия, а хорошо понятная и при этом не шокирующая визуально его демонстрация, очень уместная в общей канве. Расхожую фразу про танец как вертикальное выражение горизонтального желания тоже нет-нет, а вспоминаешь, но ни в одной из работ артистов нет пошлости — всё чувственно, изящно и красиво. Красиво — это вообще красная нить спектакля. Можно увидеть уродливое в чудесном, но Сигалова предпочитает искать красоту в жути — и находит.

Я застала только чуть больше пяти лет двадцатого века. Я плохо помню себя в тот период и ещё хуже помню то, что было вокруг меня. Но такие спектакли как работы Саши Молочникова или "ХХ век. Бал", органично продолживший их ряд, дают мне кусочки чужой памяти, и я, как кокосовый краб, тащу их к себе в норку. Я знаю, что это иллюзия, но в любой сказке есть намёк и есть настоящее. Когда 1999 год сменился 2000, и заиграла "Линия жизни", я задохнулась и поняла, что моё настоящее в этой точке, и что я, со своими пятью годами, тоже часть всего произошедшего. А для меня это очень важно — быть индивидуальной, при этом оставаясь частью чего-то общего, какого-то громадного чувства человеческой солидарности. Как там было у Года Змеи? На всех одно чудо, Аллах, Иисус и Будда, на всех один и тот же грех и беда одна на всех.


@темы: Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen, Тиятральное

19:32 

***

Жить ой. Но да.
Предвкушение новогодней суеты, наверное, впервые за последние годы по-настоящему наполняет ощущением неподдельного детского счастья. Мне безумно хочется радовать и делиться — и это лучше всего иллюстрирует, что сейчас я вошла в период, в котором у меня всё в порядке. Не знаю, как долго он будет длиться, но.

На работе по одну сторону баррикад закрытие года и декабрьские дедлайны, а по другую — атмосфера праздника со снегирями на стёклах БЦ, двумя ящиками с мандаринами, которые поставили возле ёлок в офисе и которые можно бесплатно брать и есть (спустя неделю я уже предсказуемо не могу на них смотреть, но они такие вкусные, сволочи), и маленькими еловыми композициями на столах в переговорках. Вторая сторона, конечно же, рано или поздно победит.

Я собрала половину подарков для близких, а вторая половина если и не заказана пока, то точно обозначена в списке. Сегодня ездили с Димой закупаться в Ашан к поездке в домик под Угличем, где будем тусить всемером в долгую ночь с 30 декабря на 2 января, и теперь стол в моей большой комнате больше всего напоминает склад: внизу долгоиграющие продукты и всякая мелочь вроде гирлянд, посуды и минералки, вверху — шампанское, ёлка и собранные подарки. А ещё мне пришло с асоса платье, которое село на меня в точности так, как я хотела, и с сегодняшнего дня у меня вообще нет вопросов относительно того, в чём встречать 2019 год.

Мне очень радостно и тепло от всего этого.

@темы: Про тех, кто близко и далеко, Из жизни красных шарфочек, В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым, Сова и виноград

21:46 

Книги-2018, дубль 2

Жить ой. Но да.
1-12

13. Ю Несбё "Макбет"

14. Софья Багдасарова "Омерзительное искусство. Юмор и хоррор шедевров живописи"

15. Ася Казанцева "В интернете кто-то неправ! Научные исследования спорных вопросов" :heart:

16. Гиллиан Флинн "Острые предметы"

17. Ася Волошина "Человек из рыбы"

18. Радислав Гандапас "Камасутра для оратора"

19. Виктор Пелевин "Жизнь насекомых"

20. Григорий Служитель "Дни Савелия":heart:

21. Виктор Пелевин "iPhuck 10" :heart:

22. Юлия Тупикина "Офелия боится воды"

23. Генрик Ибсен "Кукольный дом"
:star::star::star::star::star::heart:

Не могу похвалиться тем, что многое читала у Ибсена, но каждая новая его пьеса, с которой я сталкивалась, неизменно вызывала у меня ощущение "охуеть, дайте два!". И "Кукольный дом" не просто не стал исключением, а, пожалуй, возглавил список моих симпатий.
Наверное, теперь уже можно сформулировать: у Ибсена просто потрясающие женские персонажи. Не в том плане, что everybody wants to be like Lagertha — их с трудом можно назвать примером для подражания, но для того времени, в котором жил ныне наиболее часто ставящийся драматург, они настолько прогрессивны, что диву даёшься. Петра из "Врага народа" — сильная учительница со свободным мышлением, которая остаётся на стороне своего отца даже тогда, когда от него отворачивается весь город. Фру Алвинг из "Привидений" — самостоятельная вдова, которая, несмотря на весь ужас своей семейной жизни, ищет ресурсы и средства на открытие приюта. Про Гедду Габлер и говорить нечего: фем!Гамлет как он есть, героиня, которая расшатала всё, к чему прикоснулась, в конечном итоге ушатала саму себя, но избежала той вялой и номинально благопристойной жизни, которая была ей уготована. И вот Нора из "Кукольного дома". Белочка, птичка, подъедающая миндальное печенье тайком от мужа, очаровательное создание, чья единственная задача — тратить деньги супруга и быть его вдохновением, красивой куколкой, которую можно наряжать и заводить, как балерину в шкатулке... сначала на неё смотришь с, признаюсь честно, снисходительным недоумением, потом постепенно начинаешь узнавать в её поступках отзвуки своих собственных опасений, а под конец начинаешь уважать. В трагедии, которой оборачивается её брак, Нора формулирует такую мощную и смелую причинно-следственную связь, на которую не всегда способны женщины XXI века. Нора не спойлерс, свити. И это вызывает прямо-таки вау-эффект. Пушистая лапочка вдруг оказывается мудрой уравновешенной женщиной, которая переворачивает игру и решает перестать быть той, кем ей предписали быть сначала отец, а потом супруг. И на фоне её очень здравых заключений по-настоящему страшной оказывается истерика Хельмера, который в одно мгновение готов предать жену остракизму и отобрать детей (но только так, чтобы для людей с виду они по-прежнему оставались той милой семейкой, которой казались: чувства ничто, имидж всё), а уже через секунду, когда опасность миновала, рассыпается в любезностях и говорит: милая, ну что ты, я же тебя так люблю-люблю-люблю, неужели ты думала, что я всё это всерьёз, птичка моя?
Но в итоге "Кукольный дом" заканчивается хэппи-эндом. "Чтобы сожительство наше могло стать браком" — говорит Нора и перестаёт быть бесплатным приложением к мужу, и начинает стремиться от нуля к единице. Они оба начинают быть целыми по отдельности друг от друга: да, Торвальд всё ещё пугающе гнил, но на авансцене уже две оформленных личности, а не полторы. И это действительно счастливый финал. Прекрасно.
запись создана: 27.05.2018 в 19:52

@темы: Книжное

21:47 

"Гроза"

Жить ой. Но да.
Наконец-то дошли руки написать про "Грозу" Могучего более подробно, чем в телеге.
Моё отношение к самой известной драме Островского менялось по мере моего взросления и количеств перечитывания самой пьесы. Поначалу мне было искренне жаль Катерину, потому что замучили бедолагу, ироды; потом на смену жалости пришло лёгкое брезгливое недоумение: самоубиться можно всегда, а вот жизнь требует мужества, и в ней этого мужества не было, и наличие/отсутствие линии с Борисом, в сущности, ничего бы не изменило. Потом я подросла ещё чуть-чуть, и вектор завис где-то между двумя этими крайностями — и вот в каком-то таком промежуточном состоянии я и попала на спектакль Могучего. Чтобы выпасть в состоянии совершенно разобранном, заплаканном, но восторженном.
Эта "Гроза" — какой-то идеальный стимпанковый механизм, который работает с безупречной слаженностью и который так интересно рассматривать, выделяя отдельные вентили, запорные краны и сложные переплетения труб. Чего стоит один потрясающий занавес, который встречает тебя в зале — огромное полотно в стиле лаковой палехской росписи, пересказывающее сюжет пьесы. И сам спектакль не отстаёт от этого первого впечатления, он невероятно эффектный визуально при полном минимуме декораций — не считать же несколько берёзок, тёмные фигуры волков с горящими глазами и трон с золотыми тельцами, на котором выкатывается Дикой. Пустая чёрная сцена, полосы молний по заднику, чёрные платформы, на которых по сцене перемещаются одетые в чёрное персонажи — более того, перемещаются не самостоятельно, а при помощи машинистов сцены, тоже с головы до ног упакованных в чёрное — даже лиц не видно, только глаза; Вера Мартынов потрудилась на славу. Столкновение каждой из платформ неизбежно, и в этом плане "Гроза" выглядит как своеобразная ода фатализму: готовность и желание умереть витает над Катериной с самого начала, печальная концовка неотвратима, и ни одному из героев некуда бежать с чёрного прямоугольника под их ногами. Всё решёно, всё предопределено, всё закончится с новым ударом барабана: тревожная и величественная музыка Александра Маноцкова тут очень хороша, очень уместна, хотя её по-прежнему не всегда приятно слушать. Эта "Гроза" вообще крайне музыкальна и мелодична даже тогда, когда её герои произносят свой текст практически речитативом — редкая удача.
Нет никаких сомнений: для Андрея Могучего Катерина действительно луч света в тёмном царстве, маленькая ласточка в мрачной клетке. Если для каждого из героев и героинь художница по костюмам Светлана Грибанова нашла какую-то уникальную деталь хотя бы в формате чёрного головного убора (Варя тут — практически Малефисента, Кабаниха носит высокий и узкий кокошник, Кулигин мнёт в руках шапку), то Катерина отличается ещё и цветом: красна девица, красно солнышко. Славянские мотивы в этом мифическом Лихолесье крайне сильны — причудливый мелодичный говор, отсылающий к Поволжью, "Калинка", костюмы — но саму историю, сохраняя этот колорит, Могучий увеличивает до масштабов древнегреческой трагедии. Однако "Гроза" для него в первую очередь не про любовь, а про столкновение старого и косного и нового и подвижного, хотя Борис здесь выполняет для Катерины очень важную каталитическую функцию. Бориса играет артист оперной труппы Михайловского театра Александр Кузнецов, и он единственный из персонажей, кто не проговаривает, не произносит нараспев, а буквально пропевает раскатистым баритоном свои реплики под аккомпанемент фортепиано. И только при взаимодействии с ним — и, соответственно, перед гибелью — Катерина тоже начинает петь, а не разговаривать. Птичка оказывается певчей.
У Могучего не только могучая режиссура, но и могучая труппа: потрясающе наблюдать за дерзкой Варей в исполнении Варвары Павловой и лихим Кудряшом Василия Реутова, за комичным настолько, что это страшно, Диким Сергея Лосева, за вызывающей звенящую ненависть Кабанихой Марины Игнатовой, жуткой странницей Феклушей (Мария Лаврова) с убогой на привязи и чахнущим среди невежества и мракобесия Кулигиным в версии Анатолия Петрова. Но до чего же хороша главная героиня, которую играет Виктория Артюхова: вся боль, вся тоска, всё предчувствие скорой смерти у неё идут настолько от сердца, что от этого режет в глазах. К концу спектакля, когда Катерина, вопреки всему, не бросилась с обрыва, а покинула зал по длинному постаменту, по краям которого золотились металлические кувшинки, чтобы потом появиться и, тихо улыбаясь, задёрнуть занавес, оставив за ним скорбных и поражённых жителей Калинова, я обнаружила себя с очень мокрым лицом и дрожащими губами. Сказать, что эта "Гроза" попала в меня разрядом — не сказать ничего. Это точно один из наиболее впечатливших меня спектаклей текущего года, если не всех моих театральных лет вообще.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

22:09 

Erinnerungen

Жить ой. Но да.
Двадцать четвёртый день рождения прошёл, и стартовал мой очередной личный год. Позавчера вернулись из Питера, где его и отмечали, и если вчера день был полон абстинентного синдрома от закончившегося отпуска, то сегодня в сердце много спокойствия и очень-очень много нежности.

Жили в семи минутах пешком от Московского вокзала и двадцати минутах пешком от Большого драматического театра, в доме, где когда-то располагалась типография, в которой Достоевский печатал свои "Дневники писателя". В соседнем доме Радищев начинал черкать "Путешествие из Петербурга в Москву": куда ни ткнись, везде история. Испытывали на прочность свою клаустрофобию, слазив на подлодку. Забирались на ледокол "Красин", восхищались индустриальной красотой набережной лейтенанта Шмидта, красивой историей спасённой "Красиным" итальянской экспедиции и неразумной (после подлодки-то) тратой пространства на корабле. Сидели в старой коночке и троллейбусе-аквариуме, зайдя в который, моментально оказываешься в серебренниковском "Лете". Пили много вина, куда без этого. Жмакали два десятка упитанных, сонных, тёплых котиков в котокафе Soulmate, которое случайно обнаружили по дороге в театр (— Меня кот после этого домой не пустит! — Они не мурчали, это не считается...). По заветам "Парфенона" праздновали день рождения в чудеснейшем "Тартарбаре", где тартары и правда такие вкусные, что это почти нелегально. Интуитивно забрели в безумно красивый кинотеатр "Родина" на Караванной, посмотрели "Climax" Ноэ, не поняли, с чего охуели больше — с фильма или с публики, которая своими непонятными флуктуациями почти половину сеанса повышала энтропию в зале.
А ещё Дима сводил меня на "Грозу" Андрея Могучего в тот самый БДТ (вообще удивительно парфёновский уикенд получился, конечно), и мне до сих пор всякий раз, как я об этом думаю, хочется реветь от восторга, обожания и благодарности. И "Гроза" восхитительная, и вообще.

Сердечко трещит и лопается; как легла в лужу слёз на "Богемской рапсодии", так до сих пор из неё и не встала, кажется.

Спасибо :heart:

@темы: Туристический блокнот, По моим венам течёт ванилин, Всем восторг, посоны!, В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым, Where I've been, What I've seen

23:09 

"Записки покойника"

Жить ой. Но да.
В субботу мы с perky Cole были на "Записках покойника" в СТИ, и это, пожалуй, первый на данный момент спектакль Женовача, который мне зашёл от и до, без каких-либо "но" и "а вот если бы". Идеально сошёлся материал, прекраснейший "Театральный роман", который этой весной привёл меня в восторг, внимательное и любовное его прочтение и блестящее исполнение. В частности, Максудова играет Иван Янковский; после "Тряпичного союза" и особенно "Дамы пик" я испытываю к нему самые нежные чувства, но в отношении главного героя "Записок", честно говоря, сомневалась — но Иван эти сомнения развеял очень быстро. Его Максудов, нервный фантазёр-суицидник, который не может не писать, но постоянно сомневается, что у него есть на это право таланта, совершенно замечательный.
С визуальной точки зрения "Записки покойника" ничем не выбиваются из ряда спектаклей, которые Сергей Васильевич делает вместе с Дамиром Исмагиловым и Александром Боровским: абсолютно та же вялая гамма белого, серого, коричневого, чёрного и хаки, что и в любой другой их работе. Но применительно к Булгакову, а именно интуитивному ассоциативному ряду, возникающему после "Белой гвардии", мне это кажется более уместным, чем в любом другом случае. И всё же интереснее всего не сценография, хотя и в ней хватает юморных моментов вроде критика Ликоспастова, вылезающего из секретера, в котором лежит злосчастная максудовская рукопись. С одной стороны, "Записки покойника" — очень благодатный материал для спектакля (театр любит ставить про театр), с другой — непростой вызов (роман Булгаков не закончил). Текст, к сожалению, обрывается там, где только-только начинаются репетиции многострадальной пьесы, и мне было интересно, каким же образом будет ставить точку в своём спектакле Женовач. Вышло хорошо, вышло законченно — и не в последнюю очередь потому, что его версию "Театрального романа" нельзя назвать спектаклем исключительно по этой книге. Это хорошо скроенная композиция из собственно "Записок", "Белой гвардии" и "Работы актёра над собой" Станиславского, это точка, в которой сходятся сразу несколько прямых: реальность Максудова, сомневающегося в её действительности, реальность Алексея Турбина и реальность Булгакова. Потому что в герое Янковского куда больше Михаила Афанасьевича, чем Сергея Леонтьевича, и те кошмары, в которых он существует, это только подчёркивают. К нему приходит Елена Тальберг и, ласково гладя по голове, зовёт Алексеем. Потом он сам приходит к директору Независимого театра Ивану Васильевичу, но это никакой не Иван Васильевич, а очень даже Константин Сергеевич, и далее, далее, далее...
Отличный ход сделан с артистами, которые играют Шервинского, Николку и Тальберг в первом действии, чтобы во втором превратиться в артистов, репетирующих роли этих персонажей. Во-первых, это здорово показывает, насколько по-разному один и тот же человек может воплощать одного и того же героя в зависимости от того, какую задачу перед ним ставят, во-вторых, это просто возможность полюбоваться экспрессивной, немного чрезмерной, но отлично передающей те или иные нюансы работы над ролью игрой Марии Курденевич и Дмитрия Липинского. Их ужимки выглядят очень смешно, потому что и сам Булгаков, будучи довольно невысокого мнения о методе Станиславского, даёт крайне ироничный взгляд на него — но это всё ещё тот случай, когда, взяв за основу скелет текста, на него наложили кучу слоёв и в итоге создали что-то прекрасное.
Но приятнее всего тот факт, что "Запискам покойника" при всей их женовачовской классичности хватает такого классного хулиганского настроя: чтобы Поликсену Торопецкую, чьим прототипом была секретарь Немировича-Данченко Ольга Бокшанская, играли сразу три артистки, превращая её в человека и парохода одновременно, чтобы директор и управляющий театра держали в руках бумажку с надписью "мы обиделись", чтобы большой, рыжий и безопасный Григорий Служитель на вопрос Максудова: "А этот человек там точно будет?" выходил в ватнике и ушанке и басовито говорил: "А точно будет!". И из всех этих мелких деталек складываются три часа действия, которое нигде не тормозит и не провисает и за которым очень интересно и весело наблюдать без желания посмотреть на часы. Из самой смешной и безысходной книги Булгакова в СТИ получился смешной, обаятельный и лишь только самую малость фаталистский спектакль. Очень-очень хорошо.


@темы: What I've seen, Where I've been, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

23:37 

***

Жить ой. Но да.
После работы — зал, встречи, театр, лекции, да хоть даже уборка дома. Падаю в сон с чувством, что сделала за день немало, но иногда кажется, что можно было бы ещё больше.
Завтра последний рабочий день перед маленьким деньрожденческим отпуском в Питере, очень рассчитываю, что он (день, в смысле, не отпуск) не принесёт никаких неприятных сюрпризов.

На самом деле, очень хочется, чтобы у всех всё было хорошо.

@темы: Минимысли

21:52 

"Офелия боится воды"

Жить ой. Но да.
Когда я читала пьесу Юлии Тупикиной, а читала я её аккурат накануне спектакля, я поймала себя на мысли, что она очень напомнила мне "С вечера до полудня" Виктора Розова. И там, и там семья как гнилой внутри, но целый снаружи зуб, муж и жена давно не любят друг друга (правда, в "Офелии..." жена ещё не успела сбежать, но уже готовится к этому событию), а целостность разрушающему дому сообщает только ребёнок — в обоих случаях сын. И вот когда я провела эту параллель, я подумала о том, что у спектакля будут все шансы пройтись по мне тем же асфальтовым катком, каким прошлась постановка Рузанны Мовсесян по Розову. Забегая вперёд, скажу, что в целом обошлось, но "Офелия боится воды" для меня всё же оказалась такой "Хурмой" 2.0. Её младшей сестрой, более лёгкой и не такой болезненной, но со сходной фоновой безнадёжностью.
"Офелия боится воды" заявлена как трагикомедия, но соотношение трагедии и комедии в ней (по моему субъективному ощущению) примерно 85:15. Да, немало классных ироничных и смешных словесных пикировок, за которыми легко угадываются диалоги реальной жизни — Юлия Тупикина хорошо слышит современность, и в противном случае, наверное, Марина Станиславовна ставила бы кого-то другого. Но сама история разваливающейся семьи, где страдающая от деменции бабушка смешивает в своей голове настоящий мир с сюжетом "Гамлета", родители не могут просто перестать мучить друг друга и разойтись, а ребёнок готов пойти и убить любовника матери (обиженный максимализм, но какой настоящий!) показалась мне тяжёлой. Безусловно, в ней есть свет тёплых чувств, но для меня решающим оказалось ощущение беспомощности. Потому что в среде чувств ты ничего не контролируешь, ты ни от чего не застрахован. Сегодня вы есть друг у друга в болезни и здравии, а завтра партнёр придёт к тебе и скажет: я тебя не люблю, извини, а люблю я другого. И в этом никто не будет виноват. И ничего нельзя будет исправить. Нельзя потерять то, что никогда не было твоим, но кому от этого легче. "— Она же уйдёт! — Она уже ушла".
Вместе с Наной Абдрашитовой (художница "Обращения в слух" в "Сфере") Марина Брусникина сделала спектакль, нарисованный простыми, понятными штрихами, одновременно грубыми и нежными. На сцене — несколько металлических кабинок для переодевания, которые вспомнит любой, кто хоть раз был на каком-нибудь отечественном пляже, неважно, морском или речном, и прозрачная мебель. Чемодан полон ракушек, которые потом сыпятся из подола бабушки Геры, светильники круглой формы, так чётко повторяющей лунную, по стенам и лицам плавают тени и лунные дорожки. Есть что-то от рамтовской "Русалки": бутылки синего стекла, зелень проросшего лука. Не хватает только запаха соли, но его можно додумать; в конце концов, сама-то история происходит в городской квартире, а не на морском берегу.
Очень интересно, что Наталья Тенякова и Дарья Юрская играют здесь не мать и дочь, а свекровь и невестку. Но по букве пьесы именно невестка оказывается единственным человеком, поддерживающим и подпитывающим то ли воспоминание, то ли фантазию пожилой женщины о её настоящей любви. Возможно, именно она именно этим её и губит — "Офелия..." даёт достаточно уклончивые указания, очень, кстати, в духе связанной шекспировской трагедии. Очень хорош Олег Тополянский в роли злоупотребляющего спиртным кардиохирурга-отца семейства, а также Павел Филиппов, играющий смешного рыжеволосого сына: подвижного, импульсивного, с очень внятными метаниями и переживаниями. Марина Станиславовна не в первый раз даёт путёвку в жизнь студентам — спасибо ей ещё и за это. У Павла была небольшая роль в "Макбете", но здесь ему поистине есть, где развернуться. И очень на своём месте Тенякова и Юрская. Мне кажется, им не хватало таких в меру прихотливых сюжетов, в которых они займут центральные позиции.
"Офелия боится воды" — история не беспросветная, а, напротив, воздушная и полупрозрачная. Кто-то воспримет её проще и искренне порадуется за женщин, которым посчастливилось испытать глубокое чувство, и за мальчика, который теперь встречается со смешной девчонкой. Но мне было довольно грустно — не той грустью, когда тебе остро и больно, а той, которая собирается в маленькую тяжесть и ещё на некоторое время остаётся с тобой. Судя по этому тексту, она пока что ещё у меня. Так что на ещё один сеанс "Офелии..." в ближайшее время я точно не готова.


@темы: What I've seen, Where I've been, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

18:44 

"Чапаев и Пустота"

Жить ой. Но да.
В прошлое воскресенье ходили с Димой на "Чапаева и Пустоту" в Практику. Тихонько попискиваем от восторга уже неделю и любуемся прекраснейшим стикерпаком по мотивам спектакля для телеграма. Вообще больше всего хочется крикнуть ЭТАЖИДИДЕНКО и убежать в закат, горланя "сила ночи, сила дня — одинакова хуйня", но это было бы слишком просто.
Это не первый спектакль Максима Диденко, который я видела, но после него у меня в голове, кажется, окончательно сошёлся пазл его режиссёрского метода. Стало понятно, откуда растут ноги у "Конармии", "Идиота" в Театре Наций и чего-то из того, что я ещё не успела посмотреть. Предпочитая работать не столько с текстом, сколько с тем, что скрывается за текстом — ощущениями, эмоциями, отпечатком времени и государства — он и тут остался верен себе. Неэкранизируемую причудливую вязь пелевинского текста он безжалостно порубил на куски, чтобы пересказать фабулу не языком текста, а языком тела. Вопреки логике это не просто не уменьшило способность зрителя въезжать в то, что ему пытаются донести со сцены, а придало "Чапаеву и Пустоте" какую-то дополнительную трёхмерность. Да и, конечно же, бессмертные пассажи вроде "сука" здесь уменьшительное от "суккуб" и "- А Россия где? - В беде, Василий Иванович..." всё-таки озвучиваются. Просто фокус не на слове. Потому что слово, повторённое много раз, теряет смысл — и с этим Диденко откровенно забавляется в первой и третьей частях спектакля — а вот многократно повторённое движение — нет.
Три акта — как три таблетки из нетфликсовского "Маньяка". Первая часть — напористая, громкая и алая: стадия проживания проблемы, безумный чад кутежа, сумасшедшие костюмы Гали Солодовниковой во всей красе и музыка Ивана Кушнира в исполнении брусникинцев (фактически отличный шанс послушать их группу Post-a-nova, хоть и в усечённом составе: Скворцов на барабанах, Любимов с саксофоном, Межевич на клавишах). Кушнир — это вообще просто полёт к звёздам на первой космической скорости, хотя авторы Афиши со мной тут не согласятся, мол, синтетический поп-рок — это для "Чапаева и Пустоты" слишком просто. А вот и нет, потому что слово "синтетический" тут ключевое: что такое эта история, если не синтез восточного и западного, безумного и серьёзного, сна и реальности на грани сна. Вторая часть — формулирование проблемы: неторопливый наркоманистый дзен в бело-жёлтых тонах с щебетом птичек и треском костра на заднем фоне, в котором Буткевич и Скворцов вместе со своим куратором Алексеем Розиным играют одну из лучших сцен романа в принципе, ту, где Володин вместе с двумя своими кентами ест грибочки на лесной полянке и рассуждает о вечном кайфе, источник которого находится внутри нас самих. Третья часть — попытка излечиться. Бело-синяя и холодная словно пахнущий хлоркой бассейн; река Урал, Условная Река Абсолютной Любви, тут никуда не течёт и превратилась в огороженный сеткой загон с белыми шариками, в котором исчезают артисты. Произошло ли исцеление на самом деле — вопрос, как и в романе, спорный. Петька вроде бы одевается и уходит из больницы, попутно выгоняя из зала и зрителей, но почему-то очень легко представить себе, что когда театр пустеет, он возвращается. Потому что Чапаев подмигнул ему — не из броневика, так из-за кулис. И все эти три цвета, красный, жёлтый и синий, дублируются и в антрактах: на висящих в холле экранах некий эксперт в области биологии и теологии по имени Евгений Керн с завидной словоохотливостью рассказывает анекдоты про Чапаева и Петьку и рассуждает о грибах и пустоте. При этом задний фон от перерыва к перерыву меняется, намекая, что будет следующим.
"Чапаев и Пустота" — для артистов очевидно очень затратный что физически, что эмоционально спектакль, но для зрителя это медитация на три с лишним часа. Если бы вся постановка была решена в той экспрессивной и избыточной манере, что и первый акт, было бы слишком, но по итогу после этого энергичного трамплина ты два следующих действия проводишь, свободно дрейфуя. И вместе с Петькой ищешь. где же твоё место в этом потоке, но ищешь без напряжения, с полным пониманием, что это место есть. А уже одна эта мысль очень терапевтична сама по себе. Безумно круто.

Теперь надо отвести Диму на "Конармию" :heart:

— А как зовут этого парня с грустными глазами?
— А какого из?..



@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

Papier kann so geduldig sein

главная