• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: всем восторг, посоны! (список заголовков)
21:28 

Дыбрёночек

Быть, а не казаться.
Пока эта днявочка не превратилась окончательно в одно только кладбище театральных рецензий, к чему она движется бодрым и деловитым шагом, напишу о другом хорошем из жизни. Его внезапно много.

1) В прошлый понедельник мы с Димой сходили на юбилейный концерт Советчика, и после четырёх часов прослушивания едких стихов князя Вацлава, томно-печального (ладно, не всегда) вокала графа Константина и дивных арий примы Анны меня придавило любовью к этому коллективу с утроенной силой. Честное слово, не всегда и не во всём разделяю их взгляды и то, что они делают в формате паблика с мемасиками, но на музыкальном каверном поприще равных им в моём сердечке нет.
Всё думаю, когда меня начнёт тошнить от "1917", что от спектакля, что от песни, но пока нет — и это хорошо.

2) Две недели назад коллеги подошли ко мне и сказали: Катя, нет времени объяснять, но в среду ты идёшь с нами на встречу с дистрибьюторами и выступаешь там со своей берлинской презентацией по фармаконадзору. За следующие несколько дней я неоднократно успела охуеть, озадачиться, поправить презентацию с учётом особенностей внешней аудитории, радостно повздыхать над тем, что не кто-то там, а именно я указан в программке как выступающее лицо, и таки сходить на эту встречу.
Во-первых, в Марриотте на Тверской очень красиво, а в его географии я начала ориентироваться практически сразу же, что для такого топографического кретина как я просто успех.
Во-вторых, дико приятно начать осознавать себя маленьким специалистиком в чём-либо: когда к тебе подходят люди и задают вопросы по той сфере, которой ты занимаешься, а ты понимаешь, что тебе есть, что им ответить, ты чувствуешь уверенность внутри и уважение снаружи. Это здорово.
В-третьих, выступить перед дистрибьюторами, а потом пойти с ними пить — это уровень неловкости, примерно схожий с "прочитать студентам лекцию и пойти с ними в клубешник". Нет, у меня не было такого экспириенса а жаль, но примеры, как мне кажется, схожие. Впрочем, пару-тройку бокалов спустя неловкость исчезает, ещё через пару часов ты находишь себя в объятиях уральских женщин, которые говорят тебе, как рады знакомству с тобой, директор департамента подмигивает тебе через стол, а руководитель соседнего отдела со смехом говорит, что ты влилась. А ведь и правда — влилась.
В-четвёртых, руководитель отдела птицеводства, которого я безмерно уважаю как совершенно потрясающего оратора (вот правда, мало кого в своей жизни я слушала с таким удовольствием: человек не только является классным профессионалом, но также умеет прекрасно держать аудиторию и вообще полон харизмы) сказал мне, что после Берлина это он настоял на том, чтобы меня взяли на эту встречу и чтобы с презентацией выступала именно я. Я просто растаяла в этот момент и до сих пор, вспоминая об этом, чувствую, как моя морда расплывается вширь. П — признание.
После Берлина по-настоящему чувствую, что меня приняли в семью.

3) В пятницу ко мне приехали Жуля с Птичкой. Этот неловкий момент, когда ты думаешь о том, куда отвести дорогих гостей, раздумываешь над баром, Зарядьем, музеем космонавтики... а в результате вы ходите в театр, едите пиццу, роллы и лапшу из доставки, придумываете песню про Миронова, шатаетесь по квестам и рубитесь в настолки :lol: но какая, в самом деле, разница, что делать и куда ходить, когда смысл в том, с кем ты это делаешь.

Ну и немного прекрасного Константина напоследок, ибо нет ничего, что прекрасный Константин не сделал бы лучше.

@темы: "Это саундтрек к нашей жизни", Mudak and proud!, В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым, Всем восторг, посоны!, Молоко и мед, Про тех, кто близко и далеко, Скопипастчено, Чудеса в решете

21:54 

"Светлый путь. 19.17"

Быть, а не казаться.
Итак, третий спектакль Саши Молочникова. Хочется написать так, чтобы всё было чётко, правильно, объяснимо, но... но вот как его спектакли, с каждым разом всё более погружающиеся в разухабистый хаос, смотришь сначала сердцем, а уже потом головой, так и реагируешь на них. Проще всего, конечно, было бы стереть всё, что уже написано, капсом напечатать АААААА и на этом закончить. Но попробуем.
Мне очень нравится мысль, высказанная Олегом Павловичем Табаковым в предисловии к спектаклю. Она о том, что таких как Молочников называют "непоротым поколением". И это просто идеальная характеристика, я произношу её с восторгом и восхищением: то, что делает Саша — нечто бесстрашное, безумное, классное. Такое можно создать, только находясь вне рамок каких-то принятых суждений и условностей, не думая о том, что за это могут наругать и шлёпнуть по попе. И, на самом деле, вполне возможно, что пороли это поколение — пороли, но чувство внутренней свободы так и не выбили. И это — тоже метафора.
"Светлый путь" опять невозможно воспринимать сугубо историческим спектаклем. Всё дальше уходя от побуквенного цитирования исторических фактов, Молочников показывает их сквозь призму, преломляя, а где-то, не побоюсь этого слова, и искажая. Но во всём этом он умудряется пальцами ухватить суть, а потом начать дерзить, насмешничать... и понимать, не осуждая. У него есть чудесное свойство не обвинять, правые и виноватые в его спектаклях отсутствуют как класс, а вот живые люди (да и не совсем люди тоже) заполняют собой всё пространство. И пространство в "Светлом пути", к слову, велико и масштабно как никогда. "1914" и "Бунтари" всё-таки очень камерные спектакли, и Малая сцена подходит им куда больше. А вот "1917" совсем иной, ему нужен простор, чтобы лихо катиться по нему, сотрясая зрительный зал. Куда несёшься ты, Русь? Да, да.
Соблазнительно было бы сказать, что это спектакль о революции. Но революция — вершина айсберга или, если угодно, тот спусковой механизм, который раскручивает уже более глубокие темы. "Светлый путь" — это миф, притча о сверхчеловеке и столкновение утопии и антиутопии на одной сцене. Здесь библейская тематика (человек-машина Макар, пекущий хлеб животом, чтобы накормить голодных солдат — чем не местный мессия?) удачно сочетается с идеей уберменша, рождённого там, где старое поколение схлестнулось с новым. Этот уберменш должен вобрать в себя всё лучшее от прошлого и настоящего и создать-таки то будущее, где сметану будут черпать из облаков... но версус между ожиданием и реальностью здесь как-то особенно обиден: отчётливо видишь, что люди семнадцатого года — измождённые ослики, бредущие за морковкой, которую им никогда не получить. Но есть искра у них в глазах: где безумная, где сердечная, где потухшая. Не раз и не два вспомнятся "Мы живые" Айн Рэнд, особенно на сценах с Голицыной (потрясающе отрешённая и разбитая Дарья Юрская) и Басом Его Величества (Алексей Вертков), у которого в прямом смысле из-под ног уходит всё привычное устройство его жизни. Но я не вижу смысла до хрипоты спорить про белых и красных, особенно если учесть, что, как и в "1914", белые, красные, французы и немцы — это скорее условность, какие-то ориентиры, расставленные как столбики вдоль дороги. А дорога тут фигурирует даже в названии, и каждая минута пропитана движением. И это — тоже метафора. Ещё более буквальная.
Спектакль велик, смешон, страшен, абсурден, горек; он масштабен, он сочетает как монументальность архитектурного оформления Сергея Чобана, так и красоту слаженной работы многих десятков людей. А ещё, если говорить начистоту, он о новой для спектаклей Молочникова теме— о мужском и женском. О любви преподавательницы-смолянки и простого парня, который "Войну и мир", конечно, не читал, и благих намерениях, которые заводят в ад. Это ведь так мало, так просто: хотеть жить честно, любить свою женщину, намазывать сметану на хлеб. Это так понятно: сражаться ради исполнения твоих желаний. Но вот снова тебе дают задание, ты, с каждым разом чертыхаясь всё сильнее и сомневаясь всё больше, идёшь его выполнять, видишь только кровь и ярость... а она ждёт тебя — и видит то же самое. И можно было бы сказать что-то обвинительное про патриархальное общество, про гендерные стереотипы, но идея не про то, а про войну, которая из общей превращается в частную, разделяет людей и отбрасывает их далеко друг от друга, и любовь превращает в ненависть.
И, конечно, "Светлый путь" не был бы таким мощным, не будь в нём таких актёров. Артём Быстров, снова играющий где-то на грани физических возможностей, потрясающая Виктория Исакова, вернувшаяся в свою альма матер (такая нежная, изящная, сильная!). Артём Соколов в роли Троцкого — определённо находка: невероятно рада за него, чрезвычайно одарённый парень, который расцветает просто со второй космической скоростью. Наконец, роскошный андрогинный образ Паулины Андреевой, местный Мефистофель-Верник, который играет не Ленина, а Вождя (и после экватора понимаешь, чёрт возьми, как это правильно и чётко), и деловитая Крупская Ирины Пеговой. Никто из них не стремится к исторической достоверности или физическому соответствию, в фокусе вообще не это. Эмоции, догадки, свои собственные новые портреты — вот на чём строится вообще всё.
"Дороги нет, но есть направление" — изумительно точный лейтмотив любой революции. Не только русской, а вообще, в принципе, революции как явления. Направление это, конечно, к светлому будущему, и мы рванём туда через братоубийство, тернии, насилие.
И не заметим, что придём к указателю на круговое движение.

Когда получается один раз, обычно говорят "повезло". Когда получается во второй, это повторяют уже менее уверенно. Когда получается в третий, начинают уважительно говорить о системе.
У Саши Молочникова получилось в третий раз, и самое время признать: он безумно талантлив. И я продолжаю верить в то, что недалёк тот день, когда кто-то другой, такой же молодой и наглый, выбежит на сцену не в футболке "Бутусов", не в свитере "Мой друг Кирилл Серебренников", а в майке с надписью "Александр Молочников".


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, What I've seen

15:35 

"Эта прекрасная жизнь"

Быть, а не казаться.
У меня часто выходит так, что я в какой-то определённый период времени (неделю, месяц, год) окучиваю какой-то определённый театр. Вот и прошлая неделя, например, прошла под звездой Театра им. Пушкина и его хороших (и даже отличных) комедий. И если за хорошесть отвечали "Апельсины & Лимоны", то вот оценку "пять с плюсом" получает "Эта прекрасная жизнь" Романа Самгина.
"Эта прекрасная жизнь" в сравнении с бенефисом Веры Алентовой представляет собой птицу уже совсем другую: куда более изящную и летающую выше. Свою роль в этом играет и пусть не имеющий мощных сюжетных поворотов, но искромётный материал Кена Людвига, и изумительная сценография, и, конечно, блистательные актёрские работы. Нам ужасно повезло: помимо дуэта Игоря Бочкина и Елены Яковлевой довелось полюбоваться ещё и на Ольгу Волкову, и, честно говоря, я даже не знаю, чьё присутствие на сцене оказалось ярче.
Вообще к Кену Людвигу у меня всегда было несколько снисходительное отношение, но чего не отнять, того не отнять: он пишет отличные комедии. Да, они не без урогенитального юмора, но при этом не пошлые, ироничные и оптимистичные — словом, находятся вполне в пределах границ, отделяющих веселье от безвкусицы. А ещё они такие по-хорошему американские: белозубые, широко улыбающиеся, требующие красок, цвета, энергии, движения и здоровой любви к театру — то есть той здоровой её разновидности, которая позволяет посмеяться над самим собой. В "Этой прекрасной жизни" Людвиг снова эксплуатирует тематику актёрского дела и желания обогатиться и прославиться (в фокусе здесь уже немолодая пара актёров, зенит карьеры обоих в которой уже давно позади, но амбиций, желаний и энергии при этом столько, что хватит на целый курс желторотиков), но, как и в "Примадоннах", по итогу пишет всё-таки о любви. И если в этом по ходу спектакля ещё есть какие-то сомнения, то в финале они исчезают начисто, стоит только увидеть, какими глазами героиня Елены Яковлевой смотрит на героя Игоря Бочкина, а герой Кирилла Чернышенко — на героиню Анастасии Мытражик. Про Кирилла Чернышенко стоит сказать отдельно: выпускник Евгения Писарева, которого я запомнила каким-то очень слащавым мальчиком на одной из Ночей поэзии, вырос в артиста, который не теряется на фоне своих опытных коллег, и одновременно превратился в невероятно красивого молодого человека. Знаете, так бывает, что смотришь на человека и думаешь: господи, да неужели бывает такая красота, и испытываешь восторг от этой мысли и от этой красоты? Вот как раз тот случай.
Спектакль получился привлекательный не только с содержательной точки зрения (повторюсь, сюжет не блещет оригинальностью, но то, как на сцене существуют герои, и то, насколько им нравится это существование, искупает вообще все возможные минусы), но и с эстетической. В отношении костюмов, мне кажется, можно сделать увлекательный разбор: например, розовый цвет, который не так давно провозгласили одним из главных цветов миллениалов, здесь носит как раз-таки молодёжь, и одно только совпадение этого розового в костюмах двух людей сразу наводит на мысль о том, что между ними всё не так просто. Богатая и насыщенная красно-коричнево-золотая гамма отсылает к другому спектаклю Самгина, "Спящему принцу" — а там всё тоже было очень-очень красиво, смешно, но в то же время ощутимо более печально. Потому и от "Этой прекрасной жизни" подсознательно ожидаешь какого-то неожиданного выверта в духе Терренса Рэттигена или "Великой магии", идущей на этой же сцене, когда комедия перестаёт быть комедией... но нет. "Эта прекрасная жизнь" прямолинейна, достаточно предсказуема, но обаятельна — голливудская красотка пятидесятых от мира театра.
Это спектакль жизнелюбивый, радостный даже тогда, когда всё плохо у его героев, и ощущение полноты жизни он сохраняет и после того как занавес закрывается. И отчётливо понимаешь, что в названии не хватает одного слова: это моя прекрасная жизнь. Но вот этот спектакль предстоит дописать и доиграть уже тебе самому.
Обязательно пересмотрю. Чудо чудесное.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, What I've seen

13:03 

"Аритмия"

Быть, а не казаться.
Всю неделю собиралась с мыслями, а если вернее, то с силами.
Я хотела бы, чтобы он, этот фильм, мне дался меньшей кровью. Чтобы не резонировал с тем, с чем я живу каждый день. Но он выбил из меня весь воздух — ну, вот как когда отхватываешь в солнечное сплетение, и на какие-то мгновения начинает казаться, что ты уже больше никогда ничего не сможешь вдохнуть. И то, что было просто дыркой, стало сквозной дырой, и через неё хлещет ветер со снегом.
Проблема в том, что это очень хорошее кино. Грубое, живое, честное, пульсирующее. Неровное, неуютное, неудобное — как сам главный герой. С такими невозможно работать, таких невозможно любить. Но хорошо, что они есть, и ещё лучше, когда они есть где-то, но не рядом с тобой. Потому что когда они рядом, тебе очень больно. Если ты их всё-таки любишь. А "Аритмию" нельзя не полюбить, если у тебя вообще есть сердце.
Для меня это не медицинская драма, а драма с медицинским уклоном. Слово "фон" тут неправильно и неуместно; медицина здесь такой же герой, как Олег и Катя. И эта тяжёлая и важная профессия, высасывающая из тех, кто решил посвятить ей жизнь, все силы, хорошо показывает обострение того раскола, который назрел в семье персонажей. Если бы Олег и Катя были какими-нибудь, например, блоггерами, их конфликт следовало бы назвать пиздостраданием. Но они врачи, и это чувство одной войны, перетекающей в другую, когда дома тебя не ждёт защита от всего того, с чем ты сталкиваешься на работе, здесь просто колоссальное. Опять же, самая страшная сцена фильма — не та, которая посвящена выяснению отношений, а та, в которой человек превращается в тело. В мешок с костями и мясом, который складывается в покрывале до неестественного состояния — лишь бы только в маленький лифт поместился. Все там будем. Все такими будем. Не-из-беж-ность.
Борис Хлебников, думаю, хотел не наврать в этом фильме — и у него получилось. Некоторые эпизоды до того безумно настоящие, что хотелось встать и аплодировать прямо в зале. Взять один только момент в автомобиле, когда Катя, ведущая машину с абсолютно непроницаемым лицом, взрывается, тормозит, бьёт руль, бьёт мужа, неистово сигналит и кричит: не трогай меня, никогда больше не трогай меня... это до того ненаигранная, а выстраданная, вырвавшаяся на свободу боль, что к ней нечего добавить. И здесь, конечно, должен быть низкий поклон Александру Яценко и Ирине Горбачёвой: они потрясающие, бесстрашные и искренние каждую секунду этого фильма.
"Аритмия", при всей её горечи, бытовой невыносимости и ярости, которую неизбежно вызывает линия с "оптимизацией системы здравоохранения" (ненавидите ли вы слово "оптимизация" так, как его ненавидят учителя и врачи?), кино светлое и прозрачное, как солнечный морозный день. Может, как раз поэтому она не транслирует ощущение придавленности гранитной плитой, как это бывает после фильмов Быкова, к примеру. Это фильм про людей не хороших и не плохих (даже нового начальника станции в исполнении Максима Лагашкина Хлебников рисует не как абсолютное зло, а как человека, иногда способного на защиту). Просто про людей. Людей, которые запутались. Про Олега, которого всё в жизни устраивает, который до последнего считает предложение о разводе блажью и искренне не понимает, почему жена хочет от него уйти, и про Катю, которая устала от такой жизни. Про бабушку, которая хочет в больницу. Про мать, которая не хочет потерять своего ребёнка. Про сына, с медвежьим рёвом обрушивающегося на врачей, не успевших на вызов. Их всех понимаешь, их всех жаль, за них всех больно. "Аритмия" — тест на живость. Потому что если тебе больно — значит, ты сам пока ещё живой.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Кино-воображариум

22:43 

***

Быть, а не казаться.
Меня сегодня повысили. Теперь я официально младший специалист отдела, получаю на некоторое количество тысяч больше... и вообще.
Начальница сказала, что всё должно было быть объявлено в Берлине, в торжественной обстановке, но наши эйчары что-то провафлили и увы. Но антураж всё-таки не главное :)
Я очень-очень этому рада. Я молодец. Я многое могу и ещё очень многое смогу.

@темы: Минимысли, Всем восторг, посоны!

21:01 

"Конармия"

Быть, а не казаться.
Мне очень нравится возвращаться к каким-то вещам, событиям и людям через некоторое время, чтобы сравнить свои впечатления. Иногда они меняются в лучшую сторону, иногда в худшую, иногда не меняются вовсе. И хотя "Конармию" я смотрела в первый раз, эту встречу с брусникинцами первой назвать не могу. В последний раз я видела их, когда они играли "Волоколамское шоссе": тогда они были ещё студентами-выпускниками. А вот теперь они уже взрослые, дипломированные артисты — и у них куда больше свободы, раскованности и удовольствия от игры, чем раньше.
Те два часа, что идёт этот спектакль, шестой этаж ЦИМа ходит ходуном. Потому что в "Конармии" Мастерская не столько рассказывает и разыгрывает, сколько пропевает, протанцовывает, протаптывает пару десятков рассказов Исаака Бабеля. Трясутся кресла, звенят барабанные перепонки, иногда первому ряду перепадают даже брызги из бутылок с минеральной водой. Да, тут есть слова, но они практически не произносятся. Их кричат, шепчут, поют (и до чего восхитительно!), но редко когда говорят. Слова не создают фабулу — у спектакля вообще нет сквозного сюжета; они здесь только для того, чтобы штрихами очертить ту или иную сцену. Сама же сцена рисуется совершенно другими средствами.Это зрелище на грани физических и эмоциональных возможностей: это агония, это истерика, это вой. И только так, то есть телом, а не языком, можно рассказывать о безумии братоубийственной войны. Потому что никакие слова не могут передать этот архетипичный кошмар, а вот у искажённых гримасами лиц, ярких жестов и телесной пластики всё получается. Война — в смысле, не та война, которую ведут генералы, а та, где друг друга убивают обычные люди — превращает в дикарей, в животных. У животных слов нет. Только когти, рёв и кровь. Или ты, или тебя.
"Конармия" невероятно отточена хореографически (глобальность рисунка одной только открывающей сцены спектакля просто восхищает) и музыкально. Но при этом она не становится в один ряд с сугубо хореоргафическими спектаклями Сергея Землянского или Анжелики Холиной. Максим Диденко ставит интересные вещи и ставит их как-то немного по-бутусовски, но в то же время самобытно. И после этого спектакля становится ясно, откуда растут ноги у "Идиота" в Театре Наций: "Конармия" — это такая бюджетная его версия, сделанная проще и дешевле, но в то же время разнузданнее, масштабнее и оглушительнее.
Гражданская война, красные полотна, красный смех (клянусь, Леонид Андреев и этот его кошмарный текст не раз придут на ум, пока ты будешь смотреть на происходящее на сцене). А посреди всего этого Исус Христос, ну, тот самый, блоковский, в розовом венчике — только вместо роз тут красные листья и грязные тряпки. И в этом весь ужас показанного, происходящего, происходившего: мы порежем, изнасилуем и убьём друг друга, напишем матери о смерти отца, оказавшегося по другую сторону баррикад, а потом помолимся земле и Богу — и будем прощены, и всё снова станет хорошо, и взойдёт звезда полей над отчим домом... но искорёженный металл не вернётся в первоначальную форму, а шрамы не затянутся. И печальный укор финала — именно об этом. Это очень пугающий спектакль, и даже вдумываться особо не надо, чтобы это понять. Просто природа его ужаса скорее не в страхе, а в гневе и безумии, в том, что заставляет кричать и бесноваться. В том, что красного цвета.
"Конармия" — пример молодого, свежего, наглого, но талантливого и профессионального театра. Он сочетает в себе зрелость уже состоявшейся труппы и энергию молодости. Это, несмотря на всю духоту происходящего на сцене, территория свободы и свежего воздуха. И, что особенно приятно, здесь у каждого бриллиантика Мастерской Брусникина есть место, чтобы поиграть гранями: Василий Михайлов, Вася Буткевич, Михаил Плутахин, Алиса Насиббулина и все остальные бесконечно сменяют друг друга на первом плане, раскручивая огромное колесо и придавая ему первую космическую скорость. И снова приходит на ум та же мысль, которая приходила на "В.О.Л.К.е", таком отличающемся по настроению и содержанию от "Конармии". Мысль о том, откуда в этих молодых ребятах такая эмпатия, такое чувство и понимание того, что ни они, ни ты просто не могли пережить? Чудеса, но не только. Чудеса и упорная работа.

Извините, я долго думала, какой именно фотографией порвать вам ленту, а потом поняла, что этому блогу не хватает голых юношей.

@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

21:20 

Bladerunner 2049 [2]

Быть, а не казаться.
А теперь — чуть более конкретно о новом Блейдраннере, хотя это и ужасно сложно. Ужасно сложно, потому что мне безумно понравилось.

Я достаточно давно смотрела первую часть, причём смотрела по диагонали, и перед сиквелом успела освежить в голове только половину оригинального фильма. Но даже этого достаточно, чтобы с уверенностью сказать: Вильнёв снял своего "Бегущего" с огромным уважением и любовью к фильму Скотта. А это дорогого стоит.
Вообще, конечно, стоит начать с того, к чему у меня есть претензии, чтобы потом начать хвалить с чистой совестью. А претензия у меня одна: фильм длительностью более 160 минут, несмотря на весь свой хронометраж, всё равно умудрился закончиться на полуслове. Впрочем, если вспомнить другие фильмы Вильнёва, с этой его традиционной многозначительной недосказанностью, этот баг перестаёт быть багом и становится фичей. В остальном же комментарии у меня исключительно лестные и периодически сливающиеся в восторженное "уиииии!".
"Бегущий по лезвию 2049" — завораживающе красивое, жуткое, умное, многослойное кино, которое, подобно оригиналу, берётся за несколько фундаментальных тем сразу и при этом не выглядит нравоучением с табуретки. Нет, если начистоту, то никакого срыва покровов, изобличения или громких ответов на извечные вопросы тут нет: в этом Вильнёв идёт точно по пути Скотта, наступая в те следы, которые оставила его нога. "Бегущий" — эффектное размышление о том, что делает нас людьми. Местами, возможно, излишне высокопарное (и эта заслуга полностью на плечах героя Джареда Лето), но не скатывающееся в заумь в целом. Неспешное, даже медлительное — всё для того, чтобы набрать высоту и взорваться.
Визуально это санаторий для мозга — до того изумительно прекрасны и величественны даже те сцены, которые показывают отвратительное. Эмоционально же "Бегущий" представляет собой те самые философские горки, которые от него ждёшь. И если после первых пяти минут начинаешь догадываться, почему Вильнёв со товарищи так тщательно оберегали тайну сюжета и персонажей, то после экватора понимаешь окончательно: этот "Бегущий" — зачатое в любви и бережно выношенное дитя, счастливый продукт генетической лотереи, вобравший в себя лучшее как сюжетно, как и визионерски.
Если не скатываться в разбрасывание спойлерами (во что неизбежно превратится любая попытка что-то рассказать про фабулу), то сказать остаётся вот что: фильм оставил у меня примерно то же послевкусие, что и Sucker Punch Зака Снайдера. Потому что здесь тоже читать дальше. И это печально, но как-то... как-то правильно. Никакого сахарного сиропа ни в одном из моментов. Если ты голограмма, то твоя любовь состоит из нулей и единичек (и любовная сцена здесь до боли небанальна и горька). Если ты репликант, то смерти нет. Ты просто уходишь в отставку.

Чем больше думаю об этом "Бегущем по лезвию", тем сильнее его люблю. Поэтому надо остановиться. Ведь, как сказал Рик Декард, sometimes to love someone you gotta be a stranger.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Кино-воображариум

14:36 

Bladerunner 2049

Быть, а не казаться.
19:38 

Big little lies

Быть, а не казаться.
А вот ещё надо рассказать про сериал, который мне безумно понравился — и который, по-моему, с чистой совестью оправдывает звание одного из лучших телепроектов этого кинематографического года.
Жан-Марк Валле — стопроцентно мой режиссёр, и на "Большую маленькую ложь" я возлагала весьма большие надежды. И не прогадала. Это отличный сериал с отличным (как всегда у Валле) кастом. "Это не "Настоящий детектив"!" — говорят те, кому БМЖ не понравилась. Ну так, простите, это и не детектив в классическом смысле слова, он не про расследование того, кто убийца. Тут до последней серии не говорят, кто жертва; догадки, конечно, есть, но их подтверждение или опровержение приходится на последние пятнадцать минут сериала. Все 7 серий — о том, что предшествовало драме, и вот это, мне кажется, очень правильно. То, что привело к трагедии, ничуть не менее важно, чем сама трагедия, а уж понять, можно ли было её предотвратить и в какой точно момент всё повернуло не туда, ещё важнее.
"Большая маленькая ложь" — про женщин и, в первую очередь, для женщин. На мой взгляд, это не столько про пять семей, сколько именно про пять матерей (и финал, как мне кажется, говорит в пользу этого более чем красноречиво). Мужчины тут... нет, не отодвинуты на задний план и не выполняют роль статистов. Они — всё то, что повлияло на их женщин. Они — всё то, что привело к действиям героинь. Ни один из них, если уж по совести, не представляет собой чистое зло, даже Перри, равно как ни одна из женщин не является чистым добром. Но в поворотах судеб трёх основных персонажей "Большой маленькой лжи" основную (и, как правило, печальную) роль сыграли именно мужчины.
Сериал мог бы оставить наедине с удручающей мыслью о том, что идеальных браков нет, и весь этот институт — только притворство и ничего кроме, но на момент финала к этой мысли относишься философски. Идеальных браков нет, потому что никто не идеален; но смотри-ка, если слушать друг друга, не быть мудаком и не быть психопатом, что-то может получиться — и эта формула работает для отношений любого формата. Не так уж сложно звучит, да? Но так сложно делается.
Разведённая изменщица, жертва изнасилования и жертва абьюза на переднем плане; говорить о том, что "Большая маленькая ложь" вышла очень созвучной тенденциям времени, как и "Рассказ служанки", было бы лишним. Я не знаю, какая из этих историй, вторая или третья, пугает меня больше. Но сериал определённо очень удачно справляется с демонстрацией посттравматического синдрома и нежелания женщины-жертвы выходить из травмирующих отношений до тех пор, пока ванна терпения не переполняется и не заливает сотню этажей ниже. Да и в целом всего за 7 серий "Большая маленькая ложь" удивительно гармонично рассматривает сразу большое количество проблем в отношениях (между супругами, родителями и детьми, подругами, любовниками, мамами-соперницами), и ни одна из сцен не выглядит попыткой заткнуть дыру в сценарии. Хотя, буду честна, некоторые вопросы к сценарию у меня, несмотря на общее положительное впечатление, всё же есть. Плюсом сюда — отличная самоирония, потому что и желание одной молодой мамочки перещеголять другую и пролить побольше яда за спиной, и вот это вот соревнование на тему "а мой ребёнок круче твоего" смотрятся весьма забавно. Справедливости ради, смотрятся недолго, потому что детские забавы очень быстро перерастают в нешуточное взрослое противостояние.
Фантастически подобранная музыка (где Death in Vegas были всю мою жизнь?), потрясающий монтаж, особенно в финале, когда величественные кадры океана сменяют собой всю отвратительность насилия между людьми (так и просится на язык параллель с горьковской "Мальвой") и прекрасные актёрские работы. Взбалмошная и эмоциональная Мадлен Риз Уизерспун, красавица и умница Селеста Николь Кидман и практически girl next door Джейн (Шейлин Вудли, и вот это нихрена себе открытие: она отличная драматическая актриса!), а ещё прибавьте сюда обаятельного и пугающего Александра Скарсгорда, Лору Дёрн, играющую настоящий чирей на заднице, и Адама Скотта — и получите по итогу отличное зрелище. В случае Адама Скотта его Эд — это, пожалуй, ещё и тот персонаж, которого я идентифицирую с собой лучше всего; да, ирония в том, что это персонаж-мужчина, а не героиня-женщина, хотя казалось бы.
В общем, несколько сумбурно, но "Большая маленькая ложь" — это определённо маст си и нечто гораздо большее, чем мыльная опера про "богатые тёлочки тоже плачут". Здесь всё многослойнее, воздушнее, умнее и тоньше. Это не о страданиях, а скорее о тех травмах, которые к ним привели и вывели на дурную дорожку, о схождении на которую ты будешь жалеть. О взбалмошности и прощении. О доверии. О girl power, наконец. И это действительно круто.



@темы: Сериализм, Всем восторг, посоны!, What I've seen

18:45 

"Человек, который принял жену за шляпу"

Быть, а не казаться.
Не знаю, каково было смотреть этот спектакль тем, кто не читал книгу Оливера Сакса, но мы с Димой читали, и потому нам ужасно понравилось. Но, честно говоря, идти на "Человека, который принял жену за шляпу" (да и вообще в Маяковку, и на Сцену на Сретенке — в особенности) нужно не только ради того, чтобы посмотреть, как может выглядеть адаптация книги, у которой нет никакого сквозного сюжета, но и ради того, чтобы полюбоваться на выпускников Олега Кудряшова. Я очень и очень люблю кудряшей 2014 года выпуска. Там совершенно чудесные, талантливые, разноплановые и невероятно музыкальные ребята, и я могу говорить о них только в исключительно лестном ключе: то, что они творили и вытворяли в "Лакейской" и "В.О.Л.К.е" — отдельный сорт дикого восторга. Вот и "Человек...", несмотря на то, что там далеко не весь цвет выпуска, смотрится так легко и в то же время пронзительно как раз благодаря тому, как они живут на сцене.
Когда я только узнала о том, что Никита Кобелев делает спектакль по Оливеру Саксу, я испытала две эмоции: радость с одной стороны (ну ведь это же Сакс!) и недоумение с другой (ну ведь это же Сакс!). Понятно, как перенести в театр пьесу; понятно, что делать с романом или повестью, у которой есть персонажи, их взаимодействие, развитие драмы, кульминация и финал. А что делать с книгой, которая представляет собой безусловно блистательный, но всё же сборник медицинских историй? Сборник, где всё сшито по одним и тем же лекалам: знакомство с пациентом, история болезни, история выздоровления/невыздоровления? В общем, во вторник я получила ответ на этот вопрос.
Оливер Сакс написал "Человека...", как и другие свои книги, с огромной любовью и огромным интересом к своей профессии и к людям в целом, к тому, что происходит в голове и формирует личность. И Никита Кобелев с артистами вынесли из книги эту любовь и интерес, приумножив её. И стало очень очевидным, что у каждой маленькой истории, которую они рассказывают, есть и развитие, и кульминация, и финал. Иногда весёлый и лёгкий, иногда — печальный. Есть перипетии сюжета, которые могла бы написать только сама жизнь, а не фантазия человека (на этом моменте мне вспоминается "Black & Simpson" в Практике) — настолько они причудливы. И "Человек...", приглашающий в путешествие по реке нейрофизиологии между берегами мозга и души, тоже как раз таков.
Конечно, Никита Кобелев не стал выводить на сцену все истории Сакса сразу, и за счёт этого у спектакля получился очень правильный, не утомляющий хронометраж. Он выбрал самые яркие, эмоциональные, смешные и жуткие. И на сцене их пресловутая эмоциональность и жуть стала ещё более явной, чем на страницах книги, как, например, в случаях с "Амурной болезнью", "Убийством" и "Бестелесной Кристи". Потому что даже понимая, что перед тобой актёр, ты всё равно смотришь в живое человеческое лицо, рассказывающее о болезни, (не)поправимо меняющей жизнь — и что-то сжимается внутри.
Помимо актёров, другой важный артист в "Человеке..." — это музыка. Удивительная, авторская, разнообразная и очень хорошо подобранная к каждому отдельному случаю. Большую её часть исполняют на сцене вживую, и это ожидаемо: музыкальные таланты человека-оркестра Паши Пархоменко всегда эксплуатируют по полной программе. Мне почему-то подумалось, пока я смотрела, что создание этого спектакля началось откуда-то с эпизода с тикозником Рэем. Не потому, что я очень люблю этот эпизод (что тоже правда: именно из-за этой истории Сакса я на первом курсе магистратуры делала курсовую работу по антипсихотикам). А потому, что на роль Рэя могла быть только одна кандидатура. Впрочем, неправильно было бы отдавать все лавры только Паше. Алексей Золотовицкий, весь в своего сиятельного батюшку, Юлия Силаева, Наталья Палагушкина, чей комический перфоманс в "Амурной болезни" выше всяких похвал — каждый из них, равно как и те, кого я не назвала, вдохнули в события "Человека..." новую жизнь, вернув их с двухмерных страниц в 3D измерение — то есть туда, откуда они и вышли.
Очень правильное описание дали спектаклю его создатели: встречи с замечательными людьми. За те десять минут, что в среднем длится одна такая встреча, проникаешься искренней эмпатией к профессору П. и его жене, к тикозному остроумцу Рэю, миссис О'М и многим другим. Прикасаешься к их жизни, напоминая себе, что всё это — воплощение реальных событий, и понимаешь, как удивительно всё то, что делает нас людьми. Такими разными, такими непохожими друг на друга... и такими одинаковыми. Я говорю "одинаковыми" не в плохом или осуждающем смысле — напротив, одинаковыми в смысле стремления помогать друг другу и открываться навстречу чужому сердцу. И потому "Человек...", оба отделения которого заканчиваются на достаточно минорных нотах, не смотрится удручающе. Он оставляет внутри лёгкую светлую печаль и благодарность. Благодарность за это прикосновение и погружение в глубины не только мозга, но и души. Каждой отдельно взятой души.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, What I've seen

22:52 

Logan Lucky

Быть, а не казаться.
А теперь поговорим о том, почему "Удача Логана" — это так хорошо, что почти преступно.
Впрочем, какое "почти", если фильм про ограбление?

Я нежно люблю Стивена Содерберга, хотя смотрела у него не то чтобы много: трилогию про Дэнни Оушена да "Больницу Никербокер" как вы могли закрыть её на такой ноте, как, как?!. Он из тех режиссёров, у кого работа с количеством обычно получается не в ущерб качеству. "Удача Логана" достойно встроилась в ряд всего того, что он снял, и тем приятнее, что это случилось уже после громких заявлений про уход на пенсию.
Когда хочется похвалить всё разом, с трудом понимаешь, с чего начать. Во-первых, человеку, который сделал Ченнинга Татума и Адама Драйвера экранными братьями, а Дэниела Крейга избавил от костюма и водки с мартини, надев на него тюремную робу и дав в руки солонку с гипонатриевой солью, нужно ставить прижизненный памятник, и это даже не обсуждается. Во-вторых, за снисходительное, но со вкусом самоцитирование Содербергу тоже жирная пятюня. В-третьих, количество действительно отличных шуток и ситуаций с реверансами в сторону реального масскульта в "Удаче Логана" на очень высоком уровне. Сцена с тюремным бунтом — золотое золото вся, от первого удара и до последнего пшика огнетушителем. На зэках, в качестве одного из требований выдвигающих закупку в тюремную библиотеку "Ветров зимы", я сломалась окончательно.
Так вот. "Удача Логана" во многих отношениях смотрится свежее и реальнее, чем трилогия про товарищей Даниила Океанова. Если во втором случае у нас на руках была история про группу чуваков с относительно благополучным бэкграундом, которая в большей степени just for fun (ну за исключением самого Оушена), чем ради чего-либо ещё затеяла дерзкое ограбление трёх казино, то у семейства Логанов всё не так радужно. Старший брат — большой детина, который в прошлом был подающим надежды спортсменом, а в настоящем стал разведённым шахтёром с больной ногой. Младший брат — ветеран Ирака, однорукий бармен, чья пластиковая рука стала причиной не одной и даже не двух комических моментов. Сестричка — острая на язык парикмахерша, чей стиль вождения вполне мог бы сделать её главной героиней какой-нибудь "Малышки на драйве". И смотря на их жизнь, в общем-то, понимаешь, что может толкнуть на финансовое преступление. Но какое оно по итогу выходит изобретательное, смешное и харизматичное, причём не в последнюю очередь из-за героев, которые временами ведут себя как упёртые идиоты! Всё как мы любим.
Если снова возвращаться к сравнению с "Друзьями Оушена" (а это неизбежно), то там была... давайте посмотрим правде в глаза: сказка, чей первой и главной задачей было развлечь. "Удача Логана" в этом плане несколько более грустная сказка. Тут и трудности жизни воскресного папы, и маленький ребёнок, который поневоле разрывается между старой семьёй папы и новой семьёй мамы, и отличная тема внутреннего оправдания за преступление (хотя вот она-то скорее смешная, чем печальная). Ну, мол, если ты идёшь на преступление как на вендетту за клёвую сестричку Логан, то всё в порядке. А вот если ты устраиваешь ограбление автогонки в национальный праздник, то ты воруешь у своей страны, а это ай-яй-яй. Золото же, а не логика.
В общем, можно было бы достать из кармана монокль и с умным видом поговорить о том, что семейства что Логанов, что Бэнгов явно голосовали за Трампа, но... зачем? Всё это настолько забавно, очаровательно, местами нелепо, но даже в нелепости совершенно чудесно, что не хочется раскапывать более высокие и тонкие смыслы. Отличный сценарий, отличный каст даже в совершенно эпизодических ролях (Кэтрин Уотерстон и Себастьян Стэн, я смотрю на вас очень пристально), отличный юмор и семейная трогательность — готовый рецепт фильма, который приносит огромную радость.
И с учётом концовки я отчаянно требую второй части. Какие-нибудь "Выкрутасы Логанов". Или "Счастье Логанов". Дорогой Стивен, сними, будь лапушкой?



@темы: Кино-воображариум, Всем восторг, посоны!, What I've seen

22:16 

"Весёлые времена"

Быть, а не казаться.
Стоило только начаться "Весёлым временам", как мне вспомнилась фраза Олега Табакова: театр — это весёленькое дело. Благо и сам Олег Павлович сидел буквально рядом выше.
Мне кажется, что это был такой своеобразный разгон перед грядущим ноябрьским "1917": забавная, с одной стороны, ужасно наивная, а с другой — полная самой развесистой клюквы история с советским колоритом. Достаточно несерьёзная, чтобы расслабить зрителя пятничным вечером, и не пытающаяся казаться чем-то большим, чем она является на самом деле. Если тот же "1914" был в первую очередь смешным, страшным и небанальным высказыванием о войне, маскирующимся под легкомысленное кабаре, то "Весёлые времена" — это ровно то, что тебе заявляют в программке, а именно вольный пересказ фильма Эрнста Любича "Ниночка", где суровую партийную работницу Нину Якушеву играла Грета Гарбо.
Итак, постреволюционная Россия. Три советских эмиссара (Трус, Балбес и Бывалый мхатовского разлива: Усов, Арушанян, Лаврентьев) отправляются в Париж, чтобы продать драгоценности. Благостные удовольствия загнивающего капиталистического общества закономерно туманят недалёким мужичкам голову, а тут ещё, на их беду, находится хозяйка этих самых драгоценностей... в общем, ждала бы их Сибирь, да на помощь им приходит нордическая валькирия Ниночка (Светлана Колпакова) — и понеслась.
Смотря на сюжеты о нашей стране, сочинённые по ту сторону границы, всегда (хорошо, почти всегда) испытываешь испанский стыд: написал и снял кто-то и когда-то, а неловко тебе и прямо сейчас. Я не хочу показаться снобом, вещающим о загадочной русской душе, которую не познать на Западе; проблема скорее в любви к стереотипам, традиционно включающим в себя валенки, медведей, водку и красные звёзды. "Ниночка" и, само собой, "Весёлые времена" полны этими стереотипами до краёв. Но они подаются так беззубо, так безобидно, что злиться на них совершенно не получается. Даже наоборот: ты с каким-то безумным умилением наблюдаешь за происходящим на сцене, прекрасно понимая, чем всё закончится. Спектакль не несёт цели задеть, хотя твёрдо решившие оскорбиться, конечно, оскорбятся; всё, чего он хочет — это развеселить. И, в общем-то, он с этим отлично справляется.
Это второй спектакль Михаила Рахлина, который я видела, и он, на мой взгляд, это такая молодая и очень счастливая версия Евгения Писарева. Он с почти безупречным вкусом делает красочные постановки, которые нравятся практически всем, вроде бы и не гонясь за глубиной, а вроде бы и оставляя место для стандартного "сказка ложь, да в ней намёк". Вот и в "Весёлых временах" при желании можно разглядеть скорбный подтон существования двух правд, которые никак не соотносятся между собой, но, тем не менее, имеют право на жизнь: правды аристократии, лишившейся родины и даже драгоценных стекляшек, и правды голодных людей, которые хотят хлеба. Но этот намёк, конечно, не на первом и даже не на втором плане; всё экранное время отдано классической истории любви двух людей из разных миров, у каждого из которого свой долг и свои обязанности.
Должна сказать, что Константин Крюков смотрится на сцене как родной, будто всю жизнь там был. Это очень приятное и радостное открытие сродни тому, что я сделала после "Мальвы" со Светланой Устиновой. Крюков, с этими его кудряшками и природным обаянием, очень здорово выглядит в роли молодого прожигателя жизни и не пропадает на фоне своих коллег. Его дуэт со Светланой Колпаковой — это действительно украшение спектакля. Этот самый дуэт и несколько перевоплощений Николая Сальникова, который определённо повернул рубильник своего комического таланта на полную мощность, как минимум стоят того, чтобы отстоять очередь за билетами. А уж до чего хороша Колпакова, одинаково удачно справляющаяся как с амплуа холодной советской дамы, так и очаровательно неловкого создания в вечернем платье, говорить и вовсе излишне.
"Весёлые времена" — это, конечно, очаровательная безделушка, в которой не будет поисков ответов на главные вопросы вселенной, мира и всего такого: тот же "Спящий принц", выполненный в схожей юмористической гамме и идущий на той же сцене, по содержанию и глубже, и печальнее. Но эта безделушка сделана с шиком, любовью, чувством, тактом и расстановкой. Она одинаково приятна уху, глазу и сердцу. И неприкрытая сатира на советское "ожидание vs реальность" совсем не режет взгляд. Весёлые времена для весёленьких дел!


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

23:51 

"Мужья и жёны"

Быть, а не казаться.
Строго говоря, мне следовало бы поорать про то, что в ноябре будет О ГОСПОДИ ДА В НОЯБРЕ ЖЕ БУДЕТ "СВЕТЛЫЙ ПУТЬ. 1917" САША САШЕНЬКА ГДЕ ТАМ СПИСОК УЧАСТВУЮЩИХ ЛИЦ, ибо я верю и надеюсь на этот спектакль уже очень долго и с мая месяца буквально бегаю по потолку в ожидании начала продаж. Но я приберегу ор до появления подробностей, а пока — о "Мужьях и жёнах".
Итак, в этом году моё личное открытие театрального сезона состоялось для меня непривычно рано и совпало не только с окончанием календарного лета, но и с началом сезона в принципе. После дневного сбора труппы в зале хватало как бомонда (что, впрочем, для спектаклей Богомолова не новость), так и артистов: из дверей выглядывал то Бурковский, то сам Константин Юрьевич. Он же перед началом спектакля в своей обычной несколько меланхоличной манере сказал пару слов: о том, что спектакль не обкатан, что в нём ещё будут изменения и что голосу из зала не нужно удивляться.
Возможно, я выскажу несколько непопулярную мысль, но для меня в МХТ стало слишком много Богомолова. Вот и новость о грядущей постановке "Трёх сестёр" я встречаю с некоторой осторожностью. Нет, он, безусловно, очень талантливый режиссёр, но... его просто много. 7 спектаклей. МХТ нежно любим мной за его разнообразие, и мне не хочется, чтобы он превращался в территорию Богомолова онли.
Но отключим ворчалку и поговорим о "Мужьях и жёнах". Спектакль понравился мне несколько меньше, чем "Сентрал-парк Вест". Однако он не хуже и не лучше, он просто другой по настроению и наполненности. Хотя, казалось бы, сравнения очевидны и неизбежны: Богомолов дважды за сезон обратился к Вуди Аллену и взял у того тему развода в людском квадрате. Но где у "Сентрал-парк Вест" есть ярко выраженная комедийная составляющая, там у "Мужей и жён" — неторопливый, местами почти лиричный сплин.
Это снова иной Богомолов. Не хочу делать скоропалительные выводы и ставить диагнозы по аватарке, но у меня такое ощущение, что он выбрался на какую-то новую спираль своих отношений с жизнью (и к жизни). На смену дерзкой сатире и философским вопросам о жизни, смерти, любви и обществе пришла куда более прямолинейная идея существования зрелых людей, осознавших, что их отношения с супругом и близкими людьми зашли куда-то не туда. Вполне возможно даже, что не просто зашли, а целенаправленно двигались под знак кирпича с момента знакомства; условия некоторых задач не предусматривают хэппи-энда. Вот и "Мужья и жёны" начисто лишены громких политических высказываний, взамен этого сосредотачиваясь на простом и сложном: жизни рядом с кем-то, возникновении притяжения и отталкивания и ощущении счастья. Такова эта мещанская картина. Стал ли Богомолов попкорновее? Возможно, что да. Стал ли он от этого хуже? Едва ли; для меня "Мужья и жёны" — подтверждение тому, во что я поверила ещё на "Сентрал-парк Вест": Константин Юрьевич умеет делать простые вещи. Простые, но строгие, изящные... и да, чуть-чуть хулиганистые. Куда без этого.
В российской реальности "Мужья и жёны" выглядели бы, вероятно, как-то по-другому, но здесь мы имеем то, что имеем, а именно стерильную картинку американской жизни, где поход к психотерапевту не считается чем-то зазорным. Герои "Мужей и жён" снова нарочито бесстрастны, и каждый из них как будто существует в вакуумном мирке собственной обиды на партнёра, который не даёт им соприкасаться с теми, кто рядом. Причём соприкасаться практически буквально: за весь спектакль тактильных контактов наберётся едва ли два-три. "Гэйб обнимает Джуди" — эта надпись заменяет касания. Такой суррогат любви, имитация хороших отношений. Слово "отношения" здесь вообще служит синониму всему происходящему: развалившаяся пара (Верник и Дюбуи) сталкивается с другими одинокими людьми, рождаются новые отношения, разваливаются ещё одни, шестерёнки бесконечно крутятся... and we shake, shake, shake the hips in relationships, как поёт душечка Патрик Стамп.
Тут уместнее, чем в любом другом спектакле Богомолова, выглядят крупные планы лиц артистов: всё считывается по глазам, изменению мимики, потухающему огню зрачков. Когда понимаешь, что то, что рядом с тобой, вновь оказывается не конечной станцией с непременным "жили долго и счастливо и умерли в один день", а просто перевалочным пунктом. Особенно красноречивы в этом плане Чонишвили и вездесущий Верник; в случае Чонишвили это особенно круто, потому что он из тех артистов, чей голос знают лучше, чем лицо, а здесь на передовые выдвигается именно второе, а не первое.
Но самый интересный вопрос касается того, обрёл ли кто-либо из героев к концу спектакля счастье. Когда на прямой вопрос про "ты счастлив?" ты начинаешь говорить в стиле "ну я надеюсь, что нашёл правильный путь"... то что-то не так с твоим счастьем, в общем. И именно об этом, на мой взгляд, "Мужья и жёны". И о том, что человек — животное социальное. Найди себе кого-нибудь и сделай вид, что всё хорошо. Ведь с кем-нибудь не так страшно. Даже если вы оба знаете, что это обман и уже готовитесь обмануть друг друга ещё раз.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, What I've seen

15:58 

Dunkirk

Быть, а не казаться.
Позавчера вновь были с Димой в любимой "Звезде", я утащила оттуда постер во всём виноватого енота, о котором писала несколькими постами ниже (Дима, давай возьмём его домой! - Конечно возьмём! А дротики у тебя есть?), но сейчас хочу сказать про "Дюнкерк", который мы в тот вечер смотрели.
Вообще говоря, можно было бы написать, что я в невероятном, всеобъемлющем восторге от фильма и ограничиться сугубо этой фразой, но нужно сказать что-то большее, потому что "Дюнкерк" этого заслуживает как, пожалуй, ни один другой фильм Нолана. Я всегда с некоторой осторожностью отношусь к возникающим после премьеры рецензиям, если они все как на подбор хвалебные, потому что боюсь, что не найду в фильме, тексте или спектакле того, о чём пишут другие люди; боюсь, что в меня это не попадёт так, как в остальных. Но с "Дюнкерком" всё, к счастью, развернулось по другому, благополучному сценарию.
Кристофер Нолан, мне кажется, родился под счастливой режиссёрской звездой: он умеет делать качественное по содержанию и форме кино, и при этом и форма, и содержание доходчивы и понятны массовому зрителю. Но если после Инкиного стеллажа "Интерстеллара" было ощущение, что он наконец-то перемудрил и перенасытил свой фильм деталями, нюансами и смыслами, то после "Дюнкерка" оно исчезло. Это новый счастливый вираж: ясный, чистый, эмоциональный и, как всегда, красивый. Он не выглядит разыгранным с точным расчётом на генерацию у зрителя того или иного чувства; его течение — это естественная гармония, которую не рассчитать математически, потому что она либо есть, либо нет. И хотя фраза про "новое слово в фильмах на военную тематику", пожалуй, звучит всё-таки слишком громко, определённая доля правды в ней наличествует.
"Дюнкерк" смотрится как длинный, эстетичный (смерть Нолан показывает исключительно деликатно, тактично удерживая камеру чуть выше места, на котором разворачивается бойня), немногословный клип. В фильме мало слов — вместо них зачастую выступают неозвученные, но предельно понятные мысли в глазах и лицах героев, — а вот тишины нет, по-моему, ни на секунду. Тревожная музыка, сливающаяся в единое целое с мёртвым пляжем, голубым небом и обманчиво спокойным морем, ставшим кладбищем для тысяч людей и десятков кораблей, задаёт такт не только биению сердец персонажей, но и твоему собственному, зрительскому. Но ты не выходишь из зала выжатым и измученным. Изумительно нервные сцены: бег и бомбёжка в начале, паранойя в обстреливаемом и заливаемом корабле — чередуются с обнадёживающими и спокойными. Ты успеваешь перевести дух. Под твоей ногой оказывается спасительная кочка, на которой можно задержаться хотя бы на минуту — и порадоваться тому, что тебе повезло ещё раз.
То есть, конечно, не тебе, а тому тебе, что сейчас на экране считает галлоны топлива, плывёт на прогулочном судне в чадящий чёрным дымом Дюнкерк и отчаянно пытается спастись. Потому что у фильма отличный уровень эмпатии, и на это работает всё: и съёмка, и актёры, и музыкальное оформление.
Нолан чудесно играет с таймлайнами: 1 неделя, 1 день, 1 час. В зависимости от того, с чьей точки зрения показывается история в данный момент, они удивительно и вместе с тем логично смешиваются. И, конечно, надо отдать должное актёрским работам. "Дюнкерк" — это не одиссея какого-то одинокого героя с большой буквы Г, это несколько переплетённых историй простых, в общем-то, людей. И Нолан не сосредотачивается на ком-то одном: Марка Райленса, Кеннета Браны, Киллиана Мёрфи или Тома Харди в объективе камеры не так много, чтобы однозначно назвать кого-то из них логическим центром. Даже чудесный мальчик Финн Уайтхед, играющий Томми, которого негласно можно посчитать сюжетообразующим персонажем, не подходит под звание главного героя. Но вместо этого Нолан в своей поэме без героя создаёт прекрасные характеры, которым веришь: немолодого и чрезвычайно уравновешенного человека, который даже под угрозой смерти ведёт себя спокойно и реагирует здраво (это как будто новая, эволюционировавшая версия героя Райленса из "Шпионского моста"; моё колоссальное уважение вызывают они оба), истеричку с явным посттравматическим синдромом, которого всё-таки не получается в чём-то обвинять, юношу, который взрослеет, когда учится лгать во благо (Том Глинн-Карни, я буду следить за тобой, I promise)... там так много всего, что рассказывается кивком головы, глазами (особенно в случае героя Харди) и не столько словом, сколько интонацией, что я просто не смогу этого передать.
"Дюнкерк" практически лишён пафосных речей — навскидку вспоминается только финальная цитата Черчилля из газет, — и это ещё один его плюс. Зато он пропитан легко считываемым отчаянием уставших людей, у которых за спиной находится всё сильнее сжимающееся кольцо смерти, а дом издевательски виднеется впереди даже без бинокля. Протяни руку — и ты там; мешает только узенькая полоска воды... это очень человечная история, с человеческими страхами, слабостями и марающим совесть желанием выжить. Горько-сладкая история, ставящая перед собой целью не массовый испуг, а, скорее, благодарность, восхищение и уважение к подвигу. Магги из "Малавиты" говорила, что ничто не задевает её так, как солидарность; я могу сказать про себя то же самое. И именно поэтому чудо Дюнкерка и "Дюнкерка" вызывает у меня столько тёплых чувств.
Да, у "Дюнкерка", особенно ближе к его финалу, немного неровный бег. Но он, как Томми в начале фильма, балансирует на тонкой дощечке между патетикой и дешёвым аттракционом, которую можно преодолеть, только не останавливаясь, только поймав равновесие. Так что спишем эту неровность на радость человека, который прошёл через пропасть и не может поверить своим ногам, припавшим к устойчивой поверхности, и телу, которое держат, радостно крича, его товарищи.

Я порву вам ленту; не злитесь, пожалуйста, просто это слишком прекрасно.



@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Кино-воображариум

21:32 

***

Быть, а не казаться.
Всю неделю прихожу домой поздно — то к вернувшимся из Крыма родителям забежать надо, то с Настей встретились, то квест номер раз, то квест номер два. Так что сил падать мордой ещё и в монитор как-то нет.
На работе эти пять дней был трэш и угар. Во-первых, это была моя первая пятидневка на этом месте, а во-вторых — ушла в недельный отпуск коллега, на которой завязано очень сильно дочешуя всего: она старший специалист отдела. По закону Мёрфи, единственному закону, бесперебойно работающему в этой стране, за время её отсутствия на нас свалилось всё, что могло пойти не так в вопросах, которыми она занимается. А поскольку её бэкапом являюсь я, я в основном и разгребала это добро. К части развесёлого пиздеца мы были готовы, ещё часть была непредсказуема, потому что сообщения о нежелательных реакциях на препарат — вещь, возникновение которой предугадать невозможно, а вот некоторые моменты были, прямо скажем, роялем в кустах.
В общем, пять дней состояли из чудесных открытий онли, но хорошая новость в том, что я неожиданно для себя завела кучу новых знакомств в офисе и за его пределами, научилась быстро разруливать некоторые вещи и к пятнице осознала, что теперь, пока я иду на кухню за водой или йогуртом, встреченные коллеги говорят мне не "привет!", а "привет, Катя!". Это очень приятное чувство. Я перестаю быть девочкой, которая мало знает и мало умеет; ко мне подходят с конкретными вопросами — и я способна дать на них ответ.
Люблю это чувство, когда ты словил кураж и что-то делаешь с воодушевлением, радостью и пониманием того, что ты можешь.

@темы: В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым, Всем восторг, посоны!, Необъяснимо, но фак

16:50 

"Мальва"

Быть, а не казаться.
Some of them want to be abused


Данный пост - попытка скорее самой себе объяснить, почему мне так ужасно понравился этот спектакль. Или, по крайней мере, попытка найти какие-то объективные причины этой любви. Впрочем, сосуществование слов "любовь" и "объективно" в одном предложении - это, конечно, оксюморон.
Бывают вещи (и люди), и вот смотришь на них и думаешь: вроде бы всё хорошо, всё правильно, но не цепляет, не та частота у волны, на которой говорят эти вещи и эти люди. А бывают прямо противоположные истории: ба, вроде бы ничем не примечательный человек - но пообщаешься с ним и видишь особую красоту в его лице; вроде бы вполне спокойная книга с обычным сюжетом - но читаешь её и не можешь оторваться, пока не перевернёшь последнюю страницу; вроде бы простой спектакль с аскетичной сценографией, потеряться бы ему среди десятков других - ан нет, потому что с самого начала что-то выстреливает тебе прямо в сердце, и ты смотришь, затаив дыхание, и единственная мысль, которая крутится в твоей голове - это ВАУ. Вот и на "Мальве" я пропала ровно в тот самый момент, когда на экране появилась надпись "Горький", а из колонок заиграли Sweet Dreams Мэнсона. Я сидела, вглядывалась в лица Устиновой, Быстрова, Кузичёва и Гааса, и в моей голове было только то самое слово из трёх букв.
Мне всегда очень приятно смотреть на то, как молодые и талантливые люди обретают в искусстве свой голос и почерк. С Данилом Чащиным сейчас происходит именно это: курс, взятый им в спектаклях ЦИМа и "Лёхе" по пьесе Юлии Поспеловой, в "Мальве" зашёл на новый вираж. Это одновременно и новый уровень восприятия материала, и новая планка иронии, и новый уровень чувственности. Чащин - редкий эмпат, это было понятно уже в "Лёхе", потому что уж очень честно, безыскусно и с пониманием этот молодой человек говорил о старости (тут, правда, часть лавров надо отдать Юлии Поспеловой). В "Мальве" же он говорит о совершенно других вещах - но с прежним и даже большим поразительным знанием, которое не ожидаешь от такой юной команды. Ребяческого хулиганства, однако, тоже хватает: чего стоит одно только совершенно блестящее "Вася любит Мальву. Яков любит Мальву. Все любят Мальву, и Серёжа тоже".
Надо сказать, что эта инсценировка очень... ядовитая. Текст Максима Горького перерабатывала уже упомянутая Юлия Поспелова, а для её пьес характерен центральный злой женский голос, прекрасный как сталь, холодный как лёд и далее согласно цитате. Впрочем, "злой" - это неправильное слово, значительно упрощающее все оттенки смыслов; голос героинь Поспеловой сочетает в себе гнев, усталость, скуку, силу и ещё много вещей, которым мой скудный словарный запас не может подобрать правильного эквивалента. Горьковская Мальва в её версии тоже стала сильнее и злее, чем была в рассказе - гибкая, тонкая, хлёсткая. Признаться честно, я не ожидала от Светланы Устиновой в этой роли слишком многого - всё-таки у кино и театра разная механика, а Устинова - актриса в первую очередь экранная. Но я была чрезвычайно приятно удивлена. Она и одинокая скучающая Мальва, кошка, гуляющая сама по себе, в этой роли срослись в единое целое, хотя, казалось бы, по фенотипу Устинова не подходит совершенно. Но её сексуальность в этой роли очень уместна, а сцена, в которой она расшнуровывает ботинки Василию Легостеву в исполнении Андрея Кузичева, пожалуй, одна из самых эротичных, которые мне доводилось видеть. Это безумно красиво при отсутствии какой-либо пошлости и какого-либо обнажения.
"Мальва" вообще очень эффектный спектакль несмотря на то, что на сцене есть только лодочка, шалаш, три камня, много гальки и экран на задней стене. Чащин со товарищи так виртуозно играет с видеорядом, безумными психоделичными шрифтами, светом и потоками воздуха в зале, что получается какая-то потусторонняя красота. Мальва, забавляющаяся жонглированием мужскими жизням и грызущая гранат вместо арбузных семечек, чем-то неуловимо напоминает Персефону. Которая, правда, избавилась от своего Аида и осталась царствовать по ту сторону Леты в одиночестве.
"Мальва" - спектакль о холодной чистоте природы на контрасте с грязью человеческих пороков. Это сцена без начала и конца, выдернутая из времени, географии и любых персонификаций. Конкретики тут ровно столько, чтобы не путаться в персонажах - и ни на ложку больше. Оттого, наверное, так просто встроить происходящее в этой истории в любую другую - и даже в собственную жизнь и жизнь знакомых. А это, как мне кажется, свидетельствует о том, что у Поспеловой и Чащина всё получилось.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

16:00 

Manifesto

Быть, а не казаться.
Во-первых, "Манифесто" - это экскурс в философию искусства.
Во-вторых, там потрясающая, изумительная, невозможная Кейт Бланшетт: пластичная, разная, прекрасная, уродливая, многогранная - удивительная.
В-третьих, это красиво. И говоря "это красиво", я имею в виду то, что в "Манифесто" привлекательно даже то, что должно отталкивать. В "Манифесто" всё есть красота и всё есть искусство. Танец, картина, гора мусора, детский рисунок, разрезаемая ножницами жареная утка, кукла с булавками в голове. Иными словами, буквально всё.
Мне бы очень хотелось какой-то последовательности в попытке рассказать о том, почему "Манифесто" - это невероятно крутой эксперимент на стыке кино, театра и перфоманса, но поскольку и сам фильм последовательностью не отличается, структурировать свои слова о нём ещё тяжелее. Творение Джулиана Розефельдта сродни лоскутному бабушкиному одеялу, собранному из кусков ткани, различающихся не только цветом, но и материалом. Это наглядный пример того, как можно взять чужое творчество и, переработав его, создать своё собственное - новое, уникальное, нахальное. Для меня "Манифесто" стало не просто провозглашением взглядов, устоев и формулировок людей, оказавших влияние на современное искусство и придавших ему существующий вид - оно стало настоящим гимном искусству, автором которого становится каждый из нас каждую секунду своей жизни. В каком-то роде "Манифесто" продолжает мысль, озвученную Джармушем в "Патерсоне" с этой его поэтикой повседневности - и не зря, наверное, Джармуш звучит как раз-таки в финале фильма.
Впрочем, самое прекрасное в "Манифесто" даже не оммаж культовым личностям (Годар, Кандинский, Малевич, Херцог, Джармуш, фон Триер, десятки их!), а та ироничная дерзость, с которой Розефельдт и Бланшетт озвучивают их постулаты. У каждого из уникальных персонажей, кого воплощает Бланшетт и чьими устами цитирует эмоциональные речи творцов, есть своя история, своё прошлое и своё настоящее, даром что экранного времени у каждого из них - минут десять, не более. За счёт этого "Манифесто" не становится скучной и монотонной лекцией, а превращается в увлекательный edutainment. При этом и у режиссёра, и у актрисы действительно хватает смелости и чувства юмора в чём-то идти наперекор озвучиваемым принципам и идеям, но тут какие-либо слова бессильны: надо включать фильм и разбирать его по сценам.
Бомж, учительница, брокер, учёный, художница, вдова, мать семейства, эксцентричный хореограф, циничная ведущая новостей - каждому новому манифесту подобрано своё обрамление. От серости урбанистических пейзажей в первые минуты фильма действие переходит в мастерскую, на театральную сцену, к спиралевидной розово-зелёной лестнице. Но от всех до единого нарочито тягучих кадров, показывающих то различные человейники, научные и офисные, то молитву перед обедом (да-да, вместо молитвы тут тоже манифест), то играющих детей и медленно хлопающих крыльями голубей, захватывает дух - настолько всё это выверено эстетически.
Революция ли, постройка ли нового мира или паразитирование на старом - Розефельдт не предлагает универсального творческого рецепта и ни к чему, в общем-то, не призывает. Его задача - знакомить зрителя с чужими декларациями, не навязывая ему какого-то определённого взгляда. Задача зрителя - выловить из всех озвученных манифестов то, что будет ближе ему самому. Я нашла подтверждение своим мыслям: о сюрреальности на грани реальности и сна, о том, что нет ничего принципиально нового, о том, что у искусства нет и не должно быть границ и рамок; единственные возможные границы - чужое имущество и чужая жизнь, но даже это условие порой не обязательно. Я нашла - и всем остальным желаю того же.
Сходите на "Манифесто". Это дьявольски хорошо.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Кино-воображариум

17:52 

"Боюсь стать Колей"

Быть, а не казаться.
Когда я смотрела читку этой пьесы, я хохотала до сведённых щёк и думала о том, что будет очень обидно, если она не останется в репертуаре: во-первых, и читка-то была уже не просто читкой, а эскизом, практически наполовину готовым спектаклем, а во-вторых - уж очень искромётна и блистательна была сама пьеса. На обсуждении стало ясно, что я в этой мысли далеко не одинока, и театр дал "Боюсь стать Колей" зелёный свет.
И это прекрасно.
Я не буду рассказывать о счастливом стечении обстоятельств, позволившем мне заполучить два билета на один из премьерных майских спектаклей, лучше расскажу о постановке вообще. Я свято верю в то, что талант и мастерство драматурга определяются в первую очередь умением слышать голос времени, голос народа и отдельных людей. Где писатель может скрыть (хотя, будем честными, это тяжело) провисающего персонажа за красотой описываемых пейзажей, глубокой работой с матчастью и многим другим, там драматург остаётся абсолютно гол. Всё, что у него есть - реплики, которые должны дать полную характеристику героям, их взаимодействиям, а также месту, часу и историческому контексту этих самых взаимодействий. Так вот "Боюсь стать Колей" в этом плане являет собой редкой чистоты masterpiece. У Ивана Андреева есть чрезвычайно живое, подвижное, гоголевско-пратчеттовское чувство юмора и безупречная точность в изображении людей, которых каждый из нас хоть раз да встречал на своём пути. И когда эти его персонажи, объёмные сами по себе, сталкиваются с актёрами МХТ и режиссурой Марины Брусникиной, получается не просто 3D, а чёрт-знает-сколько-D - словом, запредельная полнота и фактурность.
"Боюсь стать Колей" - история, на самом деле, очень светлая, хотя впечатление может создавать обратное. Это интерпретация эффекта попутчика, знакомого каждому, кто хоть раз катался в плацкарте на мало-мальски дальние расстояния. Здесь на месте все атрибуты: скоропортящаяся жареная курица в пакете, желание свернуться на полке с тем расчётом, чтобы тебя не трогали до момента прибытия на пункт назначения, и, конечно, попутчики: деспотичная жена, затюканный муж, молодая лохматая мать в халате, молодой сын гор, главный герой - умный и совестливый очкарик, которому некомфортно в этой быдловатой, давайте уж начистоту, среде... то, что я описываю, может показаться набором стереотипов, но это не так. Чем дальше погружаешься в этот коротенький, в общем-то, спектакль, действие которого происходит всего-то в двух вагонах двух поездов, тем яснее понимаешь и узнаешь те типажи, о которых пишет Иван Андреев. И самое удивительное в том, что ни одного из них язык не повернётся назвать по-настоящему плохим. Да, и яркого света ни в одном из них нет, и простота порой хуже воровства, но глубинного зла там нет ни в ком. Есть просто люди периферийно бесхитростные, по-своему несчастные, то показательно страдающие, то старательно маскирующие своё несчастье картинами якобы благополучного будущего. Обычные люди из глубинки. Смешные и грустные. Здесь, конечно, надо отметить актёрские работы: Янину Колесниченко и Валерия Трошина в ролях возрастных супругов (тех самых, где одна хабалистая, а второй затюканный), Павла Ващилина в роли инфантильного гея Колясика (тот случай, когда смотришь на него и с первых секунд понимаешь: ну Колясик же!), Ольгу Литвинову и её циничного патологоанатома Полину. И, конечно, Даню Стеклова, который растёт прямо на глазах, из не особо выразительного Мити в "Деревне дураков" превращаясь в ботаника Алика с подлинным огнём внутри. Марина Станиславовна умеет видеть людей, слышать людей, находить людей; каждый из перечисленных - лишнее тому доказательство.
"Боюсь стать Колей" - это, возможно, одна из лучших комедий, которые современная драматургия дала современной сцене. Комедия умная, тонкая, точная, когда "над чем смеётесь - над собой смеётесь". Она гомерически смешна в силу классно прописанных героев, любой из которых вписывается в современные российские реалии как родной, и одновременно немного грустна в силу трудных вопросов, которые задаёт, но к которым не в силах подобрать все ключи. Честность перед самим собой, воспитание настоящего человека в этом мире, борьба с нездоровой ребячливостью и привязанностью к материнской/жениной юбке и эта странная любовь, в которой "я не люблю тебя, ты не любишь меня, но нам хорошо друг с другом - выходи за меня". Всё это - хорошо и важно. Но ещё лучше и важнее тот факт, что Иван Андреев с Мариной Брусникиной в итоге не оставляют тебя с комом в горле (а ведь по-другому расставленные акценты вполне могли к этому привести), а ласково подталкивают ладонями к свету. "Боюсь стать Колей" - это звёздочка, которая светится в темноте суеверий, мракобесия и неумения иронизировать над бедами. А если звёзды зажигают, это кому-нибудь нужно.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

22:11 

"Изгнание"

Быть, а не казаться.
Коллаборация, которая существует между Миндаугасом Карбаускисом и Марюсом Ивашкявичусом, сродни, например, той, что установилась между Дмитрием Волкостреловым и Павлом Пряжко: это когда автор и режиссёр не просто слышат друг друга, но понимают нюансы и детали без слов, интуитивно. "Изгнание" - пример из этой же серии. Это что-то большее, чем встреча талантливой пьесы и мощной режиссуры. Это искусство естественное как жизнь и одновременно слаженное как хорошо смазанный механизм.
"Изгнание" - чрезвычайно многослойная и яркая история о литовских мигрантах, ищущих новую жизнь в Лондоне. Уже на этой злободневной и сложной теме можно было бы остановиться, но, как это и должно быть с хорошим текстом, одними только миграционными вопросами ни Ивашкявичус, ни Карбаускис не ограничиваются. "Изгнание" - повесть о поиске себя, о том, что составляет смысл нашей жизни. О мести и стыде. Об осях, вокруг которых мы выстраиваем своё существование. О падении на дно, за которым должен последовать толчок, разворачивающий вектор движения с "вниз" на "вверх". О синусоидах, по которым мы движемся. О человеке и человеческом. Я перечислила уже такое множество всего, но не затронула, пожалуй, и половины; к тому же, не всё из этого озвучивается вербально, некоторым сценам, совершенно в духе Дэвида Линча, остаётся только визуальное объяснение. Но оборачивается это тем, что, выходя со спектакля, ты прислушиваешься к себе и слышишь кучу вопросов, которые хочется обсудить с собой и тем, кто находится рядом. А когда спектакль продолжается в тебе глубоко после того, как актёры покидают сцену, а зрители зал, это очень-очень добрый знак.
Итак, главный герой, наполовину русский, наполовину литовец Бен вместе с компанией таких же скитальцев, ожидающих в другой стране лучшей участи, отправляется в Лондон. Прибытие на туманный Альбион заканчивается тем, что ушлые водители оставляют группу без паспортов, и одиссея в поисках счастья превращается в попытку выжить. Жёсткую, жестокую, животную. Потому что большой город сожрёт тебя с потрохами, если ты сунешься в него без защиты, языка, денег и паспорта.
И Бен начинает выживать. Клянусь, я читала много лестных отзывов о Вячеславе Ковалёве в этой роли, но не представляла себе, насколько они правдивы, пока не увидела его игру своими глазами. У него невозможная, потрясающая, удивительная мимика. Без помощи гримёров он за считанные секунды меняет своё лицо, речь - и вот на сцене не стильный красавчик, а избитый бомж с заплывшими глазами и разбитой челюстью, с трудом произносящий слова и жалобно вцепляющийся в ноги любому, кто может избавить его от одиночества. Одиночество, кстати, это ещё одна из душещипательных тем, о которых без малого четыре часа вещают персонажи.
Вообще, конечно, "Изгнание" очень богато талантливыми и яркими героями: чего стоит один Иван Кокорин, лихо играющий лысого Вандала, или мой любимый кудряш Алексей Сергеев. Что касается героинь, то их в спектакле несколько, но играют их всего двое: Мигле исполняет Анастасия Дьячук, а всех остальных - Анастасия Мишина. Мне кажется, идея этого не столько в том, чтобы показать широкий эмоциональный диапазон Мишиной, которой одинаково хорошо удаётся и холёная дизайнер Каролина, и ледяная полицейская Лиз, и безбашенная сквоттерша Ольга, сколько в том, чтобы убедить зрителя: настоящим чувством Бена была и осталась Мигле. А караван других женщин, с которыми его столкнул этот город, разных и совсем непохожих друг на друга, для него в итоге обернулся одним и тем же лицом.
Но тема любви в "Изгнании" всё-таки не самая главная. Месть и прощение в условиях несправедливости мира - вот центральная высокая нота. Об этом рассказывает и взаимодействие Бена с Вандалом, и кровавая история Гарри, сломавшая Бена в начале спектакля. Прощение - это такая чудовищно сложная материя... может, это прозвучит наивно, но мне кажется, что до тех пор, пока мы способны на прощение, с нами не всё потеряно. Да, есть истории, где можно только дать по морде, развернуться и уйти. А есть те, где ты ставишь себя на место другого, видишь ситуацию его глазами, понимаешь, что им двигало - и прощаешь. И оказываешься на ступеньку выше. Последний диалог Бена с Гарри - как раз об этом. But before you come to any conclusions, try walking in my shoes, помните? Это поют Depeche Mode, тоже, кстати, британцы.
Вообще мне очень нравится идея о том, что спасением... нет, даже не спасением, а путеводной звездой для Бена становится не вера, а музыка. Это куда более тонкое решение, куда более точно соответствующее духу времени. При этом отношения Бена с Фредди (да, тем самым - вот он, светится на афише) демонстрируют, что "Изгнанию" хватает иронии не опускаться до односложной драмы, которая в данном контексте по степени назойливости была бы сродни чумазому цыганёнку, который клянчит монетку. Нет, и монологи Бена, прописанные Ивашкявичусом, и музыкальные вставки, прописанные Карбаускисом, свидетельствуют как раз о том, что здесь у всех сохранилось присутствие духа. Пока человек может смеяться, он остаётся человеком.
У Ивашкявичуса здесь развешано много злободневных ружей: и терроризм, и никаб, который на себя надевает одна из героинь, и вопрос о том, что делает нас человеком. В этом плане меня особенно задел диалог Бена с Эдди, произошедший в последнем действии. В какой момент мы чувствуем себя людьми? Когда с нами обращаются по-человечески - или когда падаем на самое дно, но остаёмся верны себе? У каждого, наверное, своя версия ответа, и сам Ивашкявичус, конечно, несколько пристрастен. Но винить его за это, я думаю, не следует.
Но главным вопросом остаётся вопрос о том, что же такое это заглавное изгнание. Добровольное изгнание Бена, в котором он натянул на лицо маску добропорядочного гражданина и постарался забыть о том ужасе, через который прошёл? Изгнание себя настоящего ради призрачного комфорта, в котором тебе чисто, сухо и тепло? Изгнание людей, которые тоскуют по родному языку, но которым слишком стыдно возвращаться с признанием, что они не добились того успеха, ради которого уезжали? Честно говоря, я до сих пор не пришла к единому выводу. Наверное, для меня "Изгнание" - в первую очередь изгнание из рая, из жизни, в которой у тебя всё было, а ты об этом не знал. Это, разумеется, не универсальный рецепт, подходящий всем местным героям и всем историям эмигрантов, которые знает наш мир. Но определённая интуитивная правда в такой мысли, как мне кажется, всё же есть.
Я не написала здесь и трети того, что хотела бы, но, дописав, понимаю, что люблю "Изгнание" ещё сильнее, чем в тот момент, когда спектакль завершился. Прекрасный, прекрасный спектакль.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

19:48 

"Совместные переживания"

Быть, а не казаться.
Марина Абрамович говорила, что для того, чтобы быть художником-перфомансистом, нужно возненавидеть театр: в театре всё иллюзия, всё искусственно, а вот в перфомансе и нож настоящий, и эмоции. Я не слишком согласна с такой мыслью в принципе, но дело даже не в этом, а в том, что театр, особенно современный, вообще сложно уместить в рамки какой-либо трактовки, тем более такой обвиняющей. Кажется, я пишу об этом всякий раз, когда речь заходит про ЦИМ, и в этот раз тоже не могу промолчать. Театр выходит на улицы, драматургия и даже присутствие актёров перестают быть его обязательной частью. Границы театра и перфоманса размазываются и сливаются. Единственным критерием остаётся живость искусства, происходящего здесь и сейчас и уже никогда не повторяющегося со стопроцентной точностью в будущем.
"Совместные переживания" - это то ли коллективный сеанс психоанализа, то ли спектакль о любви не то что без четвёртой стены, а без каких-либо стен вообще. Каждый из зрителей становится его непосредственным участником. Каждому достаётся маленький кусочек пьесы - одно предложение всего, но до чего это круто и важно. И каждому предоставляется возможность не только прочесть (пропеть, прошептать, сыграть) по бумажке, но и сказать что-то своё, поделиться собственной историей и воспоминанием. Я люблю театр за его сиюминутность и неповторимость, за то, что спектакль, даже если в нём каждый раз играют одни и те же актёры, закреплённые за одной и той же ролью, во всякий новый вечер оказывается уникальным. И "Совместные переживания" уникальны ещё сильнее, потому что этот спектакль каждый раз зависит от того, какие истории и интонации в него приносит зритель. От этого меняется его настроение. Но хотя он может быть грустным или смешным, он всегда остаётся сентиментальным и нежным.
У меня внутри что-то ёкнуло, когда я увидела фразу на своей карточке. Мне показалось, что я не смогу её произнести, что язык не повернётся. Но эта фраза оказалась частью истории довольно весёлой, а не того, что резануло бы меня по больному. Конструктор контекста всё-таки удивительная вещь - до чего по-разному может звучать одно и то же предложение, встроенное в ту или иную историю...
Я всегда вспоминаю, как Лена Ковальская говорила про чувство локтя в театре. Оно сильнее всего там, где ты соприкасаешься с живым человеком, а не с картинкой или бумагой. Я видела немало спектаклей, в которых падали сцены (привет Марату Гацалову), в которых ты смотрел в лицо соседа и видел в нём отражение своих собственных эмоций. Но по силе этого самого чувства локтя "Совместные переживания" оставили все прочие спектакли далеко позади. Это отличный опыт публичного обнажения своего нутра даже в том случае, если ты закрылся в свою скорлупку и не сказал ни слова. Потому что здесь все находятся в равных условиях, все одинаково уязвимы, и порой чьи-то комментарии и смех в ответ на рассказанную историю - это просто способ защититься, сохранить маску своей циничной крутости. Потому что... потому что пробивает, пролезает под пластины доспехов, что мы надеваем на себя каждый день. Потому что все, на самом деле, так одинаковы в своих переживаниях и любви.
Знаете, это удивительное чувство - когда загорается зелёная лампочка, и в тишине возникает сначала одна неловкая история, потом другая. Потом люди, сидящие напротив тебя, говорят друг другу "я люблю тебя". А другая пара в тесном, на этот раз - особенно тесном пространстве Чёрной комнаты начинает танцевать. Шелуха зашоренности исчезает. С людей падает всё то, под чем они старательно скрывают своё умение переживать и сопереживать.
Через полтора часа пятьдесят человек выйдут из зала и, скорее всего, больше не пересекутся. Но опыт этого совместного переживания останется. Существует ли звук упавшего дерева, если его никто не слышал? Существует. Я знаю.

P.S. - Катя, а почему ты ничего не рассказала о своей первой любви? - спросила меня Аня, когда мы вышли.
- Я пыталась вспомнить, как его звали, - честно ответила я.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

Papier kann so geduldig sein

главная