Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: изображая рецензента (список заголовков)
21:58 

Книги-2017

Быть, а не казаться.
1. Анри Барбюс "Нежность"

2. Князь Феликс Юсупов. Мемуары :heart:

3. Айн Рэнд "Мы живые"

4. Наталья Ключарёва "Россия: общий вагон"

5. Джесси Эндрюс "Я, Эрл и умирающая девушка"

6. Кен Кизи "Над кукушкиным гнездом"

7. Антон Понизовский "Обращение в слух" :heart:

8. Уильям Фолкнер "Ошибка в химической формуле"

9. Михаил Булгаков "Театральный роман"

10. Ю Несбё "Жажда"
10/10 + 100500


Маэстро вернулся, сучки!
Я не скрываю: я пристрастна, когда речь заходит о Ю Несбё. Я ужасно пристрастна. Но я только этим могу отплатить человеку, который пишет детективы настолько мои, попадающие в самое яблочко. Восторг от построения фраз. Удвоенный восторг от изломанных, настоящих, мёртвых и живых героев. Безразмерный восторг от интриг, деталей, с любовью выписанного во всех его прекрасных и неприглядных сторонах Осло и романов в целом.
Всякий раз, когда я думаю, что Ю Несбё уже не напишет ничего лучше его последней книги о Харри Холе, Ю берёт и пишет ещё одну, а я дочитываю её, выдыхаю и говорю себе: ну всё, точно, круче этого уже невозможно, уже...
Дочитав "Полицию", я бегала по квартире и орала матом, потому что завершать книгу на той ноте, на которой Несбё её завершил, это преступление против разбитых сердечек любителей его романов (а в "Полиции" ещё и спойлер). Открыв "Жажду", я поняла, что отрывок из неё, попавшийся мне на глаза в "Афише", был именно что вырванным из контекста куском. Ю не забыл, чем он закончил предыдущую историю. Всё, что он повесил на стенах, выстрелило, и то, что он протянул события из одной книги в другую, то, как он это сделал, свидетельствует о том, что он не исписался (чего я, честно говоря, боялась). Наоборот. У его романов появился новый нерв. Новый возраст. Новое дыхание. И всё больше персонажей, за которых ты переживаешь. Потому что у Несбё ни у кого ничего хорошего не бывает так, чтобы до гробовой доски. Каждая счастливая семья, каждая несчастная семья... ну вы помните.
У меня, пожалуй, есть несколько претензий к качеству текста (правда, не могу сказать, к стороне автора, редактора или же переводчика), но они, ей-богу, незначительны. Гораздо важнее то, как Несбё сплетает воедино разбросанные им же ниточки, как сложно не поддаться ему и не повестись на мелочи, вброшенные им, чтобы сбить читателя с толку. Я не знаю, что происходит у него в голове и с каким демоном он заключил сделку, чтобы писать так; знаю только, что в итоге его книги на редкость искусны и изобретательны, и они не отпускают меня, пока я не прочту последнюю строчку. С "Жаждой" вышло точно так же. Потому что Харри — это не только задушевный друг Несбё. Это и мой друг тоже. Мрачный, деструктивный и блестящий. Я всегда счастлива вернуться к нему, даже помня, как порой физиологически отвратительно это возвращение.
Потому что, в конце концов, на каждого нового демона из прошлого Харри находится момент, когда Олег говорит ему "папа".
запись создана: 25.01.2017 в 13:59

@темы: Домашняя философия, Изображая рецензента, Книжное

22:17 

"Дама пик"

Быть, а не казаться.
Ладно, я ещё раз всё обдумала, нашла какое-никакое подобие внутреннего баланса, ещё раз спросила себя, почему Булгаков писал, что правду говорить легко и приятно (нет, Иешуа, ты не прав) и в итоге решила рассказать про "Даму пик". В - внезапность. Впрочем, у меня есть желание написать ЭТО ОХРЕНИТЕЛЬНО РЕБЯТА ИДИТЕ СМОТРИТЕ ВСЕ ПОЖАЛУЙСТА и этим ограничиться, но всё-таки хочется какой-никакой конкретики на тему, почему Павел Лунгин снял действительно крутой, с какой стороны ни глянь, фильм.

Я очень ждала "Даму пик" и очень боялась разочароваться: всегда есть риск, что всё лучшее уже показано в трейлере, и, увы, часто так и бывает. А с тем учётом, что я очнулась и заставила себя снять палец с репита трейлера минут эдак через двадцать, ждала я многого, но с опаской. Но, к счастью, Павел Лунгин додал мне с большой буквы Д. "Дама пик" - второй после "Тряпичного союза" отечественный фильм этого года, в который я влюбилась. Где-то в середине фильма я поймала себя на мысли, что сижу и думаю о том, что мне нравится, божечки, как же мне нравится; это часто случается со мной на спектаклях, но вот в кинематографе - не то чтобы очень. Впрочем, и я не то чтобы запойный синемаголик, вовсе нет.
Это отлично сделанная многослоёвочка, которая придётся особенно по душе любому, кто любит театр. Мне хочется избежать навязших в зубах сравнений с "Чёрным лебедем", "Бёрдмэном" и прочими производственными театральными драмами, но без них тут, на самом деле, никуда. Лунгин выпустил на свет хорошо закрученную историю, в которой нет ничего случайного, в которой жизнь артиста тесно переплетается с жизнью персонажа, а роль - с реальной жизнью, и грани стёрты. При всём этом "Дама пик" умудряется оставаться ещё и экранизацией. Но какой! Повесть однозначно считывается, ты отлично понимаешь всё про тройку-семёрку-туз и знаешь, чем происходящее вывернется в тот или иной момент, но персонажи всё равно умудряются тебя удивлять. И самое изумительное даже не это: помимо непосредственно моментов экранизации истории Лунгин, взяв основные темы "Пиковой дамы", рассказал о них средствами современной жизни. Показал, к чему приводит страсть, азарт и паранойя в наше время. Показал, что бедные люди по-прежнему никому не интересны, а маленькие человечки, как и столетия назад, хотят на своё место под солнцем. Показал, что сближаясь со своим персонажем на опасное расстояние, трудно не заиграться и не влипнуть в проблемы в реальном мире. В общем, в "Даме пик" столько тем для обсуждения, что не знаешь, за что хвататься в первую очередь. Это умный фильм: эпатаж в нём не ради эпатажа, насилие - не ради насилия. У всего есть смысл и цена.
Но безусловно лучшее, что есть в "Даме пик" - актёры. Окей, Гугл, как не сорваться на восторженный ультразвук? Ксения Раппопорт - богиня, произведение искусства. Её София Майер - что-то вроде маркизы Мертей наших дней. Прекрасная, умная, бессердечная, прагматичная, спокойно ступающая по головам. Она обыгрывает всех: сестру, племянницу Лизу, худрука, этого смешного паренька Андрея, создавшего её прижизненный мавзолей. Она из всего и всех лепит то, что нужно ей: лаской, шантажом, вызовом - неважно, все средства хороши. Это восхитительно и ужасно одновременно, но притягательно - несомненно, потому что Раппопорт играет её так страстно, так полнокровно, что диву даёшься. Любимый мой Игорь Миркурбанов, с этими его нуарными интонациями и ленивым голосом - тоже абсолютно в яблочко. Но Иван Янковский - это, конечно, открытие. Он молодец. Он - это абсолютная самоотдача. Он ничего не боялся - быть смешным, быть голым, быть страшным, быть поломанным. Безумию и отчаянию, в которые он скатывается по ходу действия, веришь. Переживаешь. Ловишь себя на том, что нервно сжал кулак. Дышишь с ним с одной и той же частотой. Такая свобода дорогого стоит; тут следовало бы что-нибудь сказать про породу и то, что династия обязывает, но оно и без меня понятно.
А ещё "Дама пик" - настоящий пир для глаз. Это очень стильное, эффектное, эстетичное даже в самых неэстетичных своих проявлениях кино. Стилистическое оформление оперы - выше всяких похвал: тут опять постаралась моя любимая Мария Трегубова, создав ужасающе прекрасный чёрно-красно-белый мир азарта и смерти. Но и вся остальная картинка - завораживающе красива. Даже когда тебе показывают не Театральную площадь и Камергерский переулок, а трущобы.
Восторг, правда.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Изображая рецензента, Кино-воображариум

23:25 

Книги-2016

Быть, а не казаться.
1-20

21. Оливер Сакс "Зримые голоса" :heart:

22. Саймон Мессингем "Ловушка Доктора"

23. Чайна Мьевиль "Рельсы" :heart:

24. Генрик Ибсен "Гедда Габлер"

25. Айн Рэнд "Источник"

26-29. Юсси Адлер-Ольсен "Женщина в клетке", "Охотники на фазанов", "Тьма в бутылке", "Журнал 64"


Ёсими щедрым жестом окунула меня в датские детективы, чему я очень рада.
Всё-таки в скандинавских детективах есть какая-то особенная атмосфера: неторопливая мрачность, вода, много воды, лес, ещё вода. Так что у меня определённо стало любимым автором больше. Впрочем, если честно, то ряд претензий к книгам Адлер-Ольсена у меня есть: в копилку и излишняя интуитивность расследования (Роза тыкает пальчиком в точку на карте, говоря "по-моему, нам сюда", и о чудо - им действительно туда!), и фигура Ассада, который и швец, и жнец, и на дуде игрец, и вообще полон самых разнообразных талантов, и то, что сам Адлер-Ольсен, увлекаясь, иногда отбрасывает некоторые вещи далеко-далеко, вызывая в итоге резонный вопрос, зачем их вообще нужно было упоминать. Но достоинств у его книг тоже выше крыши: во-первых, некоторая ироничность повествования; во-вторых - отличные главные герои. Отличные! Карл Мёрк - та ещё заноза в заднице у любого, кто вынужден провести с ним хотя бы пять минут. Ассад, настоящая изюминка в этом датском пироге, придающая всему происходящему характер и колоритность. Наконец, Роза, про которую надо пошутить, что она больше внутри, чем снаружи. И в -третьих - очень даже закрученная закрученность историй, особенно в последней книге. Понятное дело, что специфика дел (пардон за тавтологию), которыми занимается отдел Q , заставляет Адлер-Ольсена писать в одной и той же временной манере, перебрасываясь кусками разных таймлайнов, и потому вопрос "а кто убийца?" не возникает. Его книги не про это, а про то, как расследование приходит к этой конечной точке, и вещи, которые превращают людей в монстров.
Что касается моей любимой книги из этих четырёх, то это, безусловно, "Журнал 64". С одной стороны, он самый изворотливый. С другой стороны... те вещи, которые лежат в основе этого расследования, вызывают у меня дикий страх и жуткую боль чуть пониже спины одновременно. "Журнал 64" так невыносимо полон женскими бедами и несёт в себе такую моральную дилемму, что... это очень цепляет. И, конечно, по сравнению с "Женщиной в клетке" видно, как ощутимо набил руку и вырос сам Адлер-Ольсен. И в плане идеи, и в плане текста.
Отличная вещь, хочу ещё.
запись создана: 13.09.2016 в 21:39

@темы: Домашняя философия, Изображая рецензента, Книжное

20:15 

Театра псто

Быть, а не казаться.
В этом году театральный сезон у меня закончился позднее, чем раньше, что радует.

"В. Ж.", МХТ им. Чехова

Ольга Воронина решила делать спектакль не про ту Вассу, которую все мы знаем, а про Вассу первой редакции. Мне, как незнакомой с текстом, смотреть сперва было достаточно дискомфортно: во-первых, не покидало чувство, что смотрю я не "Вассу Железнову", а вполне себе аутентичное "На дне". Во-вторых - персонажи как будто только частично знакомые, за которыми слабо угадываются их более известные последователи из второй редакции "Вассы Железновой".
Всех и каждого, кто говорит, что у Достоевского тлен и беспросветность, я отправляю читать Горького. И в этот раз, выходя из театра, тоже задалась вопросом: ну неужели мало было Горькому черноты в этой версии, что понадобилось создавать другую, ещё злее, с куда более извращёнными событиями и более жёсткой Вассой? Родители высказали интересную мысль о том, что в текст нужно было включить революцию, которая превращала семейную драму в нечто масштабное. Я не литературовед, так что останусь при этом предположении.
При всей хаотичности и нагромождённости постановки, "В. Ж." охватывает очень много тем. Иногда сложно продраться сквозь художественные решения, которые работают скорее на сопротивление, чем на подхват идей, невольно отвлекая внимание, но, тем не менее, есть над чем подумать. Мужское и женское, понятное без лишних слов "тыжеженщина", инфантильность, семейные скелеты в шкафу, добро и зло... в этом богатом доме, больше напоминающем свалку или притон, происходит много всего и, как правило, всего неприятного. Смотреть подчас становится физически неуютно. Ещё противнее становится от мысли о том, что вот это вот всё: крики, интриги, всеобщая нелюбовь - к сожалению, являет собой картину не одной выдуманной семьи, а многих реальных.
Тем не менее, Вассе первой редакции соболезнуешь и сочувствуешь. Это не просто деспотичная женщина, это, в первую очередь, уставшая мать, которой очень сильно не повезло: брат умирающего мужа норовит отхватить деньги и развращает жену старшего сына, сыновья и так, и сяк, оставить всё выстраданное, заработанное потом и собственным горбом некому. Семья вырождается. В "В. Ж." мужчины являют собой хаос, а женщины - порядок, на них всё и держится; так что "В. Ж." - спектакль чрезвычайно женский, что для нынешнего театра, как мне кажется, весьма частое явление. Но что поделать, если созидать хоть что-то в этой семье пытаются только женщины (чего стоит одна несчастная Людмила, которая любит сад Железновых), тогда как мужчины, особенно Семён (с супругой), намерены только потреблять.
Спектакль мне определённо понравился, но, пожалуй, не настолько, чтобы его пересмотреть. И дело даже не в очевидной сырости, а в какой-то излишней его нервности и концовке, которая выбивается из общего рисунка. Да, эта концовка отлично показывает характеры Семёна и Натальи, они в ней становятся такими доморощенными Бонни и Клайдом, но... но диссонанс и ощущение обмана - как, и вот ради этого всё затевалось? - не покидает. Зато понимаешь, что звёзды, раскиданные по шторам, с которых начался спектакль, никакие не звёзды. Это всего лишь дыры от пуль, молчаливо, как у Кулябина в его "Killl", намекающие на то, чем всё закончится.
Мне так нравится это фото, Ксюша Теплова здесь такая... тёплая же, ну.


"Мария Стюарт", ЦИМ

Спектакль страстный и стремительный как нокаут. За бойцовскими сравнениями даже далеко ходить не надо: действие происходит на ринге, выстроенном в зелёном фойе ЦИМа, да и встречают зрителей три девушки в халатах и одна в подвенечном платье. Правда, это ненадолго, потому что через четыре монолога и халаты, и платья полетят на пол, на женских руках окажутся перчатки, на ногах - спортивные трусы, и, как водится, завертится.
Одну из самых витиеватых и велеречивых трагедий мировой литературы Алексей Кузмин-Тарасов и Рамуне Ходоркайте ужали до восьмидесяти минут. Это не театр текста, хотя текст считывается отлично; впрочем, тем, кто не знает сюжета, должно было прийтись сложновато. Поражает вот что: история, которая у Шиллера базируется в первую очередь на словах, отлично выживает и рассказывается практически без них. Это, конечно, ещё не немая клоунада Максима Диденко, но уже где-то на пути туда. Лаконично. Быстро. Немногословно. Но за счёт этого те моменты, когда актрисы всё-таки произносят свой текст - а как они это делают! - воспринимаются особенно ярко.
В этой "Марии Стюарт" урезано всё, в том числе и количество персонажей. На сцене четыре актрисы; четыре разных школы, каким-то образом не просто сосуществующие вместе, а работающие, дополняющие друг друга. При заявленном стремлении во всём добиться свободы должен был получиться хаос, а получился работающий механизм: различные школы, бойцовские искусства, классическая поэзия и живая музыка. И это сочетается!
Но пока Юлия Шимолина и Вероника Тимофеева играют женщин, перед Дарьей Рублёвой и Диной Мирбоязовой более сложная задача. Их Мортимер и Бейли не пытаются быть мужчинами, это женщины, которые играют мужчин, и за это хочется сказать спасибо, потому что в такой гендерной двойственности восприятия здесь вся фишка. Я бы даже не сказала, что это спектакль получился о феномене власти; для меня это в первую очередь спектакль о несчастной, реально несчастной Елизавете, которая, в отличие от Марии Стюарт, не знает цены своей женской слабости. Рядом с Марией ей приходится выпускать женское начало наружу, но в сравнении с ней она проигрывает. Елизавета побеждает только тогда, когда в ней работает мужское - поэтому в конце она надевает костюм, весь спектакль провисевший на заднике ринга. И поэтому трагедия Марии на фоне такой мятущейся Елизаветы для меня как-то отходит на задний план. Зато какой потрясающий у них диалог в парке! "Мириться нам нельзя!". Это же искры во все стороны, это боль и ярость, это сильные женщины, которые обе хотят быть спасёнными, но не хотят в этом признаваться! Великолепная сцена.
Много вопросов будет вызывать эта "Мария Стюарт" (с другой стороны, ЦИМовский это спектакль или где?), но это хорошо. И какой бы ни была дальнейшая зрительская реакция, одно можно сказать точно: на театральном небосклоне Москвы определённо появилась новая рыжая звёздочка, которую зовут Вероника Тимофеева. Посмотрите "Марию Стюарт" хотя бы ради неё.


А вот про ЦИМовский "Ситком" писать не буду. Может, пока. Братья Дурненковы, конечно, братья Макдонахи земли русской и всё такое, творческий процесс показан тоже на отлично, но вот в целом... далеко не всё мне нравится.

@темы: Тиятральное, What I've seen, Изображая рецензента

13:21 

Книги-2016

Быть, а не казаться.
В новый год с новой книгой! И не одной.

1. Нил Гейман "Фантастические создания" :heart:

2. Кейт ДиКамилло "Удивительное путешествие кролика Эдварда" :heart:

3. Оливер Сакс "Антрополог на Марсе"

4. Джон Стейнбек "О мышах и людях" :heart:

5. Джон Стейнбек "Гроздья гнева" :heart:

6. Кейт ДиКамилло "Флора и Одиссей"

7. Нил Гейман "Никогде"

8. Эрик Фрэнк Рассел "И не осталось никого"

9. Герман Гессе "Степной волк" :heart:

10. Джон Максвелл Кутзее "Детство Иисуса"

11. Тимур Кибиров "Лада, или Радость :heart:

12. Фёдор Достоевский "Записки из Мёртвого дома"

13. Джон Стейнбек "Русский дневник" :heart:

14. Роберт Рождественский. Стихи :heart:

15. Михаил Веллер "Легенды Невского проспекта" :heart:

16. Людмила Улицкая "Пиковая дама"

17. Кадзуо Исигуро "Погребённый великан"

18. Уильям Фолкнер "Когда я умирала"

19. Таня Танк "Бойся, я с тобой"

20. Шодерло де Лакло "Опасные связи"
+100500

Давно собиралась прочесть целиком, наконец, а не кусками. И вот после "Бойся, я с тобой" окончательно определилась с тем, что надо.
Великолепный, велеречивый роман. Потрясающее удовольствие испытываешь от одного только текста, от того, как по-разному прописаны письма разных персонажей. Пыл Дансени, простодушие Сесили, изящный яд маркизы - всё это оставляет с плотным ощущением того, что перед тобой действительно не один и тот же автор. Как по-разному ведут себя де Мертей и Вальмон в переписке друг с другом и с посторонними - тоже фантастика. И всё же... Самое гнетущее ощущение у меня вызывает тот факт, что вещи, описанные в "Опасных связях", всегда будут иметь место в человеческом обществе. Всегда будут Вальмоны и Мертей, открывшие счёт победам над другими людьми и соревнующиеся в том, кто и сколько чужих судеб поломал. Я не умею играть в такие игры, и противостоять им, к сожалению, тоже не умею, поэтому очень часто по ходу книги испытывала иррациональный ужас, просто понимая, что будь я участницей подобных событий в реальной жизни, моя роль была бы пассивной.
На самом деле, "Опасные связи" стоит читать хотя бы ради фееричнейшего, революционного персонажа маркизы де Мертей. Женщина, которая в мужском мире играет по мужским правилам и выигрывает, не может не восхищать. Да, меня пугает вся мразотность её мировоззрения, её потребительского отношения ко всему и ко всем, но гений её острого ума просто феноменален. Она гораздо умнее и дальновиднее, чем Вальмон. И это страшно, потому что она вся - один сплошной механизм по перемалыванию ближних своих, который будет делать это с улыбкой и без сожаления. Её ум направлен в русло, которому трудно противостоять. Но, впрочем, в отношении маркизы на помощь снова приходит Тупольски с его "нечего своим задолбанным прошлым объяснять своё задолбанное настоящее". В какой-то степени, по крайней мере.
Секс, измены, аборт. Ничего не названо прямым текстом, но всё предельно очевидно. И то, что становится крахом маленькой вселенной одного человека, для другого выступает просто разменной монетой. Просто ещё одним мячом в корзину побед. Но перебрасывались этим мячом два человека, а вот срикошетило ещё как минимум в шестерых. Мне очень тяжело от этого, потому что покаранное зло в итоге не может быть равноценным тем страданиям, которые испытало добро. И последнее письмо раздражающей своей недальновидностью госпожи де Воланж, которая недоумевает, неужели есть на свете матери, способные прохлопать перед своим носом беду, происходящую со своим ребёнком, это подчёркивает ещё сильнее.
У меня внутри очень большая буря в стакане, и я, наверное, ещё напишу об этом, если хорошо обдумаю.
запись создана: 04.01.2016 в 21:23

@темы: Книжное, Изображая рецензента, Домашняя философия

22:48 

"Маскарад. Воспоминания будущего"

Быть, а не казаться.
Свет гаснет. От зрительного зала отделяется фигура. Фигура спокойным и размеренным шагом движется к сцене. Фигура легко поднимается по ступеням. Фигура держит в руках непримечательный полиэтиленовый пакет какого-то универмага. Секундой позже из пакета появляется маска, и Николай Мартон - а это именно он - под гул невидимой железной дороги превращается в Неизвестного. Это сам рок движется как на героев, так и на зрителей с неумолимостью пресловутого люмьеровского поезда: его колёса сомнут и месть, и ревность, и невинность, и людей, которые не укротили свои страсти.
Валерий Фокин выбрал для своего "Маскарада" эффектное начало, ничего не скажешь: когда рёв колёс сменяет музыка, из-под сцены появляются маски - недвижимые актёры, замершие в витринах. Пойманный момент где-то между жизнью и сном. Генерируемое ощущение присутствия в магазине очень, очень дорогих кукол не покидает весь спектакль, но в начале оно особенно остро. Маски перемещаются нарочито медленно, будто пробираясь сквозь сироп, и ты буквально слышишь, как перекатываются их суставы и трещат кости. Тут каждый - кукла: и ревнивый Арбенин, и красавица Нина, на которую он смотрит сквозь витрину (она - почти Белоснежка в вертикальном гробу), и тот самый Неизвестный.
Классическая история о роковом стечении обстоятельств и ревнивом муже в версии Лермонтова всегда цепляла меня больше, чем у Шекспира, даже несмотря на то, что мотивация у Арбенина из разряда "сам придумал - сам обиделся". Если Яго планомерно топчет Отелло и Дездемону, то тут Арбенин роет яму и себе, и Нине своими собственными руками, и вот этот вот ад одного-единственного человека, засасывающий чужую душу, меня пробирает. Правда, в Петре Семаке я не увидела всего того, что хотела бы увидеть: он отчаянно хорош только во второй части спектакля, уже после диалога с умирающей Ниной, когда его бросает из одной крайности в другую, из лилейного голоска в звенящую от гнева струну. В первой же части юная, но красивая, чистая, нежная как дитя Нина в исполнении Елены Вожакиной его почему-то затмевает - хотя, по логике вещей, не должна. Впрочем, фиксация именно на отношениях супругов - это одновременно и преимущество, и недостаток спектакля: он досконально препарирует тонкости их совместной жизни, но совершенно не затрагивает начало литературного первоисточника и отодвигает на задний план всех прочих героев, включая совершенно прекрасного Звездича в исполнении Виктора Шуралёва, которого здесь преступно мало.
"Маскарад. Воспоминания будущего" - в первую очередь спектакль баснословной, какой-то почти потусторонней, из другого мира красоты. Это чистейшее эстетическое удовольствие (как и в случае с кулябинскими #сонетамишекспира - даже мизогиния, сменяющая эту идеальную красоту, той же природы). Если Семёну Пастуху не дадут маску в этом году, то я ничего не понимаю в этой жизни. Объём проделанной работы по воссозданию имперских ещё декораций своими масштабами просто уничтожает, но зато каждый ракурс, откуда ни посмотри, настолько красив, что дух захватывает. Костюмы, опять же возвращающие к выставке, музею, магазину - словом, месту, где можно посмотреть на драгоценные вещи ручной работы - тоже притягивают взгляд и заставляют изучать мелкие детали фурнитуры. С точки зрения актёрской игры это совершенство оформления, конечно, служит дурную службу, поскольку нет-нет, но оттягивает зрительский взгляд, однако без него фокинский "Маскарад" не был бы "Маскарадом".
Валерий Фокин хотел воссоздать спектакль Всеволода Мейерхольда до нюансов, и у него это получилось. Но в пространстве сцены сосуществуют два слитых воедино мира - это год 1917 и год 2016, это певучесть двадцатого века и неприкрытая сексуальная объективация века двадцать первого. Оргия - то, что не произносится, но подразумевается, когда речь идёт о маскараде; Валерий Владимирович идёт дальше и даёт эту самую оргию, даёт довольно сдержанно, но однозначно: с издевательским смехом суккубов, с эротической пластикой. Немудрено, что Арбенин, переживающий эту картину в своей голове, утверждается в мысли о необходимости смерти жены. Эти демоны, вышедшие наружу, кого угодно сведут с ума.
Зачем дана бесстрастно поведанная Семаком история мужа-убийцы, не так давно с шумом прошедшая в СМИ, спрашивают противники этой версии лермонтовской трагедии? Да потому что вот так бы выглядел "Маскарад" XXI века где-нибудь в Театре.doc, и я не удивлюсь, если такой спектакль появится, и уже в 2117 году его будут по крупицам реконструировать. В любом случае, это чрезвычайно талантливо сделанный спектакль, в котором и дух Мейерхольда, и дух Фокина работают в одном векторе, взаимно усиливая друг друга - и результат, каким бы ни было впечатление, восхищает.


@темы: Тиятральное, Изображая рецензента, Всем восторг, посоны!, What I've seen

11:40 

"Лада, или Радость"

Быть, а не казаться.
Где ещё отмечать международный день театра, как не в театре?

"Лада, или Радость" - один из наиболее зацепивших меня в последнее время спектаклей. И не только потому, что в нём Марина Станиславовна Брусникина в лучшем её проявлении и вообще всё как я люблю, но и потому, что...
А вот очень трудно вложить что-то определённое в это обтекаемое "что". Когда спектакль плох, его недостатки обычно лежат на поверхности, но когда всё хорошо, спектакль просто живёт, словно ладно работающий механизм - без скрипа, без стона, без сучка и задоринки. И оттого его разбор на детали становится каким-то... кощунственным, что ли. Ну кому придёт в голову препарировать здорового человека?
Я думаю, что формулировка театра как вида искусства сейчас чрезвычайно размыта. Серьёзно, что такое театр? Определённое место, в котором на сцене играют спектакль? Спектакли уже давно переместились на улицы, на завод "Кристалл" и в мхатовские мастерские. Деятельность, базирующаяся на литературном первоисточнике? Тоже нет. Деятельность, подразумевающая обязательное физическое участие актёров? И даже это не является необходимым условием. И из-за того, что театру невозможно выдать конкретную формулировку, строить рамки, в которых он должен работать (чем очень любят заниматься консерваторы), мне кажется как минимум неразумным. Я, например, уважаю право режиссёра не выдавать психологический театр и просто рассказывать историю. Но в определённой мере я всё же жду психологического театра - и очень радуюсь, когда получаю.
Я бы, возможно, упрекнула Марину Станиславовну в том, что все совершенно непостановочные истории, которые она выбирает для постановки, схожи демонстрацией русской деревни как того места, где, в отличие от города, человек переживает настоящее. В "Деревне дураков" Митя приезжает в Митино и там счищает с себя беспокойную городскую шелуху, в недавнем "Коте стыда" жизнь героев пьесы "Ба" переворачивает приезд бабушки из далёкой сибирской периферии, про "Пролётного гуся" и говорить нечего. Деревня предстаёт площадкой, где человек действительно становится человеком, несмотря на ощущение затхлости и самогонный чад. В этом, на мой взгляд, есть что-то не совсем честное, но, с другой стороны, может, сейчас нам всем, глубоко урбанизированным, не хватает именно такого немного сказочного морока - с деревенскими яблоками, которые летят тебе в руки из рук артистов, с валенками и Барсиком на шкафу, с зимними горками? Морока, где всё, конечно, будет хорошо - не сразу, но будет.
В самом начале спектакля, сидя на сцене, слышишь голос помощника режиссёра: всем участникам спектакля - пора начинать, прозвучали три звонка. Потом Алексей Блохин на пару с Виктором Панченко читает стихи Тимура Кибирова, чтобы сказать: нет, сегодня мы расскажем вам его прозу. Это уже не просто швы наружу, это предельная простота, отсутствием которой так часто грешат мэтры. В этом зале тебе честно сознаются: то, что ты увидишь, не взаправду, это всего лишь игра. Но игра - в жизнь, а значит, почти взаправду.
Как бы то ни было, "Лада" - спектакль хоть и камерный, но большой и светлый, потому что то, о чём он рассказывает, большое и светлое. Это про любовь, любовь, сколь бы пошло это ни звучало, двух душ, и ни половое разделение, ни барьеры биологических видов тут уже никакой роли не играют. Человек и собака, мужчина и женщина, мать и дитя - какая разница, что за внешние атрибуты у всего этого, если внутренняя составляющая одинакова? И хотя собачьей верности тут отдана безусловно сольная партия, посыл остаётся тем же: любить друг друга. Любить, потому что это делает нас лучше.
Роль Лады - самое чудесное, что я видела у Нелли Уваровой. Впрочем, тут, если подумать, трудно выделить кого-то одного: совершенно сказочен Тарас Епифанцев с его харизматичным непросыхающим Жориком, первым постмодернистом на деревне, прекрасна и трогательна Александра Егоровна в талантливом исполнении Татьяны Матюховой, безмерно радуют Виктор Панченко и Владислав Погиба. Барсик Алексея Блохина и вовсе достоин отдельных дифирамбов. Они все очень любят этот спектакль, эти деревянные волны, эту остроумную и за счёт такой иронии весьма элегантную прозу Тимура Кибирова - и у тебя, зрителя, просто нет иного выхода, кроме как полюбить его тоже. С первых секунд, с первых нот.
"Лада, или Радость" оставляет с тем самым чувством почти щенячьего счастья, пассаж о котором промелькнёт где-то в первой половине спектакля. Но главное чудо происходит даже не между артистом и зрителем: чувство локтя, которым всегда сопровождается просмотр спектакля, в "Ладе" становится запредельным. Ты не просто знаешь, что вместе с соседом переживаешь одну и ту же эмоцию, ты это слышишь и видишь. И когда твои глаза провожают скатывающихся с горки героев, ты нечаянно сталкиваешься взглядом с человеком, который сидит напротив тебя, отделённый этой узенькой сценой, и видишь в нём собственное смеющееся и немножко грустящее отражение. А это ли не волшебство, которое мы все ищем - даже если никому не сознаёмся, в том числе и себе?


@темы: Тиятральное, Изображая рецензента, Всем восторг, посоны!, What I've seen

22:26 

"Бунтари"

Быть, а не казаться.
Знаете, что меня поражает больше всего? То, что Александр Молочников всего лишь на пару лет старше чем я, а мне всего двадцать один год. Самый молодой, самый дерзкий, и провалиться мне на этом самом месте, если однажды он не станет великим. Вещи, которые он делает - с командой сподвижников, само собой, и возрастных в том числе - не просто заставляют верить в то, что моим ровесникам не всё равно, но убедительно доказывают это.
Я до сих пор пребываю в таком потрясении от "Бунтарей" - от всего, что там намешано, от того, как это всё намешано - что опять готова стучаться к соседям и проповедовать поход на этот спектакль.

На сцене - бардак: сцена в сцене, старый холодильник, стол, разномастные стулья. Перед сценой - решётки, словно сошедшие с питерских набережных; солёный невский дух с лёгким привкусом затхлости тут во всём. Из ретро выбивают пыль, успешно доказывая всем и каждому, что рок жив не хуже Пушкина. Да и вообще - какая музыка может служить лучшим аккомпанементом к истории мятежников?
Если бы вы знали, как мне надоел скандал;
Я готов уйти; эй, кто здесь
Претендует на мой пьедестал?
Где та молодая шпана,
Что сотрет нас с лица земли?
Её нет, нет, нет...

"Бунтари" - спектакль интуитивный, и говорить о нём что-то рациональное и связное очень трудно. Если бы он был коктейлем, то был бы, несомненно, Лонг Айлендом, где за невинным чайным цветом скрывается мощный алкогольный набор. Здесь всё то же самое: за внешне безобидным, более всего напоминающим свалку антуражем гаражного шика, где безошибочно найдутся и старый телевизор, и кровать, стоявшая на даче у каждого первого, и торшер, стоявший у каждого второго, - так вот, за всем этим здесь прячется суровая правда, которая сбивает с ног.
В "Бунтарях" чувствуется влияние именитых режиссёров: тут тебе и ранний Могучий, и поздний Бутусов, и "Рок-н-ролл" Адольфа Шапиро. Но всё это не плохо, а скорее наоборот, потому что это не плагиат, а вдохновение. Этот спектакль - один сплошной калейдоскоп разномастных моментов, и я даже не знаю, что бросаться выделять в первую очередь. Швейцарию? "Музыкальный ринг" - сцену гениальнейшей самоиронии, которая разом уничтожает любые возможные негативные отзывы о спектакле просто потому, что озвучивает их все до единого? Кружок декабристов, наивных и трогательных? Искать документальную правду, пожалуй, глупо, а вот внутреннего ощущения свободы и протеста, который одинаков во все времена, тут хоть отбавляй. Герман Лопатин сделает себе кислотно-зелёный ирокез (ну я хотя бы что-то делаю!), Сергей Нечаев наденет кожаную куртку, но сомнений в том, что они - это они, почему-то не будет. "Бунтари", конечно, подразумевают некоторую осведомлённость в отношении того, что за история легла в основу "Бесов" Достоевского, и кем были декабристы и народовольцы: тут не будет конферансье, который открытым текстом расскажет про то, что происходит, зато будет множество аллегорий - где-то более буквальных, где-то менее. Впрочем, мне хочется верить, что обо всём этом в курсе любой мало-мальски образованный человек, а если вдруг по какой-либо причине вышло иначе, то спектакль обязательно побудит узнать больше.
Здесь крайне обаятельный Нечаев: жутковатый, да, но обаятельный, а зло должно быть обаятельным, потому что только такое зло имеет подлинную власть над людьми. С другой стороны, его диалог с Николаем Павловичем - один из лучших моментов спектакля; Нечаева там сминают - зло, но изящно, и одна из двух зол сменяет другую, да непонятно, меньшая ли. Здесь прекрасная Софья Перовская, ещё практически молодая девочка, гибкая как ива, показанная в период до того момента, когда она начала руководить "Народной волей". Здесь ломкий Каховский, наивно-восторженный, какой-то уютный и тёплый Рылеев (я всё ещё считаю, что отдавать эту роль одновременно Артёму Волобуеву и Артёму Быстрову - преступление) и импульсивный до резкости нервный Пестель, здесь воздушнейший Пушкин рассекает по сцене на роликах - потому что за Солнцем русской поэзии никому не угнаться. Здесь есть эмоциональный перекос, такой же, какой происходил в "19.14" после горловой правды конферансье практически в конце спектакля: на монологе Александра I, который Ростислав Лаврентьев читает на одном дыхании, ты вспоминаешь о том, что дышать всё-таки нужно, только когда он заканчивается. Здесь во всём - ураган, и в конце, на одиноком танце Лопатина, под взглядами безучастных к нему остальных героев спектакля, ты - как бы ты ни относился к революции - внимаешь.
Я - не сторонница революций, особенно когда их инструментом, как у Нечаева, становится террор до кровавых Маратов и Робеспьеров в глазах. И команда спектакля вроде бы не оправдывает таких как он. Зато к восстанию декабристов - безумному и прекрасному - ты обязательно проникнешься любовью, потому что этот безыскусный идеализм не может не быть очаровательным. Люди будут бунтовать, потому что это в их природе. Бунты редко заканчиваются успехом и ещё реже приводят к положительному результату, потому что это в их природе. Но не восхищаться порывом - невозможно.

Один нюанс: для того, чтобы прочувствовать "Бунтарей" - я имею в виду, прочувствовать по-настоящему - нужно, пожалуй, приходить на этот спектакль в определённом настроении или, по крайней мере, готовым к какофонии как музыкальной, так и сюжетной. "Бунтари" тяжелее, злее, острее и взбалмошнее, чем мой любимый "19.14", и я прекрасно пойму тех, кто эту остроту не оценит. Но про тех людей, про которых рассказывает этот спектакль, нельзя говорить линейно и спокойно, иначе форма вступит с содержанием в диссонанс.
Разница в том, что где в "19.14" были абстрактные немцы и французы с нарочито типичными именами, в конце сливающиеся в единую человеческую массу, сходящую с ума от пережитых трудностей, там в "Бунтарях" - разношерстное море персонифицированных людей. Личностей. И каждое лицо заглядывает тебе в глаза. Это наша история, это про нас. Оттого и звучит так: безумно, лихо, надрывно, до стёртых в танце ног, до сорванных голосов. Искренне. Этот гаражный рок играют на чьём-то обнажённом сердце - вполне возможно, дорогой зритель, что именно на твоём.

P.S. В самом начале Саша (ну Саша ведь!) выбегает танцевать с коллективом спектакля в футболке с портретом Юрия Николаевича Бутусова.
Пройдут годы, и на сцену выбежит другой талантливый парень с портретом Александра Александровича Молочникова на груди. Я знаю.


@темы: Тиятральное, Изображая рецензента, Всем восторг, посоны!, What I've seen

00:11 

"Р. Р. Р."

Быть, а не казаться.
Позавчера ходили с Брисоль на "Р. Р. Р." в театр Моссовета. :heart: Куча мыслей была ещё в воскресенье, а время (ну как время) оформить это всё в пост появилось только сейчас.
Я все три часа думала вот о чём: если объединить мхатовское "Преступление и наказание" с моссоветовским "Р. Р. Р." в один пятичасовой спектакль, то получится самый исчерпывающий анализ самого знаменитого текста Фёдора Михайловича. Где Лев Эренбург читает между строк, вставляя сцены, которые намечены едва заметным пунктиром (Катерина Ивановна омывает Сонечке ноги, Порфирий Петрович лечится от геморроя, Лизавета Ивановна штопает, а Родю буквально вынимают из петли, иллюстрируя "он на висельника похож"), там Юрий Ерёмин точно следует букве текста. Понятное дело, что некоторые вещи урезаны, но общая линейность сохранена. Это не просто спектакль "по мотивам", это действительно хорошая постановка - ровная, гладкая, с великолепной музыкой и прекрасными декорациями. Вполне классическая версия классического романа - но совершенно не скучная.
Петербург - как туманное болото с блуждающими огоньками: шагни и увязнешь, а если не увязнешь - промахнёшься и ухнешь на самое дно сразу. Сцена вращается, крутится, и уже не столько герои выбирают, куда идти, сколько идут в ту сторону, в которую их заносят скрещивающиеся перекрытия мостов. И герои, словно крысы, ютятся под мостами (так сделаны их каморки-гробы); на фоне этого легендарный пассаж про "тварь ли я дрожащая или право имею" приобретает особый колорит.
Где у Эренбурга кровь, пот и вода, у Ерёмина сухость; булькающие воды канала появляются только в самом конце. И нет, кажется, ни единой вещи, решённой в самом говорящем (потому, может, и растиражированном) цвете романа - жёлтом. Зато очень кстати приходятся Чайковский и знаменитая до попсовости "Winter: Lux Aeterna" в обработке Александра Дронова: их утяжелённое звучание неожиданно хорошо попадает в общее настроение, в струю - короче говоря, заходит.
Родион в исполнении Алексея Трофимова не просто исполин на фоне всех остальных персонажей; он показался мне значительно более здоровым, чем в романе, и значительно более трезво анализирующим происходящее. Я, пожалуй, не могу сказать, что вижу его стопроцентно таким, но трофимовский образ мне близок. Отдельный виват, конечно, Виктору Сухорукову: его Порфирий Петрович бойкий как воробей, но с той самой чертой, которая у П. П. едва ли не основополагающая: он может смотреть на Раскольникова сверху вниз даже будучи ниже его. Может так смотреть, потому что он не совершал того, что совершил Раскольников, потому что его совесть чиста. Их с Трофимовым диалоги - это украшение спектакля. Свидригайлов Александра Яцко с неуловимой ноткой ироничности - тоже подарок.
Хороши женские персонажи: милейшая Дуня, хрупкая, но сильная Соня. На их фоне у меня обрисовалось только одно разочарование, но сильное: Катерина Ивановна. Катерина Мармеладова - женщина на грани истерики, её образ неотделим от некоторого болезненного безумия; она такова и у Достоевского, и у Эренбурга, и у Камы Гинкаса в "К. И. из "Преступления". Возможно (скорее всего), я избалована Ксенией Лавровой-Глинкой, но её исполнение Катерины Мармеладовой дважды доводило меня до дрожи. Её Катерина Ивановна - холеричная, чахоточная, совершенно больная, планомерно сходящая с ума от обрушившихся на неё горестей женщина. А уж финальная сцена - та, которая "я и до царя дойду!" - это вообще контрольный в голову. Вот и здесь я малодушно ожидала чего-то в таком же духе. Но местная Катерина Ивановна - полнокровная живая дама, которой совершенно безразличны и Мармеладов, и Соня, и дети. То есть она усиленно пытается выдать обратное, но... я не знаю, почему Нина Дробышева играет её так, и, в любом случае, ей виднее. Но я ни единой её реплике не поверила - хотя, конечно, Пушкина она читает прекрасно, тут уж спору нет.

Но больше всего меня зацепила, конечно, концовка, и это тот самый случай, когда при всей своей простоте она настолько эффектна, что ты сидишь с перехваченным дыханием и думаешь: ух, пробрало. Восхождение Раскольникова на мост - как первые шаги по этапу. А потом Соня - не просто маленькая, крошечная на фоне такого большого Родиона Соня - кладёт ему ладошку на лопатку.
А ты сидишь с ощущением того, что это твоё сердце Соня сейчас держит в ладошке. И вот за это... вот за это "Р. Р. Р." можно простить все недостатки - кажущиеся и нет - какие там только есть.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Изображая рецензента, Тиятральное

20:34 

Книги-2015, дубль 3

Быть, а не казаться.
Думала, влезу в два поста, а нет.
1-21
22-51

52. Себастьян Жапризо "Дама в очках и с ружьём в автомобиле"


У меня много претензий к этому роману: начиная абсолютно непереносимым названием и заканчивая отдельными моментами, посреди которых вплоть до самого конца хочется сделать с книгой то же самое, что делал герой Брэдли Купера в фильме "Мой парень - псих". Но всё это меркнет по сравнению с: а) убийственным очарованием французских берегов, которые дышат тебе в лицо солью и ласкают кожу загаром прямо со страниц; б) действительно ловко закрученным сюжетом при минимуме весомых персонажей.
Дани Лонго - самая инфантильная, самая лживая, самая искренняя, самая воздушная, самая нерешительная и самая упорная блондинка на свете. По мере чтения тебя бросает из неприязни в отчаянную симпатию, потом обратно, потом ещё раз... а потом ты искренне начинаешь ей сопереживать, потому что как она - такое неприспособленное к жизни создание? - выберется из всего этого безумного дерьма? Не буду раскрывать всех секретов, ибо они достойны того, чтобы раскрыться после прочтения. Скажу лишь, что она была молодцом. И ещё: очень трудно обыграть человека, в поступках которого нет логики. Во всяком случае, в начале её и правда нет.
У Жапризо есть та же проблема, что и у многих авторов-мужчин: свою героиню он делает такой, какой, по его мужскому мнению, должна быть женщина. Поначалу он пишет её как нежное, раздражающе эфемерное существо, потом рисует красотку с удивительной походкой, потом - сильную даму с ружьём. Его неопределённость в отношении того, какой же должна быть его героиня, бросается в глаза с самого начала; да, несомненно, Дани приходится учиться на ходу, но вот куда исчезает пропасть между мышкой и почти что femme fatale - вопрос. Впрочем, на этом невольно перестаёшь акцентировать внимание, потому что немного пошлое счастье офисного планктона, имеющее вкус моря, несёт тебя прочь от города, духоты и нудных обязанностей.
До самого конца я мучилась от невозможности связать все звенья воедино, так что, должна сказать, в "Даме..." есть некоторые нюансы, выгодно выделяющие её среди многих прочих детективов современности. Подчас хотелось всё бросить; подчас анормальность происходящего засасывала. Но узнать разгадку стоило того.

@темы: Домашняя философия, Изображая рецензента, Книжное

20:57 

"Black & Simpson"

Быть, а не казаться.
Видимо, чтоб стать светлее и чище,
Нам нужно пройти по горящим углям.


Если бы я была клёвой тётенькой, зарабатывающей на хлеб с маслом написанием театральных рецензий, эту бы я озаглавила так: написано жизнью. Немного пафосно, не без этого, но с максимальным отражением того, кто был создателем невозможной истории, лёгшей в основу спектакля Казимира Лиске.
Кинематограф, литература и театр - искусство, где даже в документалистике есть какой-то элемент художественного вымысла. Как бы нас ни трогал сюжет, ни на секунду не получается забыть о том, что это придумано; да, искусство преподаёт какой-то урок, да, оно что-то говорит о нас и нашей жизни, но оно в любом случае остаётся продуктом человеческого творчества, которое как минимум систематизировало всё так, как систематизировало. И про "Black & Simpson" тоже можно сказать: придумано. Справедливости ради, спектакль, особенно во второй своей половине, действительно немножко лукавит, из документальной сферы перемещаясь в художественную - игра света вместе с голосами Дмитрия Брусникина и Антона Кузнецова превращается во что-то почти гипнотическое - но я, впрочем, забегаю вперёд.
Из придуманного в "Black & Simpson" только оформление. И это - самое удивительное. В истории, которая просто не могла произойти, нет ни капли вымысла.
Гектор Блэк - человек, который пережил самое страшное. Айван Симпсон - человек, который сотворил самое страшное. Точкой пересечения их жизненных траекторий стала трагедия, которая должна была отбросить их обоих так далеко друг от друга, как это только возможно. Но...
"Помоги мне найти способ простить тебя" - зачем-то просит Гектор. И подписывается: отец, чьё сердце разбито. А Айван, которому очень страшно, которому нужно освободить себя настоящего, зачем-то откликается на зов - с опаской, с поджатым, как у виноватого зверя, хвостом: "Здравствуйте, уважаемая семья мистера Гектора Блэк..."
...пройдут года. Дорога с целью переработки боли будет очень трудной. Переписка потеряет исповедальный характер и приобретёт глубоко дружественный, на строчках появятся смайлики, а 88-летний Гектор с простодушием признается: компьютеры меня так удивляют! А за несколько лет до этого Айван, большой ребёнок, спросит: Гектор, а как растёт клубника? На деревьях или прямо на земле? Одно письмо, второе, третье. Отец жертвы и убийца - просто вдумайтесь! - открываются друг другу до такой степени, и ни в одном из их писем нет ненависти. "Мы не ненавидим тебя" - пишет Гектор в самом первом своём сообщении. "Мы ненавидим то, что ты сделал". А ведь в этом, по сути, лежит такая колоссальная разница, о которой мы все забываем! Мы разучились прощать. "Black & Simpson" напоминает, как это нужно делать, и после этого спектакля все твои обиды кажутся страшно мелочными. Вернее, не просто кажутся; так и есть. Отец простил убийцу своего ребёнка, что вообще может быть страшнее этого повода? Вся твоя иссушающая злоба в сравнении с этим просто смешна.
"Black & Simpson" вчера не единожды напомнил мне о нежно любимой мной "Голгофе" Джона Майкла МакДонаха. Её концовка - заливающаяся слезами дочь перед лицом убийцы - очень созвучна спектаклю Лиске. С той только разницей, что здесь, со звенящим от напряжения, боли и гнева голосом, перед убийцей сидит отец.
Дмитрий Владимирович в самом начале говорил о том, что Казимир читал письма из конца в начало, и именно поэтому спектакль катится по такой колее. Это логично не только потому, что при такой постановке у спектакля есть сильное и чётко оформленное завершение; так действительно очень многое встаёт на место, и пропасть между дружелюбным разговором о саде и Боге и отчаянным жестом сломанных людей становится огромной, высекая из глаз искры. По силе воздействия "Black & Simpson" похож на прямой массаж сердца: мне кажется, он способен расшевелить даже камень. Это, пожалуй, один из самых религиозных спектаклей на моей памяти, не акцентирующий внимание на религии, но препарирующий прощение и веру. Гектор прощает Айвана; Айван прощает Айвана и через это прощение приходит к Богу. Волшебство веры именно в этом - в отсутствии постов, ритуалов и денежных взносов. В наличии глубинной сути подлинного человеколюбия. Потому что человеколюбие, родившееся из истории такого убийства, может быть только подлинным - как со стороны Гектора, так и со стороны Айвана.

Разделённая пополам вертикальной доской скамейка, на которой сидят герои, похожа на перевёрнутый крест. И герои находятся на горизонтали, которая означает любовь к ближнему. Это - вообще всё, что исчерпывает данный спектакль.
Бог есть любовь, не забывайте.


@темы: What I've seen, Изображая рецензента, Тиятральное

23:47 

"Правда - хорошо, а счастье лучше"

Быть, а не казаться.
На ВДНХ раньше был такой павильон под названием "Круговая панорама", совершенно прелестный в своей советской наивности аттракцион, в котором показывали что-то про природу. "Правда - хорошо, а счастье лучше", едва ты входишь в зал, моментально извлекает память об этой панораме из недр мозга: диорама с видами средней полосы России (разбитая дорога лихо уходит в закат), лужайка с вольно повылезшими на ней цветами и травами (хоть сейчас беги, падай в неё и смотри в небо, раскинув руки) и яблоня, увешанная яблоками. Фруктовая аллегория к девичьей молодости. Яблок в спектакле, точно по букве оригинального текста, будет действительно много - и буквально, и метафорически. Так много, что если закрыть глаза, можно учуять яблоневый цвет и услышать на зубах кисло-сладкий хруст.
Этот спектакль не оценит только тот, у кого нет чувства юмора и кто будет ожидать Островского, не допускающего никаких дополнений - то есть прямую как линейка классическую постановку. Все остальные его обязательно поймут и полюбят, потому что Александр Огарёв создал русскую сказку, ту самую, в которой существует не только намёк, но подчас и вполне чётко высказанный постулат. Здесь есть и лужайка, которая во втором действии раскинется на полу словно чудо-юдо рыба-кит, и персонажи, находящиеся вне времени, каждый со своей собственной комичностью (чего стоит один только Мухояров - карикатурный, но уютнейший вредитель из разряда шакалов Табаки и Молчалиных), и вполне сказочная мораль, которую очень хочется спроецировать на реальность. Самое же удивительное то, что при всей сказочности и очевидном обилии добавленных деталей и нюансов сам Островский остаётся совершенно нетронутым (слово в слово!), а всё добавленное ловко встраивается в текст. Крайне органично смотрится четверостишие, сочиняемое Платоном ("На гроб юноши". А вам читать да слезы проливать. Будет, маменька, слез тут ваших много, много будет), а про прекрасный диалог "- Я патриот! - Ты идиот!" и вовсе говорить нечего. Островский всё-таки неотделим от политики, и Огарёв это подчёркивает: любовь к своей стране приравнивается к идиотизму (и я сейчас именно про любовь, не про розовые/чёрные очки махровых оптимистов/русофобов), а косоворотка на Платоне подозрительно похожа на смирительную рубашку. И смех, и грех.
А потом по телевизору в третьем действии показывают не что-то абстрактное, а "Лебединое озеро". "Лебединое озеро"! Это же государственный переворот в царстве Мавры Тарасовны! На мой взгляд, один из лучших моментов спектакля.
Герои пьесы из просто героев становятся мифическими персонажами нашей с вами жизни: у садовника есть спортивный костюм (а также лапти и проблема с регистрацией), инфантильный купец-отец спускает деньги на развлечения, а потом восстанавливает душевное равновесие йогой, его дочь восстаёт против семейной тирании в стиле панк, с потёкшей тушью, рваными колготками и синими и зелёными перьями в волосах. Надо сказать, что Александр Огарёв не только собрал для этих героев плеяду восхитительных артистов, но и нашёл каждому более чем достойное место в спектакле. Тут про каждую роль можно написать магистерскую диссертацию, не меньше. Взять хотя бы ту же самую Поликсену: Наталья Кудряшова играет её как Гамлета по социотипу, с трагичными интонациями и драматичными позами, и Тень отца Гамлета по Шекспиру - и получается очень любопытно. А ещё она изучает лицо Платона будто слепая, и мне хочется рассматривать этот момент как реверанс в сторону Нафсет Чениб и её волшебного голоса. Хотя, конечно, любое искусство хорошо именно тем, что любой зритель рассматривает его через свою собственную призму, находя особенные для себя самого акценты, и в этом я не исключение.
Отдельных аплодисментов достойны все: Алла Покровская, чья деятельная умница Филицата не может не восхищать и умилять одновременно, царственная и холодная Ольга Яковлева, крайне эмоционально разбивающая эту маску, харизматичный Авангард Леонтьев. Их дуэт, конечно, чрезвычайно хорош: живая сила сталкивается с упрямой косностью и побеждает. Это - торжество гибкости, бумага, которая обыграла камень. Эдуард Чекмазов демонстрирует не только выдающееся комедийное дарование, но и отличную физическую подготовку, Владимир Тимофеев и Александр Усов вторят ему очень колоритно, очень... с удовольствием. А семейство Зыбкиных в лице Янины Колесниченко и Артёма Волобуева очаровательно настолько, насколько это вообще возможно, и даже, кажется, ещё сильнее. Платоша, который то неправильный рыцарь, то ломающаяся девица, то просто прямолинейный мальчик, за которого болит сердце - цунами теплоты и сопереживания.

В "Правда - хорошо, а счастье лучше" есть правда о том законе мира, по которому мы, увы, живём: иногда тебя может спасти только счастливый случай, и если бы не он, вовремя подвернувшийся на колее жизни, твоя честность осталась бы невостребованной. Это - червоточинка в яблоке, но, как известно, если она есть, значит, плод вкусный. Червяк не дурак.
Так вот, исходя из этого сравнения, "Правда - хорошо, а счастье лучше" - очень, очень вкусное яблоко. Хрустите на здоровье: обещаю, не пожалеете.

@темы: Тиятральное, Изображая рецензента, Всем восторг, посоны!, What I've seen

22:44 

"Santander. Две новеллы"

Быть, а не казаться.
У молодой мхатовской режиссуры появилось ещё одно лицо: в один ряд к Александру Молочникову добавился Михаил Рахлин, причём, судя по последним событиям в театре, получивший карт бланш на постановки. И если это так, то это замечательно: дебютный "Santander. Две новеллы" - выше всяких похвал.
В ревью на "Удивительное путешествие кролика Эдварда" я говорила о том, что это спектакль, показывающий всё, чем театр может удивить ребёнка. Так вот "Santander" со всеми его хитрыми поворотами оформления делает практически то же самое в отношении взрослых. Это чрезвычайно стильный спектакль. Он не то чтобы красив и эстетически выверен, хотя и не без этого, но безукоризненный вкус тут чувствуется во всём - и в незамысловатости реквизита, который хорошо сочетается как с пустотой тюремной камеры, так и с пустотой квартир в стиле хай-тек, которые, по сути, тоже ни что иное как камеры, и в деталях костюмов, и в игре актёров, и даже в том, как связаны между собой две такие непохожие (и такие одинаковые) новеллы. Просто, но до чего изящно, до чего в точку! И я не столько про географическое объединение, сколько про ловкий ход с ютубом; здесь можно было бы ввернуть пассаж про то, что чужие страдания всегда были, есть и будут поводом понаблюдать за ними с коробкой попкорна, но я не буду - и так очевидно.
Михаил Рахлин, играющий радикального Жака в "19.14", многие нотки спектакля Александра Молочникова уловил и пронёс: тут снова будет и Софья Райзман в сцене с ванной и шампанским, и "вы не еврей? Просто очень похожи!" в новелле "Кликни здесь". Задиристый дух "19.14", неуловимо перескакивающий из комедии в драму, витает над Сантандером вполне явственно. Здесь опять есть и некая условная театральность происходящего, особенно хорошо заметная в "Тёмном камне" (порой тут и вовсе театр внутри театра, поэтому к месту даже манера игры Наташи Швец; её лучшие роли - определённо роли Новой сцены этого сезона: в "Замке" Андреаса Мерц-Райкова и здесь, у Михаила Рахлина), и ужас войны, демонстрируемый через комичность. При этом я не могу сказать, что сам "Тёмный камень" с литературной точки зрения представляет собой что-то экстраординарное, местами он вообще может показаться излишне патетичным. Но это, однако, уместно. Да и, к тому же, "Тёмный камень" не скатывается в "и он взошёл на эшафот, как на сцену, высоко подняв голову", хотя искушение сказать об этом имеется.
Впрочем, "Тёмный камень" - это, на мой взгляд, в первую очередь плацдарм для более мощного и более понятного современному зрителю "Кликни здесь". Проблематика "Кликни здесь" ультрасовременна, да и сама пьеса - великолепный пример того, что людей по всему миру волнуют одни и те же вопросы. Она очень созвучна недавнему "Убрать из друзей" Левана Габриадзе; ещё можно было бы провести параллель с "Дураком" Юрия Быкова, но не знаю, нужно ли: с одной стороны, "Дурак" был про людей, которые не хотели быть спасёнными, и здесь Хавьер тоже не хотел спасаться, но если Никитину сочувствуешь, то вот Диего и Терезе, мягко говоря, не очень. За громкими словами, которые они произносят и которые удачно перекрываются то караоке, то фоном интервью, нет ничего, кроме пустоты. Такой... политически бесконечной.
На этом моменте две новеллы вступают в забавный диссонанс: "Тёмный камень" - про то, что о каждом человеке должен помнить хоть кто-то, про свидетельства его существования; "Кликни здесь" же - о вещах, которым было бы лучше кануть в Лету.
Ещё я не уверена, что второй новелле, а значит, и всему спектаклю в целом нужна была концовка в стиле "в общем, все умерли": на мой взгляд, она очень упростила происходящее, которое сворачивалось в очень интересные круги. Но это, в сущности, такая мелочь на фоне остальных снайперски точно схваченных нюансов вроде инфантильной Hello Kitty и красных туфель на шпильке как атрибутов девочки Рут или возгласов "лайк, репост, котики, лайк, лук-лучок", что на неё легко закрываются глаза.
А в целом "Santander. Две новеллы" - прекрасная работа. Как и всё талантливое - чистое удовольствие, да и только. Обязательно вернусь.


@темы: Тиятральное, Изображая рецензента, What I've seen

22:46 

"Денискины рассказы"

Быть, а не казаться.
Любопытно вышло - два детских спектакля на одной неделе. Взрослым иногда нужно смотреть что-то детское, я настаиваю.
Рецепт "Денискиных рассказов" в РАМТе: возьмите всё самое лучшее, что есть в любимых каждым ребёнком рассказах Виктора Драгунского, замешайте это на теплоте и красках, добавьте вишенку атмосферной музыки и эффектно решённого поклона, а потом разлейте по двум отделениям и подавайте. Скучно не будет никому: дети, сидящие вокруг вас, обязательно радостно сообщат вам и вашим соседям, что следующий эпизод будет про манную кашу и милиционера, а взрослые оценят ностальгическую нотку всего происходящего. Это очень смешной, светлый, лёгкий и невероятно добрый спектакль, оставляющий со счастливой улыбкой на лице. После него хочется вприпрыжку бежать во двор, чтобы строить ракету и играть в классики; в нём есть что-то такое трогательное, сентиментальность пастельных тонов без излишнего сахара, что чрезвычайно умиляет. Разноцветные планеты и кометы и чёрно-белые декорации квартиры и класса, детали ракеты, словно перекочевавшие из "Приключений Электроника" и всё то, с чем ассоциируются шестидесятые годы прошлого века: пышные юбки и яркие пояса у женщин, колоритные усы у мужчин, синие гимнастёрки и плиссированные юбки с гольфами. Я родилась после распада СССР, но могу сказать, что дух эпохи в "Денискиных рассказах" угадывается безукоризненно - спасибо прекрасному оформлению Ольги Васильевой и ужасно славной игре артистов (именно славной!).
Рустем Фесак поставил спектакль, отлично понимая, для кого он его делает: Драгунский ничем не усложнён, и нет никаких поводов выискивать дополнительные смыслы. Ты просто с самого начала понимаешь, что в ближайшие два часа нет ничего более замечательного и важного, чем приключения Дениски Кораблёва и его друзей, у которых в жизни, оказывается, происходит так много интересного. С другой стороны, подбор рассказов, выбранных для постановки, как мне кажется, оставляет простор для беседы с ребёнком после спектакля - чего стоит, например, одна Марья Петровна в блестящем исполнении Рамили Искандер, хорошо показывающей, какой быть не надо. И это очень здорово, потому что с детьми действительно нужно говорить, а Драгунский - отличная платформа для подведения к чему-то серьёзному. Надеюсь, не нужно объяснять, почему: тайное всегда становится явным, за свои поступки надо отвечать, а будущим космонавтам нужно хорошо учиться и не менее хорошо питаться. Взрослые же обязательно вынесут для себя, что детям ни в коем случае нельзя лгать (если по какой-то причине не вынесли для себя этого ранее).
В итоге все в плюсе - и родители, и дети.
И всё ещё хочется строить ракету.


@темы: Тиятральное, Изображая рецензента, What I've seen

22:55 

"Удивительное путешествие кролика Эдварда"

Быть, а не казаться.
Мне было 20 (без месяца), и я рыдала над этим спектаклем. Мне было 21 (без двух дней), и я рыдала над этим спектаклем. И у меня есть стойкое ощущение, что мне будет 30, 40, 50, 60, n-цать - сколько там отпущено небесной канцелярией - а я буду снова и снова размазывать по щекам тушь и считать про себя до десяти, чтобы прошёл комок в горле, встающий при одном только воспоминании об этой истории. Потому что сердце от неё трещит по швам, разбиваясь на 21 кусок (и даже больше) - но если верить Кейт ДиКамилло, только такая жизнь и есть настоящая, а оснований не верить ей у меня нет.
Любая история должна найти своего режиссёра. "Удивительному путешествию..." очень повезло: они с чудесным Глебом Черепановым нашли друг друга, и в результате все мы имеем счастье окунуться в прекрасную постановку прекрасной книги. "Удивительное путешествие кролика Эдварда", в первую очередь, конечно, складно и интересно сделанный аттракцион для малышей: ребёнку ненавязчиво покажут всё, чем в нежном возрасте способен удивить театр. Будет интерактив с нулевым рядом, и театр теней, и песни, и танцы, и видеопроекции, и завораживающие в своей простоте и одновременно нескучности художественные решения многих сцен. Будет красивый и модный кролик, который разговаривает уморительным голоском и которого трогательно любит его маленькая хозяйка; будет волшебная музыка Олега Васенина, которая и не музыка совсем, а сахар вперемешку с истёртым в пыль стеклом, так от неё больно и сладко; будет много поводов для смеха...
...а потом, в какой-то момент, наступит перекос. Качели подбросит один раз, но под тяжестью веселья они снова вернутся назад: страшная сказка, которую рассказывает Пелегрина, не способна напугать по-настоящему, её печальный конец тает, как тают тени, если включить много света. Качели подбросит второй раз, и они снова вернутся, но уже менее уверенно: что-то кольнёт, когда Нелли расскажет тебе о своих детях, и ты не сразу оттолкнёшься ногами от земли, чтобы подпрыгнуть ещё раз. Качели подбросит третий раз: это Сара-Рут, девочка с телом, нарисованным на простыне, запустит маленькие пальчики в кроличью шерсть. Качели подбросит четвёртый раз: это Брайс, мальчик, который так любил кролика, что отказался от него, лишь бы тот жил, исчезнет за кулисами.
И когда качели подбросит четвёртый раз, они останутся на стороне ласковой светлой печали, от которой тепло щемит внутри. И ты останешься вместе с ними.
Когда тебе мало лет, сложно понять что-то о мире. И жизнь, и смерть, и любовь - абстракция: это очень хорошо показывает Марина Станиславовна Брусникина в своих "Кругах чтения" и "Письмовнике", когда просит малышей объяснить то или иное слово. Любовь - это когда любишь. Жизнь - это когда живёшь. Ясно и просто, так просто, как уже не будет в сознательной жизни.
Когда тебе мало лет, сложно понять что-то о потерях. Вот сломанная машинка - с ней всё ясно, и ты заливаешься слезами; вот умерший человек - и в голове не укладывается, что он ушёл. Совсем ушёл, я имею в виду. В детстве мы ещё не приспособлены к осознанию таких вещей, не работает тот механизм, который за это отвечает. Но Кейт ДиКамилло вместе с Глебом Черепановым отважно и спокойно говорят о любви, смерти и боли, и хотя в совсем маленьких детях осознания не возникает, какое-то зёрнышко уже положено внутрь. Зёрнышко, которое сделает подрастающее поколение более человечным. Я в это верю.
Зачем нужно создавать такие вещи и, более того, читать и смотреть их? Да вот именно затем и нужно. Чтобы быть человеком. И в возрасте тоже. Может быть, в возрасте даже нужнее.

Я не шучу, я набираю этот текст, и у меня опять мокрые глаза - в ушах стоит что-то про то, что ни Сара-Рут, ни Брайс не должны уходить. Но я знаю, что ещё не раз приду на этот спектакль. Опять буду целый год собираться с духом и опять выйду из зала с разбитым сердцем.
Но выйду живой, невероятно живой.



@темы: Тиятральное, Изображая рецензента, What I've seen

01:03 

Тиятральное

Быть, а не казаться.
О новейших театральных впечатлениях последних недель.

"Год, когда я не родился"
До чего я люблю идти на спектакль, ничего (положительного) от него не ожидая, и на выходе чувствовать, как тебе хорошо после него. Если вспомнить, что я две недели назад писала о богомоловских "Мушкетёрах", можно понять, отчего в прошлую субботу я была полна скепсиса; но это - совсем другая вещь с иной тональностью и второй после "Юбилея ювелира" его спектакль, который мне понравился от и до. Для сравнения: после "Идеального мужа" на осознание того, что я не против посмотреть это во второй раз, у меня ушло полтора года. После "Года, когда я не родился" - полторы минуты.
"Год, когда я не родился" по "Гнезду глухаря" Виктора Розова - спектакль, который можно назвать "Богомоловым для самых маленьких". Почему?

"Письмовник"
Марина Станиславовна Брусникина в очередной раз упрочняет моё понимание того, за что я безумно люблю её и её спектакли. Вещи, которые являются откровенно непостановочными (вот та же "Деревня дураков", чего далеко за примером ходить), она ставит - и так, что это превращается в какое-то откровение, почти библейское, может быть.
Тяжело говорить о "Письмовнике". Тяжело говорить о спектакле, который лёгок как вдох, как первый снег, и тяжёл как метель и выдох, который должен был случиться, но не смог. Тяжело говорить, потому что любые слова застревают в горле комом, сколь бы избито это ни звучало. Я сегодня не рыдала; мы с Фадё просто три часа тихонечко вытирали глаза, потому что души из нас вынули, а обратно положить забыли. Просто вытолкнули потом в жизнь - осмыслять.
Я не покривлю душой, если скажу, что ищу в театре именно это. Суперпронзительное, душувынимающее и наместонекладущее.
"Письмовник" начисто лишён вопросов "где" и "когда". Он - вне времени и пространства, вне прошлого и настоящего, потому что вне каких-либо пределов и рамок лежат вещи, о которых он говорит: смерть, жизнь и любовь. По ходу действия пройдутся и по отношениям кровных родственников, и по трудностям в семье, и о природе измены скажут, и о том, как нас разделяет война, но краеугольный камень останется неизменным. Это, на самом деле, очень женский спектакль, и дело не в лиричности текста (монологи Володи вполне по-мужски жёстки); он просто дышит, как женщина, и в этом его красота и одновременно слабость: женщины в "Письмовнике" таковы, какими их видит мужчина, и чувствуют они так, как должны чувствовать по представлению мужчины. Но это не плохо, отнюдь, даже по-своему трогательно, хотя и спорно в каких-то моментах.
"Письмовник" - вещь для тех, кто что-то пережил, что-то пронёс и что-то потерял. К увиденному неизменно примешивается призма собственного опыта, которая окрашивает чёрно-белый спектакль в разные цвета (кстати о них - отличные цветовые решения для главных героев: небесно-голубое мечтательное платье Саши и Володя, человек цвета хаки). Для меня лично он стал не только историей о жизни - из жизни - но и индульгенцией всему тому, что я пишу и когда-либо напишу. Потому что молчание губительно. И потому что чужих писем не бывает, потому что их нужно читать - ведь пока кто-то читает письмо, жив тот, кто его написал. Жив и любим. И все три часа тебе напоминают: пиши любимым письма, пожалуйста, пиши. И звони им. И скажи, что любишь - вот прямо сейчас скажи, у тебя не будет другой возможности. От этого сердце щемит, как во сне.
Многое накладывается: "Волхв" Джона Фаулза с его Алисон, спрашивающей, выдержит ли Николас эту тяжкую ношу - жить с той, что любит его, и Мацуо Монро, который учит своего героя умирать, чтобы научиться жить. В голове картинка собирается не сразу; в сердце она уже собралась. Прекрасные Яна Гладких с Александром Голубевым, Дмитрий Брусникин, Юлия Чебакова и Янина Колесниченко (крик "где мой сын?" - до дрожи, до прижатой ко рту ладони) вместе с детишками транслируют её внутрь тебя.

...на единственной двери - замазанная чёрным надпись: "....ый ход". Что это за -ый - верный ход, единственный ход, чёрный ход - каждый решает для себя сам.


@темы: What I've seen, Изображая рецензента, Тиятральное

21:13 

"Мушкетёры. Сага. Часть первая"

Быть, а не казаться.
Гм. Когда ещё, как не в Хэллоуин, было смотреть это?
Всё началось с того, что во вторник на прогон сходила Маша и сказала, что в этот раз Богомолов курил нечто особенно забористое. Вчера папа посмотрел сюжет про "Мушкетёров" и сказал что-то вроде "г-споди, вы с мамой идёте на какую-то жесть". Я морально готовила себя к адову аду, но нет, всё не так плохо, как я предполагала, хотя ощущения у меня очень смазанные.
Богомолов - не мой режиссёр. Я очень его уважаю, я им восхищаюсь, но то, что он делает, я никогда не назову своим на сто процентов. Моя проблема в его отношении - это тот факт, что идя на постановку Богомолова, я попадаю не на Пушкина, не на Уайльда, не на Дюма, а на Богомолова. На его текст, на его всё. С таким же успехом он мог бы половину своих спектаклей пускать как оригинальные - какая разница, если в сочинённой им пьесе от персонажей обычно остаются одни имена, а от оригинального сюжета - кое-где сохранённая канва? С другой стороны, может, в создании таких альтернативных вселенных есть какой-то комиксовый смысл, просто я его ещё не уловила.
Сделаю коротенькую ремарку. На июньской "Ночи поэзии" Богомолов во втором отделении читал стихи собственного сочинения. Это было очень странно, а в его исполнении - странно вдвойне. Странно не потому, что плохо, а потому, что вроде бы хорошо, но чуждо, сложно, серо и отчётливо веет канализацией.
Так вот сегодня у меня было ощущение, что я без малого пять часов смотрю, как Константин Юрьевич читает свои стихи.
Рассказывать про сюжет - начинание заведомо гиблое; примерно как пересказывание первой серии "Американской истории ужасов: Отель", оно может вызвать только недоумение и фразу "погоди, не уверен, что хочу слушать дальше". Микс из Дюма, "Иронии судьбы", "Малыша и Карлсона", Джастина Бибера, Достоевского, "Шабаша", мифов (с сопутствующей фаллической символикой) и стёба над вполне реальными чертами актёров, играющих в этом спектакле (Верник, пародирующий Миркурбанова, и Бурковский, ехидно проходящийся по "вот поэтому он может играть драму, а ты нет"). Тонко проезжаются по артисту Мастерской Козлова Евгению Перевалову, который играл князя Мышкина и в чьём Д'Артаньяне-Артаняне-Малыше безошибочно угадываются мышкинские интонации. Здесь мимоходом зацепят даже Андрюшу Звягинцева - потому что могут. Герои произносят умопомрачительно пафосные диалоги и монологи с умопомрачительно серьёзными лицами, но тех, кому эта умопомрачительная серьёзность действительно идёт, в пространстве спектакля немного: Виктор Вержбицкий, Игорь Миркурбанов, Марина Зудина (особенно во втором и третьем действии) и (сейчас вылетит птичка) Павел Табаков. Вот эти четверо, да ещё Ирина Мирошниченко, которая удивительно хорошо вписалась в традиционную богомоловскую команду, стоят, по большому счёту, всего остального. Традиционно волшебны Сергей Чонишвили и Роза Хайруллина, но их не то чтобы очень много - а жаль.
Но основной, на мой взгляд, недостаток "Мушкетёров" даже не в этом (то есть не в солирующем Константине Юрьевиче, пустившемся во все тяжкие своих размышлений). Он очень неровный: за моментами без сарказма претендующих на гениальность идей и метафор следует пустота и шелуха, причём шелуха достаточно низкопробная; допускаю, что в этом тоже есть определённый режиссёрский умысел (с мастером уровня Богомолова не может быть по-другому), но выглядит это своеобразно. И за этой неровностью особенно сильно ощущается отсутствие единой линии. В "Событии" была показана история того, как в ожидании маленького события люди проглядели фашизм; "Юбилей ювелира" характеризуется идеей о том, что смерть - это не страшно, а "Идеальный муж" - злобная сатира на происходящее в российском обществе, эдакое кривое зеркало. В "Мушкетёрах" же я при всём желании не могу выделить такую связующую нить.
Жанр определён как "романтический трэш-эпос о любви и смерти", но главное слово здесь, разумеется, "трэш", а жанровую принадлежность вообще сложно идентифицировать. Не комедия, не драма, не фарс; это как с Гришковцом, когда впору придумывать какой-то несуществующий -изм. С любовью и смертью тоже проблема: в недавних рыжаковских "Иллюзиях" два часа говорят о любви, не обнуляя её, а вот в "Мушкетёрах" происходит как раз та самая вещь, которая случается с многократно повторённым словом - оно теряет смысл. Этот спектакль перенасыщен понятиями любви и смерти, перетекающими друг в друга и описанными сложносочинёнными сравнениями. Мама высказала интересную мысль: что если это способ показать обыденность двух этих тем для нас? Гибель уже давно никого не удивляет, не проходит и дня, чтобы в новостях не показали чью-то смерть, а слово "люблю" много лет назад стало разменной монетой. Эта мысль многое бы объяснила, на самом деле, но...

...но вчера мы говорили о "Мушкетёрах" с мамой, сегодня - с Машей, и я пришла к следующему выводу.
"Мушкетёры" вполне могут претендовать на ту же нишу в театральной сфере, какую в сфере художественной занимал Павел Жерданович. То есть, знаете, чтобы восхищённые критики и зрители выискивали глубокие смыслы, сравнивали с великими творцами прошлого века, изумлялись и пели восторженные оды, не понимая, что никакого оформленного смысла там нет, что это было создано в насмешку. В насмешку над ними, чтобы показать всю несостоятельность искусства. С учётом презрения к зрительному залу, о котором Богомолов регулярно говорит, это было бы вполне логично.
Но если будет вторая часть спектакля (а есть основания догадываться, что будет), я пойду просто чтобы посмотреть, чем всё это закончится.
Такие дела.


@темы: What I've seen, Тиятральное, Изображая рецензента

21:05 

"Сверчок. Сказка для инфантильных взрослых"

Быть, а не казаться.
В рамках второй сессии лаборатории МХТ им. Чехова я попадаю на категорически малое количество всего. Я до дрожи в коленях хотела бы сходить на мастер-классы Рыжакова и Бутусова, но даты, бессердечные самки собаки, рушат мне все надежды, и я обливаюсь слезами. Так что из того, на что я иду, только "Замок" Андреаса Мерц-Райкова и сегодняшний "Сверчок" Марфы Горвиц.
В данный момент, который растянулся на весь период моего путешествия от дверей театра и до дома, я не могу понять, ужасаться ли мне тому факту, что "Сверчок" был во второй части лаборатории, или же молиться на него. Всякому впечатлению своё время, и если бы я посмотрела его в преддипломный период, я бы точно восприняла его острее; с другой стороны, вкупе с волкостреловским "Оставаться живым" он бы меня стопроцентно, гарантированно доломал. Так что, пожалуй, скорее молиться.
Усиленно думаю, что сказать. По сравнению с тем же "Иовом" этот эскиз очевидно более сырой, хотя многие вещи проглядываются вполне чётко: немножко от Кэрролла, немножко от "Ёжика в тумане" и самая универсальная аллегория из всех возможных, подсказанная природой. Не могу сказать, как много Марфы Горвиц именно в тексте Тоона Теллегена, но что-то намекает мне, что сказки его, как у Кейт Ди Камилло, не совсем для детей. Будь оно иначе, этого важного уточнения - для инфантильных взрослых - не было бы.
На самом деле, больше драмы тут даже не у сверчка, которого посетило мрачное чувство (ни секунды не сомневалась, что это будет Сергей Медведев: его пластические ужимки, его всё), а у слона, который падает с деревьев. Подтекст, а вернее, подсекст его реплик кристально ясен и понятен; тут, впрочем, нужен пробегающий дядюшка Фрейд, хитро изогнувший бровь - не только относительно слона, но и относительно сверчка, который качается на лампе в дупле белки. Опять возвращаюсь к звериной тематике и понимаю, что это действительно лучший вариант демонстрации психологических проблем уже человека: черепаха, которая прячется в свой панцирь (и ты прячешь своё "я", защищая его от внешнего мира), слон, который пытается залезть на верхушку дерева (очень правильно подчёркивающий, что не так важен сам факт свершившегося гештальта, как важны синяки, которые ты набиваешь в процессе), креветка с медведкой... это ещё не совсем абсурдистский театр, но уже на пути к нему. И его прелесть как раз в том, что он продолжается во мне и после того, как я покинула репетиционный зал.
"Сверчок" - не панацея в случае вопроса о том, как жить, когда тебе плохо. Он скорее показывает ситуацию со стороны: что происходит с нами, когда нам неоправданно грустно, как ведёт себя окружающее ближайшее общество, если нас посещает меланхолия, как мы пытаемся спастись - людьми, едой, сексом, словом, простыми радостями. Это именно что меланхолия, а не клиническая депрессия - хорошо знакомое ощущение, когда печалиться вроде бы не о чем, а что-то внутри всё равно мешает радоваться и жить по-старому. "Сверчок" не предлагает универсального выхода из этой ситуации, зато позволяет посмотреть на себя.
Вернее, конечно, предлагает. Но он недостижимый - и слава б-гу, потому что страшный. Страусиная политика - зарыть себя в песок и просто забыть о том, что было плохо, радостно поглощая торт и запивая чаем (вылитое чаепитие Алисы). Нужно помнить о плохом - хотя бы для того, чтобы чётче и благодарнее воспринимать радость здесь и сейчас.

@темы: Тиятральное, Изображая рецензента, What I've seen

22:33 

"A view from the bridge"

Быть, а не казаться.
Не покривлю душой, если скажу, что это сильнейшее потрясение, испытанное мной в рамках всего просмотренного в TheatreHD. Я возлагала на эту постановку большие надежды, но оказалась не готова к тому, что это будет так. Причём так относительно всего: мощной энергетики, лаконичной красоты, великолепных актёрских работ и отличнейшего литературного материала. К сожалению, я не знакома с творчеством Артура Миллера от слова абсолютно, но что-то мне подсказывает, что я сейчас дочитаю Оливера Сакса (дурацкая привычка читать несколько книг параллельно, фуфуфу на тебя) и побегу падать в Миллера. Потому что пьесу мне хочется назвать гениальной. Миллер рассказывает в первую очередь историю о зле, которое есть в каждом из нас, и в качестве фона для этой крайне непростой проблемы выбирает нечто ещё более непростое: проблему нелегалов и проблему... скажем так, запретной сексуальности. И три этих темы, самодостаточных по отдельности, он сплетает вместе так, что они не заглушают друг друга, а только подчёркивают. Миллер ни разу не позволяет своему тексту обыграть себя самого (к слову, то же самое своей режиссурой делает Иво ван Хоув), он держит пьесу в своих руках и стопроцентно контролирует тот безумный галоп, на который она срывается в конце. Все это делает "Вид с моста" виртуозной, умной, тяжёлой драмой в лучшем смысле этого слова, высокой планкой для любого, кто за неё возьмётся. Но Янг Вик эту планку взял с блеском; "Вид с моста" в данной версии можно смело помещать в книги, посвящённые режиссёрскому ремеслу, как пример безукоризненной работы.
В предисловии к спектаклю Иво ван Хоув говорил, что хотел с первых секунд показать столкновение. Ему это удалось. Я до сих пор не могу отделаться от мысли, что сцена представляет собой ринг - или, скорее, татами, герои ведь практически весь спектакль ходят босиком! - на котором вот-вот развернётся бой. Напряжение, тёмное, густое, витальное, заключает в тиски практически с самого начала; ты отлично понимаешь, что тебя ждёт и каков будет конец, но история вносит в эти ожидания свои коррективы и выворачивается, пожалуй, менее очевидно и более зло, чем кажется на первый взгляд. И когда долго копящийся в героях яд прорывается наружу, тебя прорывает вместе с ними.
Здесь все так оглушительно несчастны, что хочется заткнуть уши. Несчастна Кэтрин, слишком долго пробывшая под опекой, слишком прикипевшая, не научившаяся жить самостоятельно и мятущаяся, проходящая путь от любви до действительно жуткой ненависти. Несчастна Беатрис, отчаянно ревнующая, но делающая вид, что это не так, мятущаяся между мужем и правдой ещё сильнее, чем Кэти. Несчастен безобидный Родольфо, беззубый ангел. Несчастен Марко, вынужденный наблюдать, как рушится, словно карточный домик, шанс его детей на счастливое будущее. Наконец, несчастен Эдди, слишком далеко зашедший в своей опеке, спутавший детское и женское, запутавшийся сам. His eyes were like tunnels; my first thought was that he had committed a crime, but soon I saw it was only a passion that had moved into his body, like a stranger. И ты сопереживаешь им, каждому по-своему, в душе понимая, что здесь уже ничто не может окончиться хорошо из-за страстной, такой сицилийской, такой взаимоисключающей упёртости каждого персонажа.
Надо сказать, что этот спектакль не тянет на себе один Марк Стронг. Он окружён действительно талантливыми актёрами и актрисами: Фиби Фокс в конце избивает его с таким остервенением, что поневоле становится страшно; в Имане Эллиотте море немногословной страсти, а в Люке Норрисе - смиренности, пытающейся отрастить клыки. Никола Уолкер, покорившая меня уже в сцене диалога с Кэти, где её Беатрис мастерски скрывает свою ревность, вообще достойна отдельного поста. Но Марк Стронг - это, конечно, что-то феноменальное. Ты смотришь в его лицо и видишь, что his eyes were like tunnels. Видишь его Эдди, которого сожрал внутренний демон (это точно одержимость, и сквозь неё иногда проглядывает сам страдающий Эдди).
Приём с рассказчиком, потрясающей красоты и силы аллегоричная финальная сцена кровавого душа, отсылающая к концовке "Кориолана" с Хиддлстоном, но поражающая ещё сильнее, музыкальное сопровождение редкой тревожности - тут всё работает вместе, как слаженный механизм. И если он так сильно пробирает в записи, страшно представить, какую бурю эмоций испытывали те, кто имел счастье увидеть его вживую. Но я рада уже тому, что просто успела познакомиться с этим "Видом с моста" - и полюбить его глубочайшей любовью, конечно.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Изображая рецензента, Тиятральное

23:04 

Calvary

Быть, а не казаться.
Немного о фильме, который я впервые увидела полторы недели назад и который прочно обосновался в списке моих любимейших картин. Не секрет, что я страшно люблю работы Мартина МакДонаха - как в сфере драматургии, так и кинематографа; "In Bruges" могу пересматривать вечно, например. Так что с фильмом его брата, разумеется, не могло выйти иначе.
"Голгофа" схватила меня за горло сразу же и оставила в совершенном потрясении. Она не является религиозной пропагандой, хотя имела на это все шансы; с точки зрения именно религии, и именно христианской, это вообще сильно непростой фильм, вскрывающий все те проблемы церкви, которыми мы её клеймим: педофилию, жадность до денег и многое-многое другое. С первых кадров "Голгофа" - это сто минут непрекращающегося откровения, которое, со всем традиционным макдонаховским чёрным юморком, вроде бы не должно было таковым стать. Но почему-то становится - и говорит о жизни, конечно, в декорациях христианства, но в куда более широком смысле.
Мне нравится эта съёмка, простая, чёткая и холодная, с прекрасными ирландскими пейзажами. Ещё больше мне нравится игра Брендана Глисона, которого я нежно и трепетно люблю. Но я просто восхищена многогранностью этого фильма, которая в действительности оказывается всего лишь одной стороной монеты. "Голгофа" - удивительно цельный фильм о прощении. Любовь, потребность поиска своего нового пути ценой отношений с ребёнком, вера и религия, стыд и горечь за то, что по отношению к таким, как ты, люди полны предубеждения - всё это лишь фон для настоящего стержня, протянутого через фильм.
- I think, there's too much talking about sins, to be honest. Not enough talk about virtues.
- You might be right. What'll be your number one?
- I think, forgiveness is highly underrated.
- I forgive you. Do you forgive me?
- Always.

Меня, пожалуй, оттого так в клочья порвала последняя сцена - полное молчание, две телефонных трубки, два человека, медленно заливающаяся слезами Фиона - что она кричит о прощении гораздо сильнее, чем все сказанные до этого слова. Предыдущие сто минут - одна сплошная цитата, одна лебединая песнь, горькая и пронзительная, и эта тишина - её финальный аккорд. "Голгофа" не единожды сделала мне больно; прежде всего, благодаря главному герою и тому, что с ним происходит. Сценарий никого не щадит, он уже через три минуты вполне утверждает тебя в догадке, чем всё кончится, и дальнейший метроном (суббота, воскресенье, понедельник etc) только усиливает это ощущение. И Джеймс начинает восхождение на свою Голгофу.
В Джеймсе мне больше всего нравится то, что он никому не читает нотаций. Он не осуждает, он мудр той мудростью, которая приходит с годами, опытом и пройденными трудностями. Он, на мой взгляд, является хорошим священником именно из-за того, что пришёл к этой дороге уже после мирской жизни, а потому отлично понимает соблазны, которым подвергаются миряне. Вернее, не так; он искренне верующий, но не навязывающий эту веру, способный понять многое человек, облачённый в рясу. Тут всё тоньше. Джеймс не является портретом воплощённой добродетели: у него есть свои грехи и ошибки за спиной, он вспыльчив, он человечен, он добродетельный человек, а не карикатура на добродетель, и это делает его реальным, а моё уважение к нему - колоссальным. Меня потрясает и выбор, который он сделал. В фильме не просто так говорят о том, что Иисус был самоубийцей; Джеймс тоже ничего не сделал для того, чтобы избежать смерти. Знать о собственном убийстве и не предотвратить его и есть самоубийство, пусть даже посредством чужих рук. Нет, узнав о грядущем, он не сбегает, не обращается в полицию - он делает то, что было должно, помогает своей пастве... и он встречается с убийцей лицом к лицу, глаза в глаза. Я его не угадала, этого убийцу, даже по голосу, хотя очень старалась. Впрочем, меня бы подкосил любой вариант.
"Голгофа" - гениальный, пронзительный, не имеющий ничего лишнего фильм, концовку которого знаешь заранее, но который проделанной к этой концовке дорогой делает тебя чуть светлее, чище и лучше.

- He was a good man? Your husband?
- Yes. He was a good man. We had a very good life together, we loved each other very much. And now he has gone. And that is not unfair. No, it's just what happened. But many people don't live good lives. They don't feel love. That is what is unfair.



@темы: Всем восторг, посоны!, Изображая рецензента, Кино-воображариум, Ололо же!

Papier kann so geduldig sein

главная