Записи с темой: всем восторг, посоны! (список заголовков)
20:48 

"Прощание с бумагой"

Жить ой. Но да.
Коллеги подарили маме билеты на Евгения Гришковца — и вот так позавчера мы оказались в театральном центре "На Страстном". Это не первый раз, когда я видела на сцене самого Евгения Валерьевича, но в прошлом эпизоде он вместе с Игорем Золотовицким исполнял сочинения Эдгара Аллана По. А здесь он читал свой собственный текст, так что в некотором смысле, конечно, это было знакомство с Гришковцом-артистом заново.
"Прощание с бумагой" — очень хороший текст: довольно личный, лёгкий, остроумный, изящно балансирующий между комедией и драмой, ловко спекулирующий на благодарном для автора с точки зрения эмоциональной отдачи зрителя чувстве ностальгии. Короче говоря, классический Гришковец. Это воспоминания и размышления о вещах, явлениях и словах, которые исчезают из нашей жизни. Что-то теряет актуальность, телеграф сменяется более новыми и удобными способами коммуникации, вместо конки дороги и проспекты топчут автобусы, вместо того, чтобы взять в руки циркуль, рейсшину и ватман, студент включает автокад (в данном месте я содрогаюсь и благодарю за это всё святое). Усилий меньше, результат эффективнее и эффектнее, и уже нет ощущения, что нужно взять и превозмочь. Но вместе с этим нет и ощущения... эксклюзивности, что ли, особенности — той особенности, которая отличает один почерк от другого. Необходимость писать бумажные письма становится блажью. Но нам всё равно приятно их получать — и мы всё равно пишем их тем, кто нам дорог. Потому что смска и сообщение в телеграме передают только слепок тебя, а бумага — твою часть, которую можно подержать в руках. Руках, которые потом не поднимутся рвать и выбрасывать — только хранить и передавать дальше, но не уничтожать.
Что-то уходит, но это не плохо и не хорошо — это жизнь. Поэтому в "Прощании с бумагой" грусти немного, а вот забавных и трогательных моментов из жизни Гришковца и его знакомых, в которых легко нащупать что-то родное (ну кто не жрал счастливые билетики в автобусах?), полно. Первые несколько минут мне не хватало рядом с Гришковцом Золотовицкого, не хватало той настоящей актёрской школы, поддерживающей его пребывание на сцене, но это быстро сошло на нет, и сразу же как будто исчезло немного картавое произношение, и всё стало простым и органичным. Это тоже театр, пусть перемешанный со стендапом и концертом, но в двадцать первом веке, где нет никаких границ в определении того, что можно, а что нельзя назвать театром, не должно быть никаких "пусть" и "хотя". Театр Гришковца — это ещё одна маленькая ниша в многообразии способов существовать на сцене и взаимодействовать со зрителем; тут могут фыркнуть те, кто не готов назвать его высоким искусством, но до тех пор, пока он вызывает смех, переживания и воспоминания, да и вообще любой отклик, он остаётся искусством. Таким земным и приветливым театром, куда приходишь как к старому другу, а выходишь, неся в себе что-то удивительно светлое и благостное. И уже не бесит очередь в гардероб, не злит дующий в лицо ветер, и жизнь хороша, и жить хорошо.

Не буду кричать про "посмотрите обязательно", но это правда здорово.


@темы: What I've seen, Where I've been, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

12:06 

"Сделано в СССР"

Жить ой. Но да.
Вечером накануне отъезда под Углич посмотрела последний мой спектакль прошлого года, "Сделано в СССР", но руки написать о нём дошли только сейчас.

Если по правде, то ничего особенного я от этого спектакля не ждала: повесть Игоря Гатина я не читала и не горю желанием это исправить, так что шла я в первую очередь потому, что было интересно посмотреть, что сделал Алексей Золотовицкий. В итоге я получила отличную машину времени с погружением и неглупую добротную комедию с намёком на подумать.
Сам сюжет прост как две копейки: начало восьмидесятых, молодой и восторженный пензяк Ромка а-ля гончаровский Петя Адуев в компании друзей приезжает покорять Москву. У него есть высокие мечты о мире дипломатии, трогательная невинность, золотая медаль и разряд по боксу, и после поступления в МГУ на вечернее жизнь кажется ему удачно складывающейся — но кажется закономерно недолго. Работа днём и учёба вечером, любимая девушка с крутым нравом, разброд и шатание в отношениях с друзьями, возникающие вместе с финансовыми вопросами, а следом и постепенное разочарование не столько в заветах Ленина и Маркса, сколько в их реализации с кучей поправок и хитрых подвывертов — и вот уже Ромка оказывается перед выбором между жизнью голодной, но честной и сытой, но незаконной. И начинает фарцевать, неукротимо меняясь изнутри.
В принципе, краткий пересказ истории состоялся, и крутыми поворотами он не блещет. Поэтому гораздо важнее тут не что, а как: взяв довольно середнячковый материал, Алексей Золотовицкий в коипании молодых артистов театра Пушкина сделал динамичное, стремительное, драйвовое действо, которое радостно выплёскивается прямо в первые ряды филиала театра. Это очень энергичный и любовно поставленный мюзикл с живыми песнями и танцами под бессмертную "Moskau, Moskau", собранный из огромного количества мелких деталей — от плаката молодой Пугачёвой и портрета Высоцкого на стене до трогательных авосек. И начинается он задолго до попадания в зрительный зал: уже в фойе тебя встречают агитационные советские плакаты на стенах, осуждающие сквернословие и прославляющие честную торговлю, и румяная девица в накрахмаленном передничке за стойкой буфета. Даже классическое предупреждение о необходимости выключить мобильные телефоны тут стилизовано под запрет пользования телеграфом. Короче говоря, самый что ни на есть ностальгический островок СССР посреди людного и праздничного Тверского бульвара с некоторыми шаловливыми послаблениями. К примеру, портрет Ленина, периодически дающий Ромке советы, надевает очки deal with it или осыпается розами — в зависимости от степени амурной заряженности того или иного момента. При этом отдельные сцены спектакля выглядят абсолютно аутентично кадрам фильмов советской классики — и тем сильнее восхищает, что всех героев играют всего семеро молодых артистов, которые либо застали восьмидесятые в не самом сознательном возрасте, либо не застали их вовсе. Перекидываясь то мальчишкой, то старушкой, то Карлом Марксом, они оказываются всеми сразу, но каждому персонажу дают объём и фактуру: голосом, походкой, тоном. Не раз и не два вспомнился дипломный спектакль курса Золотовицкого, "В.О.Л.К."; его, к сожалению, больше нет на сцене театра Маяковского, но какой-то кусочек его души определённо воскрес в "Сделано в СССР" вместе с этой шальной реалистичностью, разнообразными выговорами и юными людьми, проживающими за полтора часа несколько разных жизней.
"Сделано в СССР" — спектакль о том, что в СССР было всё, о чём не принято вспоминать: бизнес, секс, трезвый расчёт. И вместе с ними — зефирная мечтательность, кипящая кровь и желание менять что-то к лучшему. Короче, всё то же самое, что есть сегодня, но с трогательным флёром ностальгии. Мои ровесники беззлобно насмеются до болящих щёк, а люди старшего поколения наверняка погрузятся в воспоминания о своих собственных пионерских значках; единственные, кто, вероятно, не будет в восторге — те, у кого к Советскому Союзу осталось излишне щепетильное отношение. Оно тут лишнее: истина — где-то между серьёзностью и юмором, и у Золотовицкого-младшего, как мне кажется, получилось сделать шаг по направлению к ней.


@темы: What I've seen, Where I've been, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

23:28 

С Новым годом!

Жить ой. Но да.
Вот так вот несколько заранее пишу этот пост: завтра с утра уезжаем под Углич, чтобы в развесёлой компании любимых друзей долгим кутежом отметить ночь с 30 декабря на 2 января.

Я счастлива тенденции, согласно которой я снова могу написать: этот год был лучше предыдущих. Это был мой год Собаки. Не то чтобы я сильно верила в такие штуки, но двенадцать месяцев назад мне очень хотелось, чтобы собакен, с которым я пришла в этот мир, и в 2018 принёс мне что-то хорошее и сохранил то тёплое, что у меня уже было. Спасибо за то, что так и случилось.
У меня были большие перемены. В работе, где я научилась чётко понимать, кто я и зачем я всё это делаю, крепко сблизилась с коллегами и чудесной начальницей и взяла пару новых планок. В здоровье, которым я плотно занялась, потратив на это, конечно, охуительно много нервов, времени и денег, но с результатом, который хоть и не идеален, но даёт очень хороший задел на будущее. И тут бы можно было сказать, что вторая половина декабря оставила меня без желчного пузыря, но я понимаю, что это настолько к лучшему и с настолько классно выгаданным таймлайном и золотыми хирургами ЦКБ РАН, что грех жаловаться — можно только благодарить.
Ещё перемены были в моих отношениях с собой — всё ещё самых сложных отношениях, которые у меня были и есть. Я продолжаю работать над тем, чтобы выстроить мир, в котором мне не будет больно и стыдно быть собой, в котором я смогу любить и уважать Катю, которую вижу в зеркале. Не совру, если скажу: получается. Я сделала многое, чем горжусь.

Я провожаю этот год с чувством невыразимой благодарности: всем, кто был рядом, всему, что произошло и не произошло. Я благодарю мою любимую семью, прекрасных друзей и одного особенного человека, который подарил мне в этом году особенно много волшебства. Спасибо каждому, кто так или иначе участвовал в моей жизни и поддерживал меня: знание, что вы есть, очень меня греет.

Дорогие друзья и все, кто это прочтёт! От всего сердца желаю вам гармонии внутри себя и обретения всего недостающего. Пусть тех, кому в жизни не хватает шторма, унесёт с собой большое приключение; пусть к тем, кто хочет покоя, он наконец-то придёт. Любите и берегите себя. Здоровья и тепла вам и всем, кто вам дорог. И деняк, конечно же, побольше, куда без деняк.

С Новым годом!



@темы: В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым, Всем восторг, посоны!, По моим венам течёт ванилин, Про тех, кто близко и далеко, Чудеса в решете

22:34 

***

Жить ой. Но да.
Утром ко мне заглянула мама — проведать, как там поживаю я и мои новые четыре дыры в организме. В итоге мы в четыре руки вымыли квартиру и поставили ёлку. Потом я сварила суп, сделала pizdec nahoi bliat полезную запеканку из кабачков, помидорок и индейки, потому что в ближайшие два месяца мне можно только pizdec nahoi bliat полезные штуки. Потом я сделала педикюр, отмыла ванну (именно в таком порядке) и села смотреть новую Сабрину. Теперь когда на экране появляется НЁХ, мне на колени взгромождается котик и начинает усиленно урчать. Мой маленький фамильяр.

Но вообще-то весь предыдущий абзац укладывается в три простых слова: как хорошо дома.
И как же удобно надевать/снимать лифчик без катетера в локте, пресвятые джигурдинки, как же удобно.

@темы: В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым, Минимысли, Всем восторг, посоны!

22:14 

"ХХ век. Бал"

Жить ой. Но да.
Коммерциализированные спектакли с мощным продюсированием и весомым количеством вовлечённых лиц из около-театральной среды — это почти всегда классный аттракцион (взять хоть недавнего "Влюблённого Шекспира" в Театре им. Пушкина, за которого Писареву дали "Звезду Театрала" как лучшему режиссёру — и дали справедливо), но редко когда история с сильным посылом за ней. Потому что мы в основном хотим хлеба, зрелищ и чтобы нам сделали красиво, а не думать и анализировать. Другая банальная причина в том, что так проще привлечь в зал большее количество людей. "ХХ век. Бал" Аллы Сигаловой — очевидно многообещающий спектакль из разряда тех, что кормят театр, но при всём этом в нём как раз присутствует не только посыл, но и очень чёткая форма этого посыла. Если вам скажут, что здесь нужно отключить голову и просто наслаждаться танцем — не верьте ни секунды. "ХХ век. Бал" требует эмпатии и рефлексии. И памяти.
История прекрасного и ужасного двадцатого века в нашей стране, рассказанная танцем, музыкой и очень-очень редко где — словами. Не конкретные личности, а сборные портреты типажей. Не названные прямым текстом события, а данные где полунамёками, где сноской со звёздочкой, но всё же очень узнаваемые моменты. Всё изменчивое, воздушное, туманное как морок; "ХХ век. Бал" — это даже не чувство, а сон о чувстве, погрешность, возведённая в куб, шутка, которую с нами играет наша память, хранящая только выборочные фрагменты и достраивающая недостающие. И в этом плане очень любопытно, каким же оказывается прошедшее столетие для Сигаловой, заставшей только четыре десятка лет.
Весь спектакль вплоть до последних минут играется за полупрозрачным занавесом, на который проецируются то люстры танцевального зала, то всполохи фейерверков, то несущиеся поезда. Эта отстранённость поначалу раздражает, а потом примиряет с замыслом: это сон, его нельзя пощупать, и когда он уйдёт, от него вовсе ничего не останется, кроме силуэта. Поезда по занавесу несутся тоже не просто так: первые — медленно, но уверенно и на зрителя, как у братьев Люмьер, и за время спектакля ты оказываешься раскатанным их колёсами не раз и не два. Потом поезда становятся быстрее, меняется их дизайн, на смену величественным вагонам начала века приходят шустрые вагоны метро; технический прогресс не стоит на месте, а события катятся уже не на нас, а как будто мимо нас. Об инертности ли это тех, кто живёт сейчас, или о том, что размалывающих поколения в порошок потрясений, подобных тем, что случились в первой половине прошлого века, пока что не было и, хочется надеяться, не будет, я не знаю.
Про радость здесь говорят, вернее, танцуют, с надрывом и слезой в жестах, а в горе пытаются найти свет. В каждом десятилетии появляется кто-то, кто предчувствует надвигающуюся катастрофу — одинокая фигура среди весёлых лиц. Эта катастрофа, кажется, прописана у нас в генетическом коде, и её даже не нужно объяснять, хватает просто замерших в лучах света рук и поворота головы. Но катастрофа проходит, унеся кого-то с собой, а для уцелевших жизнь продолжается. Весь второй акт спектакля, посвящённый годам после Великой Отечественной войны, как раз об этом, о неумолимости, неукротимости и величии жизни, которая течёт дальше, периодически вынося течением что-то чудесное. Первая часть заканчивается на непростой минорной ноте — гибелью юношей и одиночеством девушек (невероятная по эмоциональности сцена, в которой любовь, казалось, вот-вот должна была одолеть смерть, но всё-таки не смогла), и вторая приносит с собой утешение и смех. Справедливости ради, не навсегда: моменты гордости и торжества вроде полёта Гагарина и проката Зайцева и Родниной перемежаются монологом Зилова из "Утиной охоты" и злыми стихами Высоцкого и Цоя, программу "А ну-ка, девушки!" (ужасно смешной эпизод, полный энергии, радости и счастья, и Ирина Пегова там — просто золото) сменяют танцы под Майкла Джексона (что тут делает Валерий Зазулин с бывшими сокурсниками, тоже надо просто смотреть). Очевидно, что говорить про этот период Сигаловой было и интереснее, и проще: здесь больше живого, больше личного, больше точных попаданий — просто потому, что людей в зале, которые скажут: о, я это помню, это было! — больше, чем тех, кто застал первую половину века.
В спектакле хватает и жутких сцен, но все они, от убийства до изнасилования, начисто лишены чисто физиологической вульгарности и в определённой степени эстетичны. Но это не эстетизация насилия, а хорошо понятная и при этом не шокирующая визуально его демонстрация, очень уместная в общей канве. Расхожую фразу про танец как вертикальное выражение горизонтального желания тоже нет-нет, а вспоминаешь, но ни в одной из работ артистов нет пошлости — всё чувственно, изящно и красиво. Красиво — это вообще красная нить спектакля. Можно увидеть уродливое в чудесном, но Сигалова предпочитает искать красоту в жути — и находит.

Я застала только чуть больше пяти лет двадцатого века. Я плохо помню себя в тот период и ещё хуже помню то, что было вокруг меня. Но такие спектакли как работы Саши Молочникова или "ХХ век. Бал", органично продолживший их ряд, дают мне кусочки чужой памяти, и я, как кокосовый краб, тащу их к себе в норку. Я знаю, что это иллюзия, но в любой сказке есть намёк и есть настоящее. Когда 1999 год сменился 2000, и заиграла "Линия жизни", я задохнулась и поняла, что моё настоящее в этой точке, и что я, со своими пятью годами, тоже часть всего произошедшего. А для меня это очень важно — быть индивидуальной, при этом оставаясь частью чего-то общего, какого-то громадного чувства человеческой солидарности. Как там было у Года Змеи? На всех одно чудо, Аллах, Иисус и Будда, на всех один и тот же грех и беда одна на всех.


@темы: Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen, Тиятральное

21:47 

"Гроза"

Жить ой. Но да.
Наконец-то дошли руки написать про "Грозу" Могучего более подробно, чем в телеге.
Моё отношение к самой известной драме Островского менялось по мере моего взросления и количеств перечитывания самой пьесы. Поначалу мне было искренне жаль Катерину, потому что замучили бедолагу, ироды; потом на смену жалости пришло лёгкое брезгливое недоумение: самоубиться можно всегда, а вот жизнь требует мужества, и в ней этого мужества не было, и наличие/отсутствие линии с Борисом, в сущности, ничего бы не изменило. Потом я подросла ещё чуть-чуть, и вектор завис где-то между двумя этими крайностями — и вот в каком-то таком промежуточном состоянии я и попала на спектакль Могучего. Чтобы выпасть в состоянии совершенно разобранном, заплаканном, но восторженном.
Эта "Гроза" — какой-то идеальный стимпанковый механизм, который работает с безупречной слаженностью и который так интересно рассматривать, выделяя отдельные вентили, запорные краны и сложные переплетения труб. Чего стоит один потрясающий занавес, который встречает тебя в зале — огромное полотно в стиле лаковой палехской росписи, пересказывающее сюжет пьесы. И сам спектакль не отстаёт от этого первого впечатления, он невероятно эффектный визуально при полном минимуме декораций — не считать же несколько берёзок, тёмные фигуры волков с горящими глазами и трон с золотыми тельцами, на котором выкатывается Дикой. Пустая чёрная сцена, полосы молний по заднику, чёрные платформы, на которых по сцене перемещаются одетые в чёрное персонажи — более того, перемещаются не самостоятельно, а при помощи машинистов сцены, тоже с головы до ног упакованных в чёрное — даже лиц не видно, только глаза; Вера Мартынов потрудилась на славу. Столкновение каждой из платформ неизбежно, и в этом плане "Гроза" выглядит как своеобразная ода фатализму: готовность и желание умереть витает над Катериной с самого начала, печальная концовка неотвратима, и ни одному из героев некуда бежать с чёрного прямоугольника под их ногами. Всё решёно, всё предопределено, всё закончится с новым ударом барабана: тревожная и величественная музыка Александра Маноцкова тут очень хороша, очень уместна, хотя её по-прежнему не всегда приятно слушать. Эта "Гроза" вообще крайне музыкальна и мелодична даже тогда, когда её герои произносят свой текст практически речитативом — редкая удача.
Нет никаких сомнений: для Андрея Могучего Катерина действительно луч света в тёмном царстве, маленькая ласточка в мрачной клетке. Если для каждого из героев и героинь художница по костюмам Светлана Грибанова нашла какую-то уникальную деталь хотя бы в формате чёрного головного убора (Варя тут — практически Малефисента, Кабаниха носит высокий и узкий кокошник, Кулигин мнёт в руках шапку), то Катерина отличается ещё и цветом: красна девица, красно солнышко. Славянские мотивы в этом мифическом Лихолесье крайне сильны — причудливый мелодичный говор, отсылающий к Поволжью, "Калинка", костюмы — но саму историю, сохраняя этот колорит, Могучий увеличивает до масштабов древнегреческой трагедии. Однако "Гроза" для него в первую очередь не про любовь, а про столкновение старого и косного и нового и подвижного, хотя Борис здесь выполняет для Катерины очень важную каталитическую функцию. Бориса играет артист оперной труппы Михайловского театра Александр Кузнецов, и он единственный из персонажей, кто не проговаривает, не произносит нараспев, а буквально пропевает раскатистым баритоном свои реплики под аккомпанемент фортепиано. И только при взаимодействии с ним — и, соответственно, перед гибелью — Катерина тоже начинает петь, а не разговаривать. Птичка оказывается певчей.
У Могучего не только могучая режиссура, но и могучая труппа: потрясающе наблюдать за дерзкой Варей в исполнении Варвары Павловой и лихим Кудряшом Василия Реутова, за комичным настолько, что это страшно, Диким Сергея Лосева, за вызывающей звенящую ненависть Кабанихой Марины Игнатовой, жуткой странницей Феклушей (Мария Лаврова) с убогой на привязи и чахнущим среди невежества и мракобесия Кулигиным в версии Анатолия Петрова. Но до чего же хороша главная героиня, которую играет Виктория Артюхова: вся боль, вся тоска, всё предчувствие скорой смерти у неё идут настолько от сердца, что от этого режет в глазах. К концу спектакля, когда Катерина, вопреки всему, не бросилась с обрыва, а покинула зал по длинному постаменту, по краям которого золотились металлические кувшинки, чтобы потом появиться и, тихо улыбаясь, задёрнуть занавес, оставив за ним скорбных и поражённых жителей Калинова, я обнаружила себя с очень мокрым лицом и дрожащими губами. Сказать, что эта "Гроза" попала в меня разрядом — не сказать ничего. Это точно один из наиболее впечатливших меня спектаклей текущего года, если не всех моих театральных лет вообще.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

22:09 

Erinnerungen

Жить ой. Но да.
Двадцать четвёртый день рождения прошёл, и стартовал мой очередной личный год. Позавчера вернулись из Питера, где его и отмечали, и если вчера день был полон абстинентного синдрома от закончившегося отпуска, то сегодня в сердце много спокойствия и очень-очень много нежности.

Жили в семи минутах пешком от Московского вокзала и двадцати минутах пешком от Большого драматического театра, в доме, где когда-то располагалась типография, в которой Достоевский печатал свои "Дневники писателя". В соседнем доме Радищев начинал черкать "Путешествие из Петербурга в Москву": куда ни ткнись, везде история. Испытывали на прочность свою клаустрофобию, слазив на подлодку. Забирались на ледокол "Красин", восхищались индустриальной красотой набережной лейтенанта Шмидта, красивой историей спасённой "Красиным" итальянской экспедиции и неразумной (после подлодки-то) тратой пространства на корабле. Сидели в старой коночке и троллейбусе-аквариуме, зайдя в который, моментально оказываешься в серебренниковском "Лете". Пили много вина, куда без этого. Жмакали два десятка упитанных, сонных, тёплых котиков в котокафе Soulmate, которое случайно обнаружили по дороге в театр (— Меня кот после этого домой не пустит! — Они не мурчали, это не считается...). По заветам "Парфенона" праздновали день рождения в чудеснейшем "Тартарбаре", где тартары и правда такие вкусные, что это почти нелегально. Интуитивно забрели в безумно красивый кинотеатр "Родина" на Караванной, посмотрели "Climax" Ноэ, не поняли, с чего охуели больше — с фильма или с публики, которая своими непонятными флуктуациями почти половину сеанса повышала энтропию в зале.
А ещё Дима сводил меня на "Грозу" Андрея Могучего в тот самый БДТ (вообще удивительно парфёновский уикенд получился, конечно), и мне до сих пор всякий раз, как я об этом думаю, хочется реветь от восторга, обожания и благодарности. И "Гроза" восхитительная, и вообще.

Сердечко трещит и лопается; как легла в лужу слёз на "Богемской рапсодии", так до сих пор из неё и не встала, кажется.

Спасибо :heart:

@темы: Туристический блокнот, По моим венам течёт ванилин, Всем восторг, посоны!, В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым, Where I've been, What I've seen

23:09 

"Записки покойника"

Жить ой. Но да.
В субботу мы с perky Cole были на "Записках покойника" в СТИ, и это, пожалуй, первый на данный момент спектакль Женовача, который мне зашёл от и до, без каких-либо "но" и "а вот если бы". Идеально сошёлся материал, прекраснейший "Театральный роман", который этой весной привёл меня в восторг, внимательное и любовное его прочтение и блестящее исполнение. В частности, Максудова играет Иван Янковский; после "Тряпичного союза" и особенно "Дамы пик" я испытываю к нему самые нежные чувства, но в отношении главного героя "Записок", честно говоря, сомневалась — но Иван эти сомнения развеял очень быстро. Его Максудов, нервный фантазёр-суицидник, который не может не писать, но постоянно сомневается, что у него есть на это право таланта, совершенно замечательный.
С визуальной точки зрения "Записки покойника" ничем не выбиваются из ряда спектаклей, которые Сергей Васильевич делает вместе с Дамиром Исмагиловым и Александром Боровским: абсолютно та же вялая гамма белого, серого, коричневого, чёрного и хаки, что и в любой другой их работе. Но применительно к Булгакову, а именно интуитивному ассоциативному ряду, возникающему после "Белой гвардии", мне это кажется более уместным, чем в любом другом случае. И всё же интереснее всего не сценография, хотя и в ней хватает юморных моментов вроде критика Ликоспастова, вылезающего из секретера, в котором лежит злосчастная максудовская рукопись. С одной стороны, "Записки покойника" — очень благодатный материал для спектакля (театр любит ставить про театр), с другой — непростой вызов (роман Булгаков не закончил). Текст, к сожалению, обрывается там, где только-только начинаются репетиции многострадальной пьесы, и мне было интересно, каким же образом будет ставить точку в своём спектакле Женовач. Вышло хорошо, вышло законченно — и не в последнюю очередь потому, что его версию "Театрального романа" нельзя назвать спектаклем исключительно по этой книге. Это хорошо скроенная композиция из собственно "Записок", "Белой гвардии" и "Работы актёра над собой" Станиславского, это точка, в которой сходятся сразу несколько прямых: реальность Максудова, сомневающегося в её действительности, реальность Алексея Турбина и реальность Булгакова. Потому что в герое Янковского куда больше Михаила Афанасьевича, чем Сергея Леонтьевича, и те кошмары, в которых он существует, это только подчёркивают. К нему приходит Елена Тальберг и, ласково гладя по голове, зовёт Алексеем. Потом он сам приходит к директору Независимого театра Ивану Васильевичу, но это никакой не Иван Васильевич, а очень даже Константин Сергеевич, и далее, далее, далее...
Отличный ход сделан с артистами, которые играют Шервинского, Николку и Тальберг в первом действии, чтобы во втором превратиться в артистов, репетирующих роли этих персонажей. Во-первых, это здорово показывает, насколько по-разному один и тот же человек может воплощать одного и того же героя в зависимости от того, какую задачу перед ним ставят, во-вторых, это просто возможность полюбоваться экспрессивной, немного чрезмерной, но отлично передающей те или иные нюансы работы над ролью игрой Марии Курденевич и Дмитрия Липинского. Их ужимки выглядят очень смешно, потому что и сам Булгаков, будучи довольно невысокого мнения о методе Станиславского, даёт крайне ироничный взгляд на него — но это всё ещё тот случай, когда, взяв за основу скелет текста, на него наложили кучу слоёв и в итоге создали что-то прекрасное.
Но приятнее всего тот факт, что "Запискам покойника" при всей их женовачовской классичности хватает такого классного хулиганского настроя: чтобы Поликсену Торопецкую, чьим прототипом была секретарь Немировича-Данченко Ольга Бокшанская, играли сразу три артистки, превращая её в человека и парохода одновременно, чтобы директор и управляющий театра держали в руках бумажку с надписью "мы обиделись", чтобы большой, рыжий и безопасный Григорий Служитель на вопрос Максудова: "А этот человек там точно будет?" выходил в ватнике и ушанке и басовито говорил: "А точно будет!". И из всех этих мелких деталек складываются три часа действия, которое нигде не тормозит и не провисает и за которым очень интересно и весело наблюдать без желания посмотреть на часы. Из самой смешной и безысходной книги Булгакова в СТИ получился смешной, обаятельный и лишь только самую малость фаталистский спектакль. Очень-очень хорошо.


@темы: What I've seen, Where I've been, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

21:52 

"Офелия боится воды"

Жить ой. Но да.
Когда я читала пьесу Юлии Тупикиной, а читала я её аккурат накануне спектакля, я поймала себя на мысли, что она очень напомнила мне "С вечера до полудня" Виктора Розова. И там, и там семья как гнилой внутри, но целый снаружи зуб, муж и жена давно не любят друг друга (правда, в "Офелии..." жена ещё не успела сбежать, но уже готовится к этому событию), а целостность разрушающему дому сообщает только ребёнок — в обоих случаях сын. И вот когда я провела эту параллель, я подумала о том, что у спектакля будут все шансы пройтись по мне тем же асфальтовым катком, каким прошлась постановка Рузанны Мовсесян по Розову. Забегая вперёд, скажу, что в целом обошлось, но "Офелия боится воды" для меня всё же оказалась такой "Хурмой" 2.0. Её младшей сестрой, более лёгкой и не такой болезненной, но со сходной фоновой безнадёжностью.
"Офелия боится воды" заявлена как трагикомедия, но соотношение трагедии и комедии в ней (по моему субъективному ощущению) примерно 85:15. Да, немало классных ироничных и смешных словесных пикировок, за которыми легко угадываются диалоги реальной жизни — Юлия Тупикина хорошо слышит современность, и в противном случае, наверное, Марина Станиславовна ставила бы кого-то другого. Но сама история разваливающейся семьи, где страдающая от деменции бабушка смешивает в своей голове настоящий мир с сюжетом "Гамлета", родители не могут просто перестать мучить друг друга и разойтись, а ребёнок готов пойти и убить любовника матери (обиженный максимализм, но какой настоящий!) показалась мне тяжёлой. Безусловно, в ней есть свет тёплых чувств, но для меня решающим оказалось ощущение беспомощности. Потому что в среде чувств ты ничего не контролируешь, ты ни от чего не застрахован. Сегодня вы есть друг у друга в болезни и здравии, а завтра партнёр придёт к тебе и скажет: я тебя не люблю, извини, а люблю я другого. И в этом никто не будет виноват. И ничего нельзя будет исправить. Нельзя потерять то, что никогда не было твоим, но кому от этого легче. "— Она же уйдёт! — Она уже ушла".
Вместе с Наной Абдрашитовой (художница "Обращения в слух" в "Сфере") Марина Брусникина сделала спектакль, нарисованный простыми, понятными штрихами, одновременно грубыми и нежными. На сцене — несколько металлических кабинок для переодевания, которые вспомнит любой, кто хоть раз был на каком-нибудь отечественном пляже, неважно, морском или речном, и прозрачная мебель. Чемодан полон ракушек, которые потом сыпятся из подола бабушки Геры, светильники круглой формы, так чётко повторяющей лунную, по стенам и лицам плавают тени и лунные дорожки. Есть что-то от рамтовской "Русалки": бутылки синего стекла, зелень проросшего лука. Не хватает только запаха соли, но его можно додумать; в конце концов, сама-то история происходит в городской квартире, а не на морском берегу.
Очень интересно, что Наталья Тенякова и Дарья Юрская играют здесь не мать и дочь, а свекровь и невестку. Но по букве пьесы именно невестка оказывается единственным человеком, поддерживающим и подпитывающим то ли воспоминание, то ли фантазию пожилой женщины о её настоящей любви. Возможно, именно она именно этим её и губит — "Офелия..." даёт достаточно уклончивые указания, очень, кстати, в духе связанной шекспировской трагедии. Очень хорош Олег Тополянский в роли злоупотребляющего спиртным кардиохирурга-отца семейства, а также Павел Филиппов, играющий смешного рыжеволосого сына: подвижного, импульсивного, с очень внятными метаниями и переживаниями. Марина Станиславовна не в первый раз даёт путёвку в жизнь студентам — спасибо ей ещё и за это. У Павла была небольшая роль в "Макбете", но здесь ему поистине есть, где развернуться. И очень на своём месте Тенякова и Юрская. Мне кажется, им не хватало таких в меру прихотливых сюжетов, в которых они займут центральные позиции.
"Офелия боится воды" — история не беспросветная, а, напротив, воздушная и полупрозрачная. Кто-то воспримет её проще и искренне порадуется за женщин, которым посчастливилось испытать глубокое чувство, и за мальчика, который теперь встречается со смешной девчонкой. Но мне было довольно грустно — не той грустью, когда тебе остро и больно, а той, которая собирается в маленькую тяжесть и ещё на некоторое время остаётся с тобой. Судя по этому тексту, она пока что ещё у меня. Так что на ещё один сеанс "Офелии..." в ближайшее время я точно не готова.


@темы: What I've seen, Where I've been, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

18:44 

"Чапаев и Пустота"

Жить ой. Но да.
В прошлое воскресенье ходили с Димой на "Чапаева и Пустоту" в Практику. Тихонько попискиваем от восторга уже неделю и любуемся прекраснейшим стикерпаком по мотивам спектакля для телеграма. Вообще больше всего хочется крикнуть ЭТАЖИДИДЕНКО и убежать в закат, горланя "сила ночи, сила дня — одинакова хуйня", но это было бы слишком просто.
Это не первый спектакль Максима Диденко, который я видела, но после него у меня в голове, кажется, окончательно сошёлся пазл его режиссёрского метода. Стало понятно, откуда растут ноги у "Конармии", "Идиота" в Театре Наций и чего-то из того, что я ещё не успела посмотреть. Предпочитая работать не столько с текстом, сколько с тем, что скрывается за текстом — ощущениями, эмоциями, отпечатком времени и государства — он и тут остался верен себе. Неэкранизируемую причудливую вязь пелевинского текста он безжалостно порубил на куски, чтобы пересказать фабулу не языком текста, а языком тела. Вопреки логике это не просто не уменьшило способность зрителя въезжать в то, что ему пытаются донести со сцены, а придало "Чапаеву и Пустоте" какую-то дополнительную трёхмерность. Да и, конечно же, бессмертные пассажи вроде "сука" здесь уменьшительное от "суккуб" и "- А Россия где? - В беде, Василий Иванович..." всё-таки озвучиваются. Просто фокус не на слове. Потому что слово, повторённое много раз, теряет смысл — и с этим Диденко откровенно забавляется в первой и третьей частях спектакля — а вот многократно повторённое движение — нет.
Три акта — как три таблетки из нетфликсовского "Маньяка". Первая часть — напористая, громкая и алая: стадия проживания проблемы, безумный чад кутежа, сумасшедшие костюмы Гали Солодовниковой во всей красе и музыка Ивана Кушнира в исполнении брусникинцев (фактически отличный шанс послушать их группу Post-a-nova, хоть и в усечённом составе: Скворцов на барабанах, Любимов с саксофоном, Межевич на клавишах). Кушнир — это вообще просто полёт к звёздам на первой космической скорости, хотя авторы Афиши со мной тут не согласятся, мол, синтетический поп-рок — это для "Чапаева и Пустоты" слишком просто. А вот и нет, потому что слово "синтетический" тут ключевое: что такое эта история, если не синтез восточного и западного, безумного и серьёзного, сна и реальности на грани сна. Вторая часть — формулирование проблемы: неторопливый наркоманистый дзен в бело-жёлтых тонах с щебетом птичек и треском костра на заднем фоне, в котором Буткевич и Скворцов вместе со своим куратором Алексеем Розиным играют одну из лучших сцен романа в принципе, ту, где Володин вместе с двумя своими кентами ест грибочки на лесной полянке и рассуждает о вечном кайфе, источник которого находится внутри нас самих. Третья часть — попытка излечиться. Бело-синяя и холодная словно пахнущий хлоркой бассейн; река Урал, Условная Река Абсолютной Любви, тут никуда не течёт и превратилась в огороженный сеткой загон с белыми шариками, в котором исчезают артисты. Произошло ли исцеление на самом деле — вопрос, как и в романе, спорный. Петька вроде бы одевается и уходит из больницы, попутно выгоняя из зала и зрителей, но почему-то очень легко представить себе, что когда театр пустеет, он возвращается. Потому что Чапаев подмигнул ему — не из броневика, так из-за кулис. И все эти три цвета, красный, жёлтый и синий, дублируются и в антрактах: на висящих в холле экранах некий эксперт в области биологии и теологии по имени Евгений Керн с завидной словоохотливостью рассказывает анекдоты про Чапаева и Петьку и рассуждает о грибах и пустоте. При этом задний фон от перерыва к перерыву меняется, намекая, что будет следующим.
"Чапаев и Пустота" — для артистов очевидно очень затратный что физически, что эмоционально спектакль, но для зрителя это медитация на три с лишним часа. Если бы вся постановка была решена в той экспрессивной и избыточной манере, что и первый акт, было бы слишком, но по итогу после этого энергичного трамплина ты два следующих действия проводишь, свободно дрейфуя. И вместе с Петькой ищешь. где же твоё место в этом потоке, но ищешь без напряжения, с полным пониманием, что это место есть. А уже одна эта мысль очень терапевтична сама по себе. Безумно круто.

Теперь надо отвести Диму на "Конармию" :heart:

— А как зовут этого парня с грустными глазами?
— А какого из?..



@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

21:49 

***

Жить ой. Но да.
На этой неделе была одна из самых полезных штук в моей жизни: тренинг по ведению презентаций. Эйчары месяца 3-4 назад делали рассылку с курсами, на которые можно сходить, я увидела программу по публичным выступлениям и попросилась у начальницы. Она сказала: ебошь, ты же теперь ежегодные тренинги для департамента ведёшь, тебе ннада.
В общем, всё то, чего мне не хватило по ходу чтения книги Гандапаса, мне сполна додали здесь, на очном курсе.

Во-первых, было безумно круто узнать коллег с неожиданных сторон: кто-то, оказывается, хорошо разбирается в вине, кто-то практикует цигун, кто-то тоже любит театр, кто-то учился в Ланкастере. Я редко пересекаюсь с медиками, а здесь выпала возможность плотно пообщаться с ними на протяжении двух дней — и в итоге я обзавелась новыми знакомствами по диабетическому направлению, чему очень рада.
Во-вторых, у нас был совершенно замечательный тренер: человек с конфликтологическим образованием в анамнезе, очень умный, приятный в общении, с отличным чувством юмора и прекрасно умеющий объяснять. Лучшее подтверждение профессионализма лектора — как раз это, и здесь хватило уже первого часа, чтобы убедиться, что он может, умеет и практикует.
В-третьих, это были действительно полезнейшие два дня, очень чётко обрисовавшие, что я (с точки зрения публичных выступлений, офкос) умею делать хорошо, а над чем ещё предстоит поработать. Те невербальные вещи вроде позы, движения и мимики, на которые я мало обращала внимания раньше, здесь нам разложили по полочкам и помогли каждому нащупать нюансы, которые помогают держаться увереннее. И я неожиданно для себя осознала удивительно простую вещь, над которой совершенно не задумывалась раньше: любой акт общения — это тоже публичное выступление; зажимаясь и ограничивая активную жестикуляцию, которая мне свойственна, я сдерживаю себя, теряюсь и потому испытываю от общения только неполную радость.
Конечно, два дня — это довольно малый срок, чтобы радикально изменить какие-то устоявшиеся привычки с точки зрения ведения презентаций и сторителлинга (это, кстати, следующий шаг — с удовольствием бы сходила уже на курс по сторителлингу, возможно, даже и театрально-ориентированный), но полезный вектор у меня явно появился. Некоторые новые нужные привычки ещё предстоит внедрить, но уже понятно, что делать, а это здорово.

И, пожалуй, самое важное: я не просто справилась кое-как, я справилась очень удачно. Public talk — то, что я могу сделать своей по-настоящему сильной стороной. Ю гоу, гёрл, не проеби это.

@темы: Из жизни красных шарфочек, Всем восторг, посоны!, В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым

16:56 

"Человек из Подольска Серёжа очень тупой"

Жить ой. Но да.
У меня стойкое ощущение, что теперь я ещё очень долго буду приставать к близким с предложением сходить на последний спектакль Мастерской, и, полагаю, так оно и будет на самом деле.
"Человек из Подольска Серёжа очень тупой" занимал лидирующую позицию в списке театральных премьер, которые я ждала и жду в этом сезоне, и мои ожидания окупились. Во-первых, это новая работа Марины Брусникиной, которую я нежно люблю. Во-вторых, это новая работа старших брусникинцев, а старшие брусникинцы — одна из лучших трупп города. В-третьих, это последний спектакль, к которому приложил руку Дмитрий Брусникин, и я не знаю лучшего способа сказать ему "спасибо" за всё его творчество и педагогический труд, чем сходить в "Практику" на эту премьеру. В-четвёртых, в основе спектакля — две совершенно блестящие пьесы Дмитрия Данилова, пожалуй, одни из сильнейших русскоязычных вещей последнего времени, которые попадались мне на глаза. Читая "Человека из Подольска", я испытала щенячий восторг и долго думала, когда в последний раз я ощущала такую абсолютную любовь к пьесе с первой её строчки; Данилов очень классно играет с обыкновенными обстоятельствами, выворачивая их под необыкновенным абсурдным углом и в итоге формируя очень точный портрет современного среднестатистического россиянина. Действие "Человека из Подольска" происходит в отделении полиции, "Серёжи очень тупого" — в обыкновенной квартире, куда приходит троица курьеров. Но банальный сеттинг по щелчку пальцев превращается в увлекательное путешествие — и в первую очередь не столько во внутренний мир героев, сколько в себя. Нервные персонажи Данилова, которые с трудом выдерживают отсутствие логики в происходящем, которых ощутимо коротит от того, что с ними происходит и что они не в силах понять, бесконечно далеки от классических героев, и очень часто куда больше симпатии вызывают те, кто погружает их в происходящее. И это тоже интересно.
Пожалуй, самое важное, что нужно знать про этот спектакль — это то, что "Человек из Подольска Серёжа очень тупой" является образцом очень доброго (действительно доброго!), безопасного и живого театра, который выходит за пределы сцены и активно взаимодействует со зрителем. Художник Савва Савельев обещал, что спектакль начнётся уже на подходе к "Практике" и что каждый станет наблюдателем и одновременно объектом наблюдения — и, по сути, так и есть. Но любое вовлечение зрителя в действие происходит тактично и аккуратно, ни артисты, ни режиссёр, ни художник не ставят перед собой цели как-то шокировать и эпатировать пришедших (ну, ладно — эпатировать не больше, чем любым другим спектаклем "Практики"), у них очевидно другая задача — исследовательская. Чего стоит один только составленный по мотивам пьес опрос, который предлагают пройти на входе в театр и в антракте. Про антракт вообще стоит сказать отдельно: спектакль идёт на двух сценах одновременно, за вечер две пятёрки артистов играют свою историю дважды — а зрители переходят из одного зала в другой. С какой истории начнётся просмотр, решает администратор за стойкой, надевающий на твою руку браслет определённого цвета. И в антракте брусникинцы не дают заскучать и расслабленной тушкой плюхнуться на лавочку: разучивают со зрителями гимн Москвы (и то, как образно и голосисто это делает Михаил Плутахин, просто стоит увидеть хоть раз), играют в города, учат танцу мозга (Пётр Скворцов и Алексей Мартынов прекрасны как рассвет) — все активности также почерпнуты из пьес. Вы делаете эти глупости вместе, и грань между небожителями на сцене и простыми смертными уничтожается: вы все — просто весёлые люди, которые искренне влюбляются в то, что происходит здесь и сейчас. А потом антракт заканчивается, и начинается вторая пьеса... но на брусникинцев уже не получается смотреть теми же глазами, что и раньше, потому что за антракт между вами вырастают какие-то хорошие ниточки, которые помогают воспринимать их уже как родных.
Хотя создатели спектакля и уверяют, что очерёдность просмотра не влияет на общее впечатление от увиденного, я бы всё же предпочла сначала посмотреть "Серёжу", а уже потом "Человека из Подольска". Потому что "Серёжа очень тупой" в прочтении Марины Станиславовны и Саввы Савельева на последних минутах становится эталонным триллером с мистическим элементом и неприкрытым религиозным подтекстом, а "Человек из Подольска" — это правда почти милая история про борьбу с серостью. Но в общем и целом ощущение детского счастья после просмотра, думаю, возникнет действительно независимо от очерёдности.
"Человек из Подольска Серёжа очень тупой" не требует какой-то специальной подготовки к просмотру, даже необязательно знакомиться с пьесами — возможно, смотреть "чистым листом" будет ещё веселее. Единственное, что нужно знать наверняка — это цвет стен в своём подъезде. Ну и, возможно, кто такие Einstürzende Neubauten — хотя это уже опционально. Восторг.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

20:26 

"Человек из рыбы"

Жить ой. Но да.
Открыла сезон новым спектаклем Юрия Бутусова. С сентябрём всё вообще будет очень забавно, это месяц имени разнообразных людей: "Человек из рыбы" был позавчера, а "Человек из Подольска Серёжа очень тупой" будет через две недели.
Тот факт, что Юрий Николаевич в этот раз работал не с хрестоматийным классическим материалом, а с современной пьесой, в различных выражениях подробно обсудили ещё на стадии репетиций, поэтому лишний раз останавливаться на этом моменте я не хочу. Интересно другое: несмотря на то, что текст Аси Волошиной и её сюжет, судя по разговорам в зале, знаком немногим, "Человек из рыбы" умудряется быть самым прямолинейным и наименее метафоричным бутусовским спектаклем. То есть вся традиционно бутусовская атрибутика на месте: брюнетки с мокрыми распущенными волосами, безумные танцы, безупречный подбор саундтреков, дамы в мужских костюмах с подтяжками и мужчины в женских платьях, чёрно-белая гамма с вкраплениями красного, льющиеся потоки воды и дым, голые стены — но в отношении текста, который произносят артисты, в этот раз накручено меньше всего. Скорее всего, потому, что с накрученностью успешно справляется и сама пьеса. "Человека из рыбы" очень сложно читать в силу изрядного количества причин — из-за персонажей, которым трудно сопереживать, ведь они буквально ничего не делают, а только говорят (серьёзно: все события пьесы, что-то меняющие в укладе существования героев, происходят за кадром), из-за формы второго действия, в котором три женских монолога происходят одновременно, из-за издевательского финала, который просто не ставит перед собой цели ответить хоть на один вопрос, наконец, из-за обилия поднятых тем — поднятых зло, ядовито, горько. Тем не менее, пока я читала, я думала о том, что если правильно произносить этот текст, то он заиграет с безупречностью исполняемой именитым оркестром сложносочинённой композиции. И произошло именно это. "Человек из рыбы", со всей его неподъёмностью и любимой режиссёрской забавой под названием "а теперь мы повторим эту фразу ещё пару-тройку раз, потому что почему бы и нет", звучит как музыка. И это — заслуга титанических усилий что Бутусова, что его артистов, и особенно идеально синхронизированных артисток, на своих плечах держащих всё огромное второе действие.
Чем больше спектаклей Юрия Николаевича я смотрю, тем чаще прихожу к мысли, что у него нет героя, но есть героиня. Особенно очевидно это становится в тех работах, где играет Лаура Пицхелаури или Александра Урсуляк. Здесь героя тоже нет, зато героинь целых три: в компанию к Лауре он взял Елизавету Янковскую и Надежду Калеганову (я уже говорила, что это отечественная Алисия Викандер? Даже если говорила, не грех повторить ещё раз). Тем не менее, больше всего, пожалуй, меня впечатлил бенефис Андрея Бурковского. Сказал бы мне кто лет десять назад, что рыжий из квновского "Максимума" вырастет в по-настоящему классного, серьёзного драматического артиста — я бы не поверила, а он взял и вырос. Бутусов ему здесь отдал не просто роль экспрессивного француза-антрополога Бенуа с очаровательным акцентом; Бурковский играет ещё и проводника в этот причудливый мир, который автор и режиссёр рисуют совместными усилиями. Проводника со свечой, рассказывающего о "Ностальгии" Тарковского. И выбор этого фильма абсолютно логичен, понятен и очевиден. Среди бездны взглядов на мир — что современный, что прошлый — именно ностальгии и рефлексии отведены главные роли. Ностальгии по тому, что уже никогда не произойдёт, и рефлексии на краю апокалипсиса.
Как всегда насыщая спектакль ироничными, гиперболизированными деталями (чего стоит одна сцена с брелком для ключей в виде коровки в первом действии), Бутусов в итоге снова делает высококачественную драму. Для этого, как ни крути, тут все условия текста-первоисточника. "Человек из рыбы" — история довольно пугающая: миграционная политика, любовь к стране, умирающие и умершие государства, отношения между мужчиной и женщиной, детские кошмары, вырастающие во взрослые беды, наконец, переживания о том, как будет жить в этом мире маленький человек, которого ты туда принёс — это ещё далеко не полный список того, о чём здесь говорят персонажи. Но вместе с этим, обрушивая на зрителей монологи, которые вполне могут придавить с собой, обрушивая чувство безысходности, обрушивая голос Лауры, говорящей про маленькую Одри, которой сейчас делают санобработку, Бутусов в итоге всё-таки дарит маленькое чудо. Не в финале, а после него. Вспоминая трижды повторенный в ходе спектакля монолог про Париж, смешавший в себе политику, романтику и сказку о Крысолове, невольно думаешь о том, что после всех этих прекрасных мыльных пузырей с тобой останется только чувство неизбежного краха... но именно в этот момент ты счастлив, как ребёнок, и готов послушно бежать на сцену, если тебя вдруг поманят.
А ещё "Человек из рыбы" — это, наверное, самый красивый спектакль Юрия Николаевича. Но это я, кажется, говорю после каждого его нового спектакля. Здесь у меня несколько раз захватило дух до табунов мурашек, бегающих по спине — от финала первого действия, от финала второго, от водопадов в сочетании со скрежетом рушащихся конструкций, красных беретов, белых шаров и мыльных пузырей. Да и хотя бы от того, как Бутусов здесь рисует огонь: звучит треск поленьев, Бурковский опускает ладони в ведро, вынимает их, измазанные красной краской, и начинает рвать на куски газету. В "Человеке из рыбы" нет той избыточности простых вещей, что есть в других его спектаклях — и это тоже кое-что новенькое.
Испытание ли это? Да, разумеется, и в особенности — для того места, на котором сидят. Но стоит ли это пережить, и пережить до конца? Я думаю, что стоит. Да что там; почти уверена.


@темы: What I've seen, Where I've been, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

18:53 

***

Жить ой. Но да.
Вернулись из Амстердама — пришла пора возвращаться и в соцсеточки.

Уже несколько дней в Москве, и испытываю по этому поводу странную смесь эмоций с невозможностью идентифицировать все составляющие. С одной стороны, мне безмерно жаль, что поездка закончилась; с другой стороны, она была такой насыщенной, яркой, не без приключений (в частности, мы очень старались потерять багаж по прибытии в Схипхол), но с почти 100%-ной реализацией всех задумок, что грех жаловаться и бубнить. Это было чудесно. Не только потому, что я очень комфортно, что психологически, что в языковом смысле, чувствую себя в Нидерландах, и Амстердам — определённо из числа моих городов, где мне уютно, радостно и безопасно; и не только потому, что мы не стали гоняться за классической туристической программой и составили её по своему усмотрению, забив на Рейксмузеум и дом Анны Франк, но включив в список зоопарк, фантастический музей Micropia и маленький музейчик с невероятно лиричным названием Ons' Lieve Heer op Solder — Наш Господь на чердаке: там в обычном доме под крышей скрывается настоящая католическая церковь, маленькая, но очень красивая. Спасибо моему дорогому спутнику за это путешествие :heart:

Не знаю, дозрею ли до подробного рассказа по адресам-паролям-явкам нашей поездки — скорее нет, чем да. Но худо-бедную фотопись этих дней можно прочекать в инстаграме.

@темы: Туристический блокнот, По моим венам течёт ванилин, Всем восторг, посоны!, В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым

21:13 

***

Жить ой. Но да.
Если совсем тезисно: всё красиво, хорошо и вкусно, я в отпуске, через четыре часа вставать, чтобы ехать в аэропорт, до отбытия успели попасть на "Времена и эпохи", а потом справили день рождения Димы в Фаренгейте, и там снова гастрономические чудеса (и даже десерт, который мне можно!) и классные официанты.

Всё, что я сказала и не сказала, ты и сам отлично знаешь :heart:


@темы: В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым, Всем восторг, посоны!, Едабельное, Из жизни красных шарфочек, По моим венам течёт ванилин

01:04 

***

Жить ой. Но да.
Вспоминаю свою жизнь в последние, скажем, года три-четыре и сравниваю с жизнью в этом году. Разница уничтожающе колоссальна: где раньше я бесцельно билась головой об лёд, не понимая, кто я, зачем я и чего хочу, там сейчас я спокойно и уверенно, хотя и дьявольски медленно, двигаюсь вперёд. Я до сих пор не могу дать всеобъемлющий ответ на эти вопросы — кто я, зачем я, чего хочу — но определённо стала ближе к разгадке и продолжаю знакомиться с самой собой. Каждый день удивляюсь тому, что можно просыпаться и радоваться новому дню, смотреть в зеркало и улыбаться той барышне, которую я в нём вижу, получать удовольствие просто от того, что я — это я. Перестать отделять телесное от духовного, заботиться об обеих составляющих и всерьёз поверить в то, что в человеке всё должно быть прекрасно. Я наконец-то воспринимаю себя как единое целое — и больше не испытываю ни стыда, ни чувства вины за то, что делаю с собой. Потому что понимаю, что делаю что-то правильно, а за правильное невозможно себя обвинять.
Раньше казалось, что если вырулишь на ту-самую-дорогу, то на ней всё обязательно будет легко и просто. А если ты сталкиваешься с препятствиями, значит, дорога всё ещё не та. Хуйня это всё; и на верном пути есть и будут сложности, сомнения и периодические вопросы "там ли я, где надо", "с теми ли я, с кем надо" и "делаю ли я то, что надо". Я отвечаю: да, да и да. И я сама — тоже то, что надо.
Можно корить себя за то, что я потеряла несколько лет полнокровной жизни — а можно поблагодарить себя за то, что я не потеряла несколько десятилетий. Я выбираю второй вариант.

Весы показали минус двадцать (и это не конец пути). У меня больше нет юбки-карандаша и джинсов, которые я не теряю при ходьбе, но есть такая жгучая благодарность своему телу, которую я не чувствовала никогда прежде. Потому что моё тело становится сильнее, крепче, здоровее, и потому что оно, если вдуматься, способно на невероятные вещи. Сейчас я всё ещё объективно больше, чем когда худела в прошлый раз, но тот кайф, который я испытываю от самой себя, перекрывает вообще всё. Я меняюсь из любви и заботы о себе, и теперь я понимаю, что их степень не зависит от цифры на весах. Всё наоборот, и сама эта цифра — зависимая переменная.

Осталась последняя рабочая неделька перед большим двухнедельным отпуском, и хочется надеяться, что никакого апокалипсиса за эти пять дней и за четырнадцать дней моего отсутствия не случится. Школа жизни под названием "человек-отдел" закончилась благополучно — я со всем справилась. Пожалуй, ничто не поддерживает моё самоуважение так сильно, как понимание того, что я с каждым днём становлюсь всё более хорошим специалистом, старательно вникающим в своё дело и способным нести ответственность за своё направление даже в отсутствие коллег.

Гостиница забронирована, билеты в Амстердам выкуплены, временной слот в музей Ван Гога выбран. Мы едим протеиновое мороженое и обсуждаем, что возьмём с собой. Кот сидит у Димы на коленях и мурчит как маленький, но очень гордый трактор. Во мне столько счастья и благодарности за всё, что со мной происходит, что мне хочется плакать.

@темы: По моим венам течёт ванилин, Из жизни красных шарфочек, Домашняя философия, Всем восторг, посоны!, В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым

22:21 

***

Жить ой. Но да.
Вернулась из Уфы, классно перезагрузив себе мозг: это были уютные, ленивые, вкусные и весёлые пять дней. Короткое описание:
— Давайте сходим на «Человека-муравья», стекла пожрём!
— Давайте! А потом мы включим Хэви Рейн и будем по стеклу ползать!

...да, спустя почти три года я опять звезданулась в котёл имени Хэви Рейна, как это плохо, как это хорошо, желание пойти в ТЦ и орать там ДЖЕЙСОООН выкручено на максимум, желание дописать-таки свои 17 драбблов по концовкам — вообще космическое.

На самом деле, очень хочу сказать спасибо всем уфимским и поблагодарить дайри за то, что благодаря им у меня такие чудесные друзья, такая прекрасная лента и такой волшебный бро. Вы космос :heart:

@темы: Туристический блокнот, Орхидеи и пахариты, Twins Project!, В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым, Про тех, кто близко и далеко, Всем восторг, посоны!

20:55 

Вести с полей

Жить ой. Но да.
Ушла в недельный отпуск: последний месяц был очень напряжённым, неделя после отпуска тоже обещает быть не сахарной, поэтому сейчас девять дней перезагрузки будут крайне кстати.
Завтра ранним утром улетаю в Уфу, кот остаётся на Диму. Даже не знаю, за кого из них я волнуюсь больше. На самом деле, вообще не волнуюсь, потому что они оба замечательные, и иногда мне правда кажется, что Диму кот любит больше, чем меня.

Сегодня были на выставке Бэнкси в ЦДХ. Дима как-то обмолвился, что хочет сходить, а спустя пару недель после этого упоминания на меня свалилась реклама билетов ещё в предпродаже. Я думала недолго — вернее, не думала вообще — и, следуя указаниям своего внутреннего чувака с пейсами, купила два билета и сэкономила целых двести рублей, хуррей! Сегодня, наконец, выбрались. Возможно, я сподоблюсь разродиться каким-то более-менее объёмным комментарием, но пока скажу, что выставка — совершенный восторг как с точки зрения количества привезённых работ, так и с точки зрения организации пространства. Очень крутые решения с кнопками голосования, круговой панорамой и тематическими залами: социум, война, полиция, любовь и надежда (угадайте, где работ меньше всего). Для меня главный вопрос выставки, а именно "гений или вандал" — это что-то из разряда "кислое или мягкое", потому что первое не исключает второго. Но Бэнкси крайне крут хотя бы в силу своей иронии, плодовитости и способности к созданию мощных социальных проектов вроде отеля Walled off в Палестине.
А выход, как и полагается, через сувенирную лавку. Кстати, очень рекомендую перед посещением выставки посмотреть одноимённый фильм: во-первых, это живая и смешная летопись стрит-арта, во-вторых — лента про интересный вопрос о том, что считать искусством и как бездарности оказываются способными хайпануть на отличненько. То, что выставку к посещению я рекомендую просто неистово, и так понятно.

Вообще очень хороший день, и если смежить веки, начинает казаться, что ощущаешь — всё: вкус, запах, звук — каждой клеточкой тела, и всё это почему-то подкатывает к глазам и переваливает за ватерлинию. Чувствую себя очень живой сегодня.
Хотелось бы, чтобы надолго.

@темы: По моим венам течёт ванилин, Домашняя философия, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

19:27 

"Утопия"

Жить ой. Но да.
У меня всегда были определённые проблемы с восприятием спектаклей Марата Гацалова: вроде бы всё хорошо, интересно и качественно, но не то. Даже "Дыхание", как бы сильно оно меня ни напугало, в основном было таким мощным из-за первоисточника Дункана МакМиллана, а не из-за прочтения этой истории Гацаловым и Ксенией Перетрухиной. Но вот "Утопия" — это что-то совершенно другое, какой-то новый уровень. Жёсткий, как ивовый прут, простой, изящный, страшный, гениальный спектакль. И если "Дыхание" было про ужасы личного, то "Утопия" — про ужасы общественного.
"Утопия" Михаила Дурненкова (и тут, кстати, семейный подряд: Михаил — супруг Ксении Перетрухиной) — прямолинейная, словно удар в лоб, метафора жизни в нашей стране. Впрочем, и метафорой это можно назвать с натяжкой — всё проговаривается честно и без купюр. Конфликт завязан на появлении загадочного московского бизнесмена, эдакого современного Воланда, которого с присущим ему естественным спокойным лоском играет Андрей Соколов, в некой глубинке, где в девяностые была рюмочная "Утопия": плохое пиво, безвкусная обстановка, Аркадий Укупник и Наташа Королёва. И этот бизнесмен твёрдо намерен заведение возродить: у него есть деньги, есть не всегда законные рычаги воздействия, есть власть. Это задание он отдаёт местному алкоголику Лёхе (Леонид Тимцуник, тот удивительный гуттаперчевый актёр из обеих версий машковского "№13"), который хочет взять в подельники бывшую жену и взрослого сына. В этом месте социальные проблемы схлёстываются с семейными — и воронка закручивается.
Как положено любой хорошей пьесе, "Утопия" очень многослойна и намечает большое количество вопросов, на которые она не торопится отвечать лично. Театр Наций заявляет её как способ исследовать то, цитата, "изменились ли мы с 90-х, возможно ли сегодня вернуться назад", но мне это кажется несколько упрощённой постановкой вопроса. Как жить в нашей сегодняшней стране, как жить рядом друг с другом, как жить, когда вертикаль власти — это человек прямоходящий, а простые смертные — люди ползающие — вот о чём "Утопия". Причём последняя формулировка тут приобретает буквальное сценическое воплощение: большую часть спектакля артисты проводят, лёжа на полу и двигаясь и имитируя движение в горизонтальной плоскости. В это время зрители смотрят на их отражение в огромном зеркале, наклонённом над сценой. Красиво, сюрреалистично — невозможно, это, наверное, лучшая работа Ксении Перетрухиной, это уже какое-то королевство кривых зеркал, где по ту сторону стекла всё перевёрнуто и извращено.
Марат Гацалов не упрощает актёрам жизнь: свет в "Утопии" такой, что даже из писаного красавца сделает инфернального уродца, а необходимость работать лёжа и периодически в темноте — физически непростая задача. Но и зрителя он тоже не щадит, потому что как бы интересно ни был решён спектакль, он в первую очередь остаётся мощной и трудной историей про нашу страну. Мы можем лучше, говорят герои. А лучше не надо, надо — как было, отвечает их работодатель, превращая их в рабов, работающих исключительно на удовлетворение его прихоти. Несколько раз по ходу спектакля возникает ощущение ложной концовки, что уж вот здесь-то чудо или произошло, или скоро произойдёт — но потом тропинка изгибается, и герои, вставшие с пола и превратившиеся в людей, ложатся обратно на пол. Чёрная вертикаль — и рядом с ней три лежащих полосы. Белая, синяя, красная. Красноречивее некуда.
Можно было бы упрекнуть Дурненкова в нарочитой стереотипизации персонажей: здесь есть алкоголик, женщина, нашедшая отдушину в вере, и молодой гей-наркоман. Но самое интересное в "Утопии" — не сами герои, а их подчас вполне неординарные взаимодействия друг с другом. Особенно в настоящем финале — но тут уже без спойлеров.
В моём любимом "19.14" в одном из зонгов, когда французы и немцы едут на войну, есть такие строки: спи, Россия, что сказать тебе? Не проснись, Россия, спи. "Утопия" — это ощущение как раз такого тяжёлого сна, после которого просыпаешься с гудящей головой. Это очень хороший спектакль, и я обязательно к нему вернусь. Но послевкусие его слишком непростое.


@темы: Тиятральное, What I've seen, Всем восторг, посоны!, Where I've been

20:59 

"Лето"

Жить ой. Но да.
Ну, и про "Лето". Правда, тут вся моя возможная объективность машет мне ручкой и исчезает, ничего не могу с собой поделать. Я испытываю самые тёплые чувства к творчеству Кирилла Семёновича Серебренникова, правда, до недавнего времени я ограничивалась всё же его театральными работами. А тут наша любимая "Звезда" приурочила к выходу "Лета" ретроспективу его фильмов, и во вторник мы сходили на "Ученика", а в субботу — на "Лето".
Два его последних фильма — диаметрально противоположные, из общего там, кажется, один Саша Горчилин в трусах. "Ученик" — холодный, чёткий, при всей его эмоциональности, яростности и даже некоторой театральности очень трезвый и изумительный визуально: все эти прекрасные планы, в которых персонажи зажаты в крохотные кусочки пространства, очень хороши. "Лето" красиво совсем другой красотой. Оно — одно чистое ощущение жизни, очаровательного сумасбродства, твоего и чужого пульса, дыхание времени и музыки. Рыхлое, неровное кино — как не может не быть неровной кардиограмма живого человека. Трезвости и разумности в нём нет вообще, и разумом его смотреть не получается. Но если уж ты словил ту волну, на которой существуют его персонажи, "Лето" попадёт тебе в самое сердце и никуда оттуда не уйдёт. Со мной получилось именно так. Я думаю о нём уже неделю и всякий раз испытываю удивительную любовь и нежность не только к фильму, но к себе, людям вокруг меня, жизни вокруг меня. Испытываю желание жить. Потому что это кино не про ленинградскую музыкальную тусовку восьмидесятых, не про Виктора Цоя и супругов Науменко. Оно про то, как оглушительно здорово быть живым.
"Лето" ни в коем случае нельзя назвать байопиком и смотреть как байопик. Здесь нет главного героя, им с одинаковым успехов можно назвать любого из троицы Майк-Наталья-Виктор; у фильма вообще нет цели достоверно показать события и взаимоотношения между ними, это миф и фантазия. Оно скорее про трёх персонажей, которых зовут Майк, Наталья и Виктор — и как только ты это понимаешь, становится удивительно просто. "Лето" смотришь не головой, а внутренностям, и иногда не столько смотришь, сколько слушаешь. За два часа, кажется, нет ни одного мгновения тишины: песни, музыка, разговоры, крики чаек и мяуканье. Поразительным образом от этого не устаёшь, а только лишний раз уже буквально всем телом, всей кожей начинаешь ощущать биение окружающего мира.
Это кино не про ужасы советской власти и не про политику. Никаких ужасов нет, а государство появляется здесь как необходимое зло, выдергивающее персонажей из зоны, в которой они существуют, как это было с приятелем Цоя, ушедшим в военкомат и исчезнувшим из истории. Это не про противостояние общества и человека, а про людей, которые хотят любить, мечтать, петь, разбивать носы, ломать троллейбусы, везти чашку кофе через весь город — а всё остальное неважно.
Здесь фантастически смотрятся песенные вставки, сделанные в формате клипа. И низкий поклон артистам: к бессменным Саше Горчилину, Филиппу Авдееву и Юлии Ауг здесь добавились невероятно органичный в роли Майка Рома Зверь, прекрасный Тео Ю, трогательная Ирина Старшенбаум и наш обожаемый Александр Кузнецов, пожалуй, один из главных театральных анархистов своего поколения. "Лето" доделывалось и монтировалось в жутких условиях. Но в итоге, в отличие от религии и политики, оно, как и музыка в нём, как и положено заглавному времени года, объединяет, а не разъединяет.


@темы: Синематографии, Всем восторг, посоны!, What I've seen

Papier kann so geduldig sein

главная