• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Тиятральное (список заголовков)
17:00 

"Иванов"

Быть, а не казаться.
Прошлая неделя прошла в Театре Наций: коллеги подарили маме на день рождения два билета на "Иванова", ну и куда было бежать?

Из того, что идёт на Основной сцене, это определённо мой фаворит. Пусть даже "Иванов" не тот спектакль, который вызывает беспредельный восторг, гонки мурашек по спине и светящуюся неоновым мысль "о боже, хочу ещё раз" — это всё же весьма неплохая и аккуратно сделанная постановка. И, в отличие от тех же "Сказок Пушкина", фокус здесь не на режиссёре, а на актёрах, и в первую очередь, конечно, идёшь посмотреть на них: на мечущегося Иванова в исполнении Евгения Миронова, печально угасающую Анну Петровну Чулпан Хаматовой, бодрого алкоголика Лебедева (Игорь Гордин)... также задействованы Виктор Вержбицкий и Елизавета Боярская (чтобы по полной программе оценить звёздность имён), но на них мы как раз не попали. Впрочем, я не жалею: Владимир Калисанов по типажу и чуть-чуть взбалмошной манере игры кажется мне более удачным Шабельским, а Юлия Хлынина так и вовсе представляет собой маленькую копию Боярской. Короче говоря, на какой состав ни попади, будет, полагаю, достойно.
Тимофей Кулябин тут как бы в стороне, этот спектакль он делал так, как работает, например, Леонид Хейфец — то есть он просто рулевой истории, не дающий ей выплеснуться со сцены, но его собственный режиссёрский голос едва слышен. Он молчит, чтобы было слышно Чехова. И честное слово: его слышно очень хорошо, текст перенесён бережно и звучит естественно даже несмотря на то, что действие переместилось на век с небольшим вперёд. Я никогда не устану повторять, что осовременивание не убивает автора, оно только подчёркивает, что автор был провидцем, что вещи, о которых он писал, актуальны и по сей день. События "Иванова" в XXI веке смотрятся как родные: и сплин Иванова, и влюблённость молоденькой Саши в более возрастного мужчину, и этот извечный вопрос "а чего я хочу и заслуживаю". То, как Кулябин оформляет всё это (например, добавляя современный застольный репертуар от "Александры-Александры" до IOWA), только придаёт всему визуальную, аудиальную и смысловую завершённость. С художественной точки зрения этот "Иванов" вообще очень буквальный и детальный, он не разговаривает языком метафор и в целом максимально прямолинеен — всё для того, чтобы зритель не достраивал картинку у себя в голове и мог сосредоточиться на Чехове. Но глаз нет-нет, а соскользнёт, чтобы рассмотреть оформление кухни Ивановых и дома Лебедевых... впрочем, это тоже не плохо.
Такие неоднозначные фигуры, как Николай Иванов, это всегда подарок для зрителя и для артиста. Вопрос того, кем же является этот человек, бессердечным подлецом или просто запутавшейся мятежной душой, которая губит себя и поневоле тянет на дно тех, кто рядом, не имеет ответа. Это непрерывная колебательная реакция, которую не остановить. Но тем интереснее следить за ней, понимая, что ты не хотел бы подобного в жизни — ни быть таким человеком, ни быть рядом с таким человеком. Искусство помогает смоделировать и прожить ситуации, которые не хочется (или наоборот) или нет возможности прожить в реальном мире. И задуматься.
В общем, опять не скажу, что "Иванов" — это та вещь, к которой хочется припасть ещё раз или несколько, но символическое возвращение этой пьесы в театр, для которого она была написана, считаю хоть и не блестящим, но вполне удачным.

Львов и Анна Петровна — вся боль моего сердечка.

@темы: What I've seen, Тиятральное

23:36 

"Сказки Пушкина"

Быть, а не казаться.
Притормозила с отзывом. Потому что и откровенного хуления спектакль вроде не заслужил, но и сказать про него много хороших вещей у меня не получится.
Каждый раз, идя на спектакль или фильм, нужно отдавать себе отчёт в том, на что именно ты идёшь: на историю, актёров, режиссёра или же тот счастливый случай, который сочетает в себе все три компонента сразу. Или, справедливости ради, стоит забить на всё и идти чистым листом, ничего не ожидая и будучи открытым любым экзерсисам. "Сказки Пушкина" — третий случай: это спектакль, в котором режиссёр подавил вообще всё остальное. То есть на свете живёт и творит большое количество режиссёров с узнаваемым характерным почерком, но я, пожалуй, впервые вижу постановку, где не осталось ничего кроме этого почерка. Да, Боб Уилсон, безусловно, невероятно талантливый автор с уникальным языком, и я вполне допускаю, что это просто у меня не вышло синхронизироваться с ним... но пойдём по пунктам.
По сути, есть три вещи, ради которых стоит прийти на "Сказки Пушкина". А прийти действительно стоит — хотя бы ради того, чтобы понять, твоё это или не твоё; да и вообще, любой (хорошо, практически любой) спектакль заслуживает того, чтобы его посмотрели и досмотрели. Итак, эти три вещи — поистине волшебная музыка Coco Rosie, которая каждую секунду действа идеально дополняет сценический язык, эффектная визуальная составляющая и настоящий искренний кайф, который Евгений Миронов, вероятно, подуставший от неоднозначных негативных персонажей, которых он обычно играет на сцене Театра Наций, ловит от происходящего. В целом — на этом всё. Филигранность, техничность, графичность, отточенность фраз и движений, полная синхронизация ансамбля — да, напротив каждого пункта можно ставить галочку. Но за всем этим нет сердца. Я не хочу играть в сноба и говорить, что-де русскую душу может понять только русский человек, но "Сказки Пушкина" рассказываются языком каких угодно культур — только не русской. К тому же актёров в этом спектакле не видно вовсе. Мне было странно смотреть на сцену и напряжённо раздумывать, Александр ли Новин играет Балду и Марианна ли Шульц торгуется за золотого петушка ("так, по плечам вроде похож...", "голос странный, но вроде она..."). С таким же успехом это мог быть кто угодно. Кто угодно, способный быть чистым холстом и стереть свою индивидуальность, чтобы нарисовать на ней абсолютно новое лицо. С одной стороны это, конечно, означает определённый немалый уровень профессионализма. Но с другой выходит, что "Сказки Пушкина" абсолютно бессмысленно рекомендовать в контексте "пойти посмотреть на театрального актёра" (что само по себе, разумеется, не хорошо и не плохо). И вот ведь какая вещь: на соседней сцене идёт "Идиот" Максима Диденко, где четверо актёров играют чёрную клоунаду с точно такими же расписанными чёрно-белым лицами. Но там за неловким Мышкиным вполне видишь трогательную Дапкунайте, а за грозным Рогожиным — маскулинного Ткачука. Здесь же не видишь никого. Только живые двигающиеся картинки. Музыкальные, поющие, необычные, экзотичные, временами безумно красивые. Но картинки, которые не назвать ни изображением человека, ни изображением знакомых с детства персонажей.
То, что Уилсон делает в своих спектаклях, работает только с теми сюжетами, которые стопроцентно известны публике. Возьми он вместо Пушкина какую-нибудь "Любовь под вязами", там развернуться с тем же масштабом не вышло бы. И мне трудно определить, для кого этот спектакль; детям там будет скучно, да и взрослым, вполне возможно, тоже. Да, самое поразительное то, что при всей фееричности, подогнанности, разыгранности как по нотам "Сказки Пушкина" временами действительно скучноваты — особенно когда перестаёшь понимать, почему та или иная строфа повторяется уже в четвёртый раз, а мать Гвидона смеётся настолько раздражающим смехом. Так что абсолютно довольными останутся разве что горячие поклонники стиля Уилсона.
"Сказки Пушкина" — как баснословно дорогое блюдо из ресторана с парой звёзд Мишлен. Отправиться в гастрономическую одиссею можно, выйти из-за стола сытым — никак. Это интересный опыт, но совершенно точно не то, к чему я захочу вернуться. Впрочем, как знать?


@темы: Тиятральное, What I've seen

21:54 

"Светлый путь. 19.17"

Быть, а не казаться.
Итак, третий спектакль Саши Молочникова. Хочется написать так, чтобы всё было чётко, правильно, объяснимо, но... но вот как его спектакли, с каждым разом всё более погружающиеся в разухабистый хаос, смотришь сначала сердцем, а уже потом головой, так и реагируешь на них. Проще всего, конечно, было бы стереть всё, что уже написано, капсом напечатать АААААА и на этом закончить. Но попробуем.
Мне очень нравится мысль, высказанная Олегом Павловичем Табаковым в предисловии к спектаклю. Она о том, что таких как Молочников называют "непоротым поколением". И это просто идеальная характеристика, я произношу её с восторгом и восхищением: то, что делает Саша — нечто бесстрашное, безумное, классное. Такое можно создать, только находясь вне рамок каких-то принятых суждений и условностей, не думая о том, что за это могут наругать и шлёпнуть по попе. И, на самом деле, вполне возможно, что пороли это поколение — пороли, но чувство внутренней свободы так и не выбили. И это — тоже метафора.
"Светлый путь" опять невозможно воспринимать сугубо историческим спектаклем. Всё дальше уходя от побуквенного цитирования исторических фактов, Молочников показывает их сквозь призму, преломляя, а где-то, не побоюсь этого слова, и искажая. Но во всём этом он умудряется пальцами ухватить суть, а потом начать дерзить, насмешничать... и понимать, не осуждая. У него есть чудесное свойство не обвинять, правые и виноватые в его спектаклях отсутствуют как класс, а вот живые люди (да и не совсем люди тоже) заполняют собой всё пространство. И пространство в "Светлом пути", к слову, велико и масштабно как никогда. "1914" и "Бунтари" всё-таки очень камерные спектакли, и Малая сцена подходит им куда больше. А вот "1917" совсем иной, ему нужен простор, чтобы лихо катиться по нему, сотрясая зрительный зал. Куда несёшься ты, Русь? Да, да.
Соблазнительно было бы сказать, что это спектакль о революции. Но революция — вершина айсберга или, если угодно, тот спусковой механизм, который раскручивает уже более глубокие темы. "Светлый путь" — это миф, притча о сверхчеловеке и столкновение утопии и антиутопии на одной сцене. Здесь библейская тематика (человек-машина Макар, пекущий хлеб животом, чтобы накормить голодных солдат — чем не местный мессия?) удачно сочетается с идеей уберменша, рождённого там, где старое поколение схлестнулось с новым. Этот уберменш должен вобрать в себя всё лучшее от прошлого и настоящего и создать-таки то будущее, где сметану будут черпать из облаков... но версус между ожиданием и реальностью здесь как-то особенно обиден: отчётливо видишь, что люди семнадцатого года — измождённые ослики, бредущие за морковкой, которую им никогда не получить. Но есть искра у них в глазах: где безумная, где сердечная, где потухшая. Не раз и не два вспомнятся "Мы живые" Айн Рэнд, особенно на сценах с Голицыной (потрясающе отрешённая и разбитая Дарья Юрская) и Басом Его Величества (Алексей Вертков), у которого в прямом смысле из-под ног уходит всё привычное устройство его жизни. Но я не вижу смысла до хрипоты спорить про белых и красных, особенно если учесть, что, как и в "1914", белые, красные, французы и немцы — это скорее условность, какие-то ориентиры, расставленные как столбики вдоль дороги. А дорога тут фигурирует даже в названии, и каждая минута пропитана движением. И это — тоже метафора. Ещё более буквальная.
Спектакль велик, смешон, страшен, абсурден, горек; он масштабен, он сочетает как монументальность архитектурного оформления Сергея Чобана, так и красоту слаженной работы многих десятков людей. А ещё, если говорить начистоту, он о новой для спектаклей Молочникова теме— о мужском и женском. О любви преподавательницы-смолянки и простого парня, который "Войну и мир", конечно, не читал, и благих намерениях, которые заводят в ад. Это ведь так мало, так просто: хотеть жить честно, любить свою женщину, намазывать сметану на хлеб. Это так понятно: сражаться ради исполнения твоих желаний. Но вот снова тебе дают задание, ты, с каждым разом чертыхаясь всё сильнее и сомневаясь всё больше, идёшь его выполнять, видишь только кровь и ярость... а она ждёт тебя — и видит то же самое. И можно было бы сказать что-то обвинительное про патриархальное общество, про гендерные стереотипы, но идея не про то, а про войну, которая из общей превращается в частную, разделяет людей и отбрасывает их далеко друг от друга, и любовь превращает в ненависть.
И, конечно, "Светлый путь" не был бы таким мощным, не будь в нём таких актёров. Артём Быстров, снова играющий где-то на грани физических возможностей, потрясающая Виктория Исакова, вернувшаяся в свою альма матер (такая нежная, изящная, сильная!). Артём Соколов в роли Троцкого — определённо находка: невероятно рада за него, чрезвычайно одарённый парень, который расцветает просто со второй космической скоростью. Наконец, роскошный андрогинный образ Паулины Андреевой, местный Мефистофель-Верник, который играет не Ленина, а Вождя (и после экватора понимаешь, чёрт возьми, как это правильно и чётко), и деловитая Крупская Ирины Пеговой. Никто из них не стремится к исторической достоверности или физическому соответствию, в фокусе вообще не это. Эмоции, догадки, свои собственные новые портреты — вот на чём строится вообще всё.
"Дороги нет, но есть направление" — изумительно точный лейтмотив любой революции. Не только русской, а вообще, в принципе, революции как явления. Направление это, конечно, к светлому будущему, и мы рванём туда через братоубийство, тернии, насилие.
И не заметим, что придём к указателю на круговое движение.

Когда получается один раз, обычно говорят "повезло". Когда получается во второй, это повторяют уже менее уверенно. Когда получается в третий, начинают уважительно говорить о системе.
У Саши Молочникова получилось в третий раз, и самое время признать: он безумно талантлив. И я продолжаю верить в то, что недалёк тот день, когда кто-то другой, такой же молодой и наглый, выбежит на сцену не в футболке "Бутусов", не в свитере "Мой друг Кирилл Серебренников", а в майке с надписью "Александр Молочников".


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, What I've seen

15:35 

"Эта прекрасная жизнь"

Быть, а не казаться.
У меня часто выходит так, что я в какой-то определённый период времени (неделю, месяц, год) окучиваю какой-то определённый театр. Вот и прошлая неделя, например, прошла под звездой Театра им. Пушкина и его хороших (и даже отличных) комедий. И если за хорошесть отвечали "Апельсины & Лимоны", то вот оценку "пять с плюсом" получает "Эта прекрасная жизнь" Романа Самгина.
"Эта прекрасная жизнь" в сравнении с бенефисом Веры Алентовой представляет собой птицу уже совсем другую: куда более изящную и летающую выше. Свою роль в этом играет и пусть не имеющий мощных сюжетных поворотов, но искромётный материал Кена Людвига, и изумительная сценография, и, конечно, блистательные актёрские работы. Нам ужасно повезло: помимо дуэта Игоря Бочкина и Елены Яковлевой довелось полюбоваться ещё и на Ольгу Волкову, и, честно говоря, я даже не знаю, чьё присутствие на сцене оказалось ярче.
Вообще к Кену Людвигу у меня всегда было несколько снисходительное отношение, но чего не отнять, того не отнять: он пишет отличные комедии. Да, они не без урогенитального юмора, но при этом не пошлые, ироничные и оптимистичные — словом, находятся вполне в пределах границ, отделяющих веселье от безвкусицы. А ещё они такие по-хорошему американские: белозубые, широко улыбающиеся, требующие красок, цвета, энергии, движения и здоровой любви к театру — то есть той здоровой её разновидности, которая позволяет посмеяться над самим собой. В "Этой прекрасной жизни" Людвиг снова эксплуатирует тематику актёрского дела и желания обогатиться и прославиться (в фокусе здесь уже немолодая пара актёров, зенит карьеры обоих в которой уже давно позади, но амбиций, желаний и энергии при этом столько, что хватит на целый курс желторотиков), но, как и в "Примадоннах", по итогу пишет всё-таки о любви. И если в этом по ходу спектакля ещё есть какие-то сомнения, то в финале они исчезают начисто, стоит только увидеть, какими глазами героиня Елены Яковлевой смотрит на героя Игоря Бочкина, а герой Кирилла Чернышенко — на героиню Анастасии Мытражик. Про Кирилла Чернышенко стоит сказать отдельно: выпускник Евгения Писарева, которого я запомнила каким-то очень слащавым мальчиком на одной из Ночей поэзии, вырос в артиста, который не теряется на фоне своих опытных коллег, и одновременно превратился в невероятно красивого молодого человека. Знаете, так бывает, что смотришь на человека и думаешь: господи, да неужели бывает такая красота, и испытываешь восторг от этой мысли и от этой красоты? Вот как раз тот случай.
Спектакль получился привлекательный не только с содержательной точки зрения (повторюсь, сюжет не блещет оригинальностью, но то, как на сцене существуют герои, и то, насколько им нравится это существование, искупает вообще все возможные минусы), но и с эстетической. В отношении костюмов, мне кажется, можно сделать увлекательный разбор: например, розовый цвет, который не так давно провозгласили одним из главных цветов миллениалов, здесь носит как раз-таки молодёжь, и одно только совпадение этого розового в костюмах двух людей сразу наводит на мысль о том, что между ними всё не так просто. Богатая и насыщенная красно-коричнево-золотая гамма отсылает к другому спектаклю Самгина, "Спящему принцу" — а там всё тоже было очень-очень красиво, смешно, но в то же время ощутимо более печально. Потому и от "Этой прекрасной жизни" подсознательно ожидаешь какого-то неожиданного выверта в духе Терренса Рэттигена или "Великой магии", идущей на этой же сцене, когда комедия перестаёт быть комедией... но нет. "Эта прекрасная жизнь" прямолинейна, достаточно предсказуема, но обаятельна — голливудская красотка пятидесятых от мира театра.
Это спектакль жизнелюбивый, радостный даже тогда, когда всё плохо у его героев, и ощущение полноты жизни он сохраняет и после того как занавес закрывается. И отчётливо понимаешь, что в названии не хватает одного слова: это моя прекрасная жизнь. Но вот этот спектакль предстоит дописать и доиграть уже тебе самому.
Обязательно пересмотрю. Чудо чудесное.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, What I've seen

15:35 

"Апельсины & Лимоны"

Быть, а не казаться.
Бенефисный спектакль — это такой очень легкомысленный жанр, от которого нельзя ждать каких-то глубоких размышлений; пожалуй, единственное исключение, которое приходит на ум, это "Юбилей ювелира". Основная его цель — отдать дань уважения человеку, который не один десяток лет провёл на сцене, и дать зрителям возможность на этого человека посмотреть. По большому счёту, это всё, и лукавить не буду: "Апельсины & Лимоны" не выводят бенефис на новый уровень, не являют собой что-то умопомрачительное. Это просто хороший, приятный спектакль, выстроенный вокруг Веры Алентовой. Обаятельный и красивый пустячок, который вряд ли надолго отложится в памяти, но в качестве сугубо развлекательного события, когда мозг нужно расслабить, а не загрузить, выступит идеально. Он как коробка с мармеладными дольками: да, нарядно, да, вкусно, но много не съешь. Впрочем, "Апельсины & Лимоны" — это хороший выбор на тот случай, если в театр нужно отвести кого-то старшего поколения: спектакль этот не экспериментальный, не пошлый, не скучный, разве что, возможно, излишне театральный — пафосного декламирования с заламыванием рук тут хватает, но к этому обязывает сам текст пьесы, вращающейся вокруг вышедшей на пенсию актрисы. Короче говоря, шокировать и эпатировать тут нечем, и люди, неодобрительно смотрящие в сторону современного театра, определённо будут довольны. В копилку плюсов "Апельсинам & Лимонам" также надо добавить то, что они не выглядят старомодными, не пахнут нафталином и древностью: при всей классичности подачи они свежие и задорные. В конце концов, Евгений Писарев и Зиновий Марголин никогда не обвинялись в отсутствии вкуса, и тут их упрекнуть тоже не в чем. На сцене очаровательные зелёные лужайки, овечки на колёсиках и артисты в бежево-золотисто-оранжевой гамме — и последние не только хорошо выглядят, но и хорошо играют. Я, правда, не сказала бы, что здесь есть прямо-таки выдающиеся работы, но тут и негде развернуться: по своей объёмности персонажи пьесы недалеко ушли от неигровых героев Stardew Valley (то есть несут в основном 1 определяющую характер линию).
"Апельсины & Лимоны" — история о том, как тяжело жить рядом с людьми искусства тем, кто от этого мира далёк. Семейство главной героини тут как на подбор: актриса, писатель, поэтесса и художник; каждый из них определённо не гениален, но с претензией на уважение их хрупкого творческого мира. И можно было бы сказать, что пьеса показывает семью, в которой никто никого не любит и не слышит, в которой каждый использует другого для того, чтобы покрасоваться на их фоне... но, честное слово, спектакль не об этом, а об особой атмосфере творческих семей, которую сложно понять простым смертным. И это, конечно, скорее смешно, чем грустно — хотя в реальной жизни всё было бы совсем наоборот.


@темы: Тиятральное, What I've seen

20:40 

***

Быть, а не казаться.
Тоже хочу эту штуку: вы даёте мне тему, я - 10 фактов по ней.

От taurusmayтеатральные актёры
читать дальше

От Уккуработа
читать дальше

От Mortianaкино
читать дальше

От Sexy Thingкниги и чтение
читать дальше

От Morrigan33котэ
читать дальше

От Vasusaлюбимые места в Москве
1. Для чистоты эксперимента эту десяточку стоит начать со слов о том, что я, всю свою жизнь прожившая и живущая в Москве, охренительно плохо знаю свой город, его географию и историю. Так что любимых мест у меня не то чтобы очень много.
2. Первое, что приходит на ум — Камергерский переулок. Я очень люблю его, во-первых, из-за МХТ, а во-вторых — из-за какого-то такого террасного выхода на Тверскую, соседства с Красной площадью и постоянного ощущения того, что ты прямо посреди бьющегося сердца своего города.
3. ВДНХ. Я живу недалеко оттуда, и многие мои детско-юношеские прогулки заканчивались там. Размеры территории ВВЦ — это одновременно и то, за что я ВВЦ люблю, и то, за что ненавижу. Там я всегда чувствую себя лилипутом в стране гигантов, в которой уже не осталось жителей, но остались их постройки. И вообще, мне кажется, это очень ностальгическое место даже для тех, кто родился уже после распада СССР. А ещё там раньше Park Live проводили, вот хорошо было.
4. Библио-Глобус на Лубянке. Каждый раз борюсь с искушением оставить там все деньги, которые есть с собой. Это такой отдельный книжный мир, большой и уютный. Мне там хорошо, моему кошельку — вообще не очень.
5. Мясницкая улица и район Чистых прудов в целом. Во-первых, там много классных едален (а поесть я люблю). Во-вторых, там приятно гулять даже тогда, когда рядом полно людей. В-третьих, там Табакерка.
6. Кинотеатр "Звезда". Это моё очень особенное место. Пока не могу его делить ни с кем кроме того человека, который его для меня и открыл. Люблю "Звезду" за то, что у них не ряды, а столики, за отсутствие поп-корна и за прокат фильмов в оригинальной озвучке.
7. Сквер Шмелёва возле Третьяковской галереи. Мне нравится его малый размер, уют и то, что он всякий раз возвращает меня в ощущение маленьких европейских двориков, куда молодёжь и белые воротнички ходят в обеденные перерывы со своими ланчбоксами и кофейными стаканчиками.
8. Бизнес-квартал Арма. Я дико не люблю район Курской, потому что местные подземные переходы и соседство с Курским вокзалом вызывают у меня боль чуть пониже спины из-за стрёмной географии, толп людей и толп чемоданов, но мне нравятся "Звезда" и Арма. В последние годы Арма превратилась во что-то очень стильное, уютное и крутое. Там есть "Серьёзные игры", маленькие пабики на пару столов, бизнес-центры — и всё это представляет собой отдельную живую экосистему. Короче говоря, я крепко убеждена в том, что Арма очень сильно украшает облик города в целом и Курской в частности.
9. Как вы уже могли заметить, я не люблю выезжать дальше центра (камон, Сокольники и Измайлово — это, конечно, здорово, но ехать туда лень), так что следующий пункт — Театральная площадь. Предсказуемо, конечно, но мне очень по душе симпатичные ярмарки, которые случаются на этом пятачке, величественный фасад Большого, соседство РАМТа и Малого.
10. Район Остоженки, Волхонки, Пречистенской набережной. Мне нравится просто воткнуть в уши плеер, а в руки — стакан с чаем или кофе и бродить там. Очень прочищает мозг. В пешей доступности Парк Горького, Красная площадь, Третьяковская. А ещё там я как-то особенно остро понимаю, до чего Москва красивая.
запись создана: 18.10.2017 в 08:20

@темы: Флешмоб детектед, Тиятральное, Книжное, Кино-воображариум

21:01 

"Конармия"

Быть, а не казаться.
Мне очень нравится возвращаться к каким-то вещам, событиям и людям через некоторое время, чтобы сравнить свои впечатления. Иногда они меняются в лучшую сторону, иногда в худшую, иногда не меняются вовсе. И хотя "Конармию" я смотрела в первый раз, эту встречу с брусникинцами первой назвать не могу. В последний раз я видела их, когда они играли "Волоколамское шоссе": тогда они были ещё студентами-выпускниками. А вот теперь они уже взрослые, дипломированные артисты — и у них куда больше свободы, раскованности и удовольствия от игры, чем раньше.
Те два часа, что идёт этот спектакль, шестой этаж ЦИМа ходит ходуном. Потому что в "Конармии" Мастерская не столько рассказывает и разыгрывает, сколько пропевает, протанцовывает, протаптывает пару десятков рассказов Исаака Бабеля. Трясутся кресла, звенят барабанные перепонки, иногда первому ряду перепадают даже брызги из бутылок с минеральной водой. Да, тут есть слова, но они практически не произносятся. Их кричат, шепчут, поют (и до чего восхитительно!), но редко когда говорят. Слова не создают фабулу — у спектакля вообще нет сквозного сюжета; они здесь только для того, чтобы штрихами очертить ту или иную сцену. Сама же сцена рисуется совершенно другими средствами.Это зрелище на грани физических и эмоциональных возможностей: это агония, это истерика, это вой. И только так, то есть телом, а не языком, можно рассказывать о безумии братоубийственной войны. Потому что никакие слова не могут передать этот архетипичный кошмар, а вот у искажённых гримасами лиц, ярких жестов и телесной пластики всё получается. Война — в смысле, не та война, которую ведут генералы, а та, где друг друга убивают обычные люди — превращает в дикарей, в животных. У животных слов нет. Только когти, рёв и кровь. Или ты, или тебя.
"Конармия" невероятно отточена хореографически (глобальность рисунка одной только открывающей сцены спектакля просто восхищает) и музыкально. Но при этом она не становится в один ряд с сугубо хореоргафическими спектаклями Сергея Землянского или Анжелики Холиной. Максим Диденко ставит интересные вещи и ставит их как-то немного по-бутусовски, но в то же время самобытно. И после этого спектакля становится ясно, откуда растут ноги у "Идиота" в Театре Наций: "Конармия" — это такая бюджетная его версия, сделанная проще и дешевле, но в то же время разнузданнее, масштабнее и оглушительнее.
Гражданская война, красные полотна, красный смех (клянусь, Леонид Андреев и этот его кошмарный текст не раз придут на ум, пока ты будешь смотреть на происходящее на сцене). А посреди всего этого Исус Христос, ну, тот самый, блоковский, в розовом венчике — только вместо роз тут красные листья и грязные тряпки. И в этом весь ужас показанного, происходящего, происходившего: мы порежем, изнасилуем и убьём друг друга, напишем матери о смерти отца, оказавшегося по другую сторону баррикад, а потом помолимся земле и Богу — и будем прощены, и всё снова станет хорошо, и взойдёт звезда полей над отчим домом... но искорёженный металл не вернётся в первоначальную форму, а шрамы не затянутся. И печальный укор финала — именно об этом. Это очень пугающий спектакль, и даже вдумываться особо не надо, чтобы это понять. Просто природа его ужаса скорее не в страхе, а в гневе и безумии, в том, что заставляет кричать и бесноваться. В том, что красного цвета.
"Конармия" — пример молодого, свежего, наглого, но талантливого и профессионального театра. Он сочетает в себе зрелость уже состоявшейся труппы и энергию молодости. Это, несмотря на всю духоту происходящего на сцене, территория свободы и свежего воздуха. И, что особенно приятно, здесь у каждого бриллиантика Мастерской Брусникина есть место, чтобы поиграть гранями: Василий Михайлов, Вася Буткевич, Михаил Плутахин, Алиса Насиббулина и все остальные бесконечно сменяют друг друга на первом плане, раскручивая огромное колесо и придавая ему первую космическую скорость. И снова приходит на ум та же мысль, которая приходила на "В.О.Л.К.е", таком отличающемся по настроению и содержанию от "Конармии". Мысль о том, откуда в этих молодых ребятах такая эмпатия, такое чувство и понимание того, что ни они, ни ты просто не могли пережить? Чудеса, но не только. Чудеса и упорная работа.

Извините, я долго думала, какой именно фотографией порвать вам ленту, а потом поняла, что этому блогу не хватает голых юношей.

@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

18:45 

"Человек, который принял жену за шляпу"

Быть, а не казаться.
Не знаю, каково было смотреть этот спектакль тем, кто не читал книгу Оливера Сакса, но мы с Димой читали, и потому нам ужасно понравилось. Но, честно говоря, идти на "Человека, который принял жену за шляпу" (да и вообще в Маяковку, и на Сцену на Сретенке — в особенности) нужно не только ради того, чтобы посмотреть, как может выглядеть адаптация книги, у которой нет никакого сквозного сюжета, но и ради того, чтобы полюбоваться на выпускников Олега Кудряшова. Я очень и очень люблю кудряшей 2014 года выпуска. Там совершенно чудесные, талантливые, разноплановые и невероятно музыкальные ребята, и я могу говорить о них только в исключительно лестном ключе: то, что они творили и вытворяли в "Лакейской" и "В.О.Л.К.е" — отдельный сорт дикого восторга. Вот и "Человек...", несмотря на то, что там далеко не весь цвет выпуска, смотрится так легко и в то же время пронзительно как раз благодаря тому, как они живут на сцене.
Когда я только узнала о том, что Никита Кобелев делает спектакль по Оливеру Саксу, я испытала две эмоции: радость с одной стороны (ну ведь это же Сакс!) и недоумение с другой (ну ведь это же Сакс!). Понятно, как перенести в театр пьесу; понятно, что делать с романом или повестью, у которой есть персонажи, их взаимодействие, развитие драмы, кульминация и финал. А что делать с книгой, которая представляет собой безусловно блистательный, но всё же сборник медицинских историй? Сборник, где всё сшито по одним и тем же лекалам: знакомство с пациентом, история болезни, история выздоровления/невыздоровления? В общем, во вторник я получила ответ на этот вопрос.
Оливер Сакс написал "Человека...", как и другие свои книги, с огромной любовью и огромным интересом к своей профессии и к людям в целом, к тому, что происходит в голове и формирует личность. И Никита Кобелев с артистами вынесли из книги эту любовь и интерес, приумножив её. И стало очень очевидным, что у каждой маленькой истории, которую они рассказывают, есть и развитие, и кульминация, и финал. Иногда весёлый и лёгкий, иногда — печальный. Есть перипетии сюжета, которые могла бы написать только сама жизнь, а не фантазия человека (на этом моменте мне вспоминается "Black & Simpson" в Практике) — настолько они причудливы. И "Человек...", приглашающий в путешествие по реке нейрофизиологии между берегами мозга и души, тоже как раз таков.
Конечно, Никита Кобелев не стал выводить на сцену все истории Сакса сразу, и за счёт этого у спектакля получился очень правильный, не утомляющий хронометраж. Он выбрал самые яркие, эмоциональные, смешные и жуткие. И на сцене их пресловутая эмоциональность и жуть стала ещё более явной, чем на страницах книги, как, например, в случаях с "Амурной болезнью", "Убийством" и "Бестелесной Кристи". Потому что даже понимая, что перед тобой актёр, ты всё равно смотришь в живое человеческое лицо, рассказывающее о болезни, (не)поправимо меняющей жизнь — и что-то сжимается внутри.
Помимо актёров, другой важный артист в "Человеке..." — это музыка. Удивительная, авторская, разнообразная и очень хорошо подобранная к каждому отдельному случаю. Большую её часть исполняют на сцене вживую, и это ожидаемо: музыкальные таланты человека-оркестра Паши Пархоменко всегда эксплуатируют по полной программе. Мне почему-то подумалось, пока я смотрела, что создание этого спектакля началось откуда-то с эпизода с тикозником Рэем. Не потому, что я очень люблю этот эпизод (что тоже правда: именно из-за этой истории Сакса я на первом курсе магистратуры делала курсовую работу по антипсихотикам). А потому, что на роль Рэя могла быть только одна кандидатура. Впрочем, неправильно было бы отдавать все лавры только Паше. Алексей Золотовицкий, весь в своего сиятельного батюшку, Юлия Силаева, Наталья Палагушкина, чей комический перфоманс в "Амурной болезни" выше всяких похвал — каждый из них, равно как и те, кого я не назвала, вдохнули в события "Человека..." новую жизнь, вернув их с двухмерных страниц в 3D измерение — то есть туда, откуда они и вышли.
Очень правильное описание дали спектаклю его создатели: встречи с замечательными людьми. За те десять минут, что в среднем длится одна такая встреча, проникаешься искренней эмпатией к профессору П. и его жене, к тикозному остроумцу Рэю, миссис О'М и многим другим. Прикасаешься к их жизни, напоминая себе, что всё это — воплощение реальных событий, и понимаешь, как удивительно всё то, что делает нас людьми. Такими разными, такими непохожими друг на друга... и такими одинаковыми. Я говорю "одинаковыми" не в плохом или осуждающем смысле — напротив, одинаковыми в смысле стремления помогать друг другу и открываться навстречу чужому сердцу. И потому "Человек...", оба отделения которого заканчиваются на достаточно минорных нотах, не смотрится удручающе. Он оставляет внутри лёгкую светлую печаль и благодарность. Благодарность за это прикосновение и погружение в глубины не только мозга, но и души. Каждой отдельно взятой души.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, What I've seen

23:13 

"Северный ветер"

Быть, а не казаться.
Интереснее всего размышлять, как ни странно, не о тех вещах, которые нравятся безоговорочно, а о тех, что приходятся по вкусу не полностью. Может, потому, что так ты сохраняешь чуть большую объективность.
Если начинать издалека, то "Северный ветер" следовало бы рассматривать в контексте того культурного... ну хорошо, не феномена, феномен — слишком громкое слово; короче, того культурного явления, которое сформировалось вокруг него за предшествующий премьере период. Когда приходишь в очередь за билетами и видишь там стайку экзальтированных девочек от 14 и до бесконечности, с заговорщицким видом щебечущих про Р. и З., как-то очень сильно удивляешься и умиляешься происходящему. Потому что радуют новые лица в среде тех, кто ходит в театр. Для них театр в новинку, и они бы не пришли туда, если бы не две вышеупомянутые женщины и их творчество. Мне нравится думать о том, что такие спектакли — тоже способ популяризации искусства, и какие бы слова ни были сказаны о "Северном ветре" глобально, поблагодарить его стоило бы хотя бы за это.
Но это внешнее, а вот с тем, что касается самого спектакля, сложнее. Я ни за что не буду говорить, идти на него или нет. То есть, конечно, если вы большой обожатель Литвиновой, Рамазановой и их обеих, то да, безусловно идти. А вот если вы дышите к ним более чем ровно... тут уж решайте сами. Ценник кусается — и, на мой взгляд, кусается не то чтобы оправданно.
Я не везде поспела за той системой метафор, которую выстроила Литвинова в "Северном ветре". Говоря о "любви, смерти и Севере", как заявлено, вообще очень сложно не скатиться в дешёвую патетику — слишком огромные это темы, чтобы сжать их до двух часов. Вот и "Северный ветер" в эту патетику временами всё-таки скатывается, но я не могу отделаться от ощущения, что это сделано сознательно. Вернее, даже не так. Сознательными были сомнительные по своей наполненности сцены в "Мушкетёрах" Богомолова: я уверена, что он перемежал ими моменты, близкие к гениальным, прекрасно понимая, что делает, и делал это специально. "Северный ветер" же такой... потому что он может быть только таким. Он как поток сознания: ты не ухватишь и не выбросишь оттуда какой-то отдельный фрагмент. Или всё, или ничего. Откровенная буффонада вперемешку с умными и тонкими фразами — это естественная природа "Северного ветра". Её можно принимать или не принимать, но не редактировать.
Спектакль как будто не определился до конца, чем он хочет быть, он очень неровный: местами — пафосный настолько, что от этого почти неловко (честное слово, безумно сложно удержаться от закатывания глаз, когда слышишь что-нибудь про "незабвенную"), местами — трогательный и даже нежный. Притворяющийся то хоррором, то трагифарсом. Но от начала и до конца он пугающий и гипнотически красивый. Я мало где видела настолько потрясающую работу со светом, Тимур Саитов — гений, и это не передаст никакое фото: красота цвета и будто подсвеченные изнутри лица — как луна у Айвазовского. Магия.
На сцене — место без точных географических и временных координат, туман и снег. И одна ошибочная смерть, запускающая целую череду абсурдных несчастий. Это практически день сурка — и только изменяющиеся и умирающие персонажи намекают на то, что время в этом месте всё-таки течёт.
Это не фантасмагория, это сон; отсюда и провалы во времени, когда выходишь за чемоданом и возвращаешься через 49 лет, и тщетные попытки поймать то, что уже давно ушло и развеялось по ветру. Северному, конечно. Персонажи Литвиновой разыгрывают, в общем-то, архетипичные истории, которые у всех на языке или как минимум в подсознании: о Пигмалионе и Галатее, о чудовище, которое, став красавицей, становится другим человеком, о женщине, которая, словно младший из трёх братьев у Роулинг, прячется от смерти (но выйдет ли она ей навстречу в итоге, говорить не буду). Всё перечисленное, разумеется, с поправкой на свою извращённость. Но дело тут не в том, что, а в том, как: "Северный ветер" невозможно воспринимать только пьесой, и всё решает именно то, как артисты обращаются с текстом и друг с другом, а Николай Павлов — с оформлением. Как героиня Раисы Максимовой со смехом вспоминает о любовной переписке с женщиной; как герой Евгения Перевалова превращается в классического сексуального абьюзера на почве долгого отсутствия отношений; как Кирилл Трубецкой проповедует human design, лепя из жены стереотипную красотку; как Софья Эрнст с прекрасным чистым и звонким голосом отыгрывает трёх разных и одинаковых персонажей сразу. Как, наконец, Кузьма Котрелёв спойлер!. Безумно красиво. И страшно. И печально. Как у Стриндберга в "Сонате призраков".
Если вам скажут, что "Северный ветер" о любви — можете не верить. Он о смерти. Которая, в отличие от любви, всегда приходит вовремя, а иногда — даже раньше, чем ожидалось. И это хотя и самая очевидная, но в то же время самая жуткая идея спектакля.
Пойду ли я на "Северный ветер" ещё раз? Едва ли. Но я прошла путь от полного его неприятия до неполного принятия. И я периодически думаю о нём уже третий день кряду. А это немало.


@темы: What I've seen, Тиятральное

22:16 

"Весёлые времена"

Быть, а не казаться.
Стоило только начаться "Весёлым временам", как мне вспомнилась фраза Олега Табакова: театр — это весёленькое дело. Благо и сам Олег Павлович сидел буквально рядом выше.
Мне кажется, что это был такой своеобразный разгон перед грядущим ноябрьским "1917": забавная, с одной стороны, ужасно наивная, а с другой — полная самой развесистой клюквы история с советским колоритом. Достаточно несерьёзная, чтобы расслабить зрителя пятничным вечером, и не пытающаяся казаться чем-то большим, чем она является на самом деле. Если тот же "1914" был в первую очередь смешным, страшным и небанальным высказыванием о войне, маскирующимся под легкомысленное кабаре, то "Весёлые времена" — это ровно то, что тебе заявляют в программке, а именно вольный пересказ фильма Эрнста Любича "Ниночка", где суровую партийную работницу Нину Якушеву играла Грета Гарбо.
Итак, постреволюционная Россия. Три советских эмиссара (Трус, Балбес и Бывалый мхатовского разлива: Усов, Арушанян, Лаврентьев) отправляются в Париж, чтобы продать драгоценности. Благостные удовольствия загнивающего капиталистического общества закономерно туманят недалёким мужичкам голову, а тут ещё, на их беду, находится хозяйка этих самых драгоценностей... в общем, ждала бы их Сибирь, да на помощь им приходит нордическая валькирия Ниночка (Светлана Колпакова) — и понеслась.
Смотря на сюжеты о нашей стране, сочинённые по ту сторону границы, всегда (хорошо, почти всегда) испытываешь испанский стыд: написал и снял кто-то и когда-то, а неловко тебе и прямо сейчас. Я не хочу показаться снобом, вещающим о загадочной русской душе, которую не познать на Западе; проблема скорее в любви к стереотипам, традиционно включающим в себя валенки, медведей, водку и красные звёзды. "Ниночка" и, само собой, "Весёлые времена" полны этими стереотипами до краёв. Но они подаются так беззубо, так безобидно, что злиться на них совершенно не получается. Даже наоборот: ты с каким-то безумным умилением наблюдаешь за происходящим на сцене, прекрасно понимая, чем всё закончится. Спектакль не несёт цели задеть, хотя твёрдо решившие оскорбиться, конечно, оскорбятся; всё, чего он хочет — это развеселить. И, в общем-то, он с этим отлично справляется.
Это второй спектакль Михаила Рахлина, который я видела, и он, на мой взгляд, это такая молодая и очень счастливая версия Евгения Писарева. Он с почти безупречным вкусом делает красочные постановки, которые нравятся практически всем, вроде бы и не гонясь за глубиной, а вроде бы и оставляя место для стандартного "сказка ложь, да в ней намёк". Вот и в "Весёлых временах" при желании можно разглядеть скорбный подтон существования двух правд, которые никак не соотносятся между собой, но, тем не менее, имеют право на жизнь: правды аристократии, лишившейся родины и даже драгоценных стекляшек, и правды голодных людей, которые хотят хлеба. Но этот намёк, конечно, не на первом и даже не на втором плане; всё экранное время отдано классической истории любви двух людей из разных миров, у каждого из которого свой долг и свои обязанности.
Должна сказать, что Константин Крюков смотрится на сцене как родной, будто всю жизнь там был. Это очень приятное и радостное открытие сродни тому, что я сделала после "Мальвы" со Светланой Устиновой. Крюков, с этими его кудряшками и природным обаянием, очень здорово выглядит в роли молодого прожигателя жизни и не пропадает на фоне своих коллег. Его дуэт со Светланой Колпаковой — это действительно украшение спектакля. Этот самый дуэт и несколько перевоплощений Николая Сальникова, который определённо повернул рубильник своего комического таланта на полную мощность, как минимум стоят того, чтобы отстоять очередь за билетами. А уж до чего хороша Колпакова, одинаково удачно справляющаяся как с амплуа холодной советской дамы, так и очаровательно неловкого создания в вечернем платье, говорить и вовсе излишне.
"Весёлые времена" — это, конечно, очаровательная безделушка, в которой не будет поисков ответов на главные вопросы вселенной, мира и всего такого: тот же "Спящий принц", выполненный в схожей юмористической гамме и идущий на той же сцене, по содержанию и глубже, и печальнее. Но эта безделушка сделана с шиком, любовью, чувством, тактом и расстановкой. Она одинаково приятна уху, глазу и сердцу. И неприкрытая сатира на советское "ожидание vs реальность" совсем не режет взгляд. Весёлые времена для весёленьких дел!


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

23:51 

"Мужья и жёны"

Быть, а не казаться.
Строго говоря, мне следовало бы поорать про то, что в ноябре будет О ГОСПОДИ ДА В НОЯБРЕ ЖЕ БУДЕТ "СВЕТЛЫЙ ПУТЬ. 1917" САША САШЕНЬКА ГДЕ ТАМ СПИСОК УЧАСТВУЮЩИХ ЛИЦ, ибо я верю и надеюсь на этот спектакль уже очень долго и с мая месяца буквально бегаю по потолку в ожидании начала продаж. Но я приберегу ор до появления подробностей, а пока — о "Мужьях и жёнах".
Итак, в этом году моё личное открытие театрального сезона состоялось для меня непривычно рано и совпало не только с окончанием календарного лета, но и с началом сезона в принципе. После дневного сбора труппы в зале хватало как бомонда (что, впрочем, для спектаклей Богомолова не новость), так и артистов: из дверей выглядывал то Бурковский, то сам Константин Юрьевич. Он же перед началом спектакля в своей обычной несколько меланхоличной манере сказал пару слов: о том, что спектакль не обкатан, что в нём ещё будут изменения и что голосу из зала не нужно удивляться.
Возможно, я выскажу несколько непопулярную мысль, но для меня в МХТ стало слишком много Богомолова. Вот и новость о грядущей постановке "Трёх сестёр" я встречаю с некоторой осторожностью. Нет, он, безусловно, очень талантливый режиссёр, но... его просто много. 7 спектаклей. МХТ нежно любим мной за его разнообразие, и мне не хочется, чтобы он превращался в территорию Богомолова онли.
Но отключим ворчалку и поговорим о "Мужьях и жёнах". Спектакль понравился мне несколько меньше, чем "Сентрал-парк Вест". Однако он не хуже и не лучше, он просто другой по настроению и наполненности. Хотя, казалось бы, сравнения очевидны и неизбежны: Богомолов дважды за сезон обратился к Вуди Аллену и взял у того тему развода в людском квадрате. Но где у "Сентрал-парк Вест" есть ярко выраженная комедийная составляющая, там у "Мужей и жён" — неторопливый, местами почти лиричный сплин.
Это снова иной Богомолов. Не хочу делать скоропалительные выводы и ставить диагнозы по аватарке, но у меня такое ощущение, что он выбрался на какую-то новую спираль своих отношений с жизнью (и к жизни). На смену дерзкой сатире и философским вопросам о жизни, смерти, любви и обществе пришла куда более прямолинейная идея существования зрелых людей, осознавших, что их отношения с супругом и близкими людьми зашли куда-то не туда. Вполне возможно даже, что не просто зашли, а целенаправленно двигались под знак кирпича с момента знакомства; условия некоторых задач не предусматривают хэппи-энда. Вот и "Мужья и жёны" начисто лишены громких политических высказываний, взамен этого сосредотачиваясь на простом и сложном: жизни рядом с кем-то, возникновении притяжения и отталкивания и ощущении счастья. Такова эта мещанская картина. Стал ли Богомолов попкорновее? Возможно, что да. Стал ли он от этого хуже? Едва ли; для меня "Мужья и жёны" — подтверждение тому, во что я поверила ещё на "Сентрал-парк Вест": Константин Юрьевич умеет делать простые вещи. Простые, но строгие, изящные... и да, чуть-чуть хулиганистые. Куда без этого.
В российской реальности "Мужья и жёны" выглядели бы, вероятно, как-то по-другому, но здесь мы имеем то, что имеем, а именно стерильную картинку американской жизни, где поход к психотерапевту не считается чем-то зазорным. Герои "Мужей и жён" снова нарочито бесстрастны, и каждый из них как будто существует в вакуумном мирке собственной обиды на партнёра, который не даёт им соприкасаться с теми, кто рядом. Причём соприкасаться практически буквально: за весь спектакль тактильных контактов наберётся едва ли два-три. "Гэйб обнимает Джуди" — эта надпись заменяет касания. Такой суррогат любви, имитация хороших отношений. Слово "отношения" здесь вообще служит синониму всему происходящему: развалившаяся пара (Верник и Дюбуи) сталкивается с другими одинокими людьми, рождаются новые отношения, разваливаются ещё одни, шестерёнки бесконечно крутятся... and we shake, shake, shake the hips in relationships, как поёт душечка Патрик Стамп.
Тут уместнее, чем в любом другом спектакле Богомолова, выглядят крупные планы лиц артистов: всё считывается по глазам, изменению мимики, потухающему огню зрачков. Когда понимаешь, что то, что рядом с тобой, вновь оказывается не конечной станцией с непременным "жили долго и счастливо и умерли в один день", а просто перевалочным пунктом. Особенно красноречивы в этом плане Чонишвили и вездесущий Верник; в случае Чонишвили это особенно круто, потому что он из тех артистов, чей голос знают лучше, чем лицо, а здесь на передовые выдвигается именно второе, а не первое.
Но самый интересный вопрос касается того, обрёл ли кто-либо из героев к концу спектакля счастье. Когда на прямой вопрос про "ты счастлив?" ты начинаешь говорить в стиле "ну я надеюсь, что нашёл правильный путь"... то что-то не так с твоим счастьем, в общем. И именно об этом, на мой взгляд, "Мужья и жёны". И о том, что человек — животное социальное. Найди себе кого-нибудь и сделай вид, что всё хорошо. Ведь с кем-нибудь не так страшно. Даже если вы оба знаете, что это обман и уже готовитесь обмануть друг друга ещё раз.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, What I've seen

17:56 

Культпост-2017

Быть, а не казаться.
Фильмы:
1-20
21. Академия Рашмор (У. Андерсон, 1998) :heart:
22. Война против всех (Д. М. МакДонах, 2016) :heart:
23. Twin Peaks: Fire walk with me (D. Lynch, 1992)
24. Manifesto (J. Rosefeldt, 2016) :heart:
25. Драйв (Н. В. Рефн, 2011) :heart:
26. Wakefield (R. Swicord, 2016)
27. Dunkirk (К. Нолан, 2017) :heart::heart::heart:
28. Охотники за привидениями (А. Райтман, 1984) пересмотрено
29. Охотники за привидениями 2 (А. Райтман, 1989) пересмотрено
30. Академия вампиров (М. Уотерс, 2014)
31. Скорость (Я. де Бонт, 1994)
32. Одиннадцать друзей Оушена (С. Содерберг, 2001) :heart: пересмотрено
33. Logan Lucky (S. Soderbergh, 2017) :heart:
34. Монстры на каникулах-2 (Г. Тартаковский, 2015)
35. Опасные связи (С. Фрирз, 1988) :heart:
36. Телефонная будка (Д. Шумахер, 2007) :heart:
37. Финансовый монстр (Д. Фостер, 2016) пересмотрено :heart:
38. Bladerunner 2049 (D. Villeneuve, 2017) :heart:
39. Аритмия (2017, Б. Хлебников) :heart:
40. Bladerunner (1982, R. Scott) пересмотрено
41. Реальные упыри (2014, Т. Вайтити, Д. Клемент) :heart:
42. Субурбикон (2017, Д. Клуни) :heart:

Сериалы:
Просмотрено:
1. Вы все меня бесите - 1 сезон
2. Breaking Bad - 5 сезон :heart:
3. Изумрудный город - 1 сезон
4. Twin Peaks - 1st-2nd seasons
5. A Handmaid's Tale - 1st season
6. Вершина озера - 1 сезон
7. Big little lies :heart:

В процессе:
Doctor Who - 9th season :heart:
Американские боги - 1 сезон
Twin Peaks - 3rd season

Мероприятия:
1-20
21. 27 марта, "Круг чтения", МХТ им. Чехова ("Говорит Москва", "Лета.doc")
22. 31 марта, "Скажите, люди, куда идёт этот поезд...", спектакль театра "Современник"
23. 10 апреля, "Ревизор", спектакль театра на Малой Бронной
24. 20 апреля, "Все мои сыновья", спектакль театра им. Маяковского
25. 23 апреля, "На кисельном берегу", читка пьесы Ангизы Ишбулдиной в рамках вечеров "Круг чтения", МХТ им. Чехова
26. 14 мая, "Покушение на царя", квест "Проект Нейрон"
27. 15 мая, "Дыхание", спектакль Театра Наций
28. 18 мая, "Совместные переживания", спектакль ЦИМ
29. 26 мая, "Изгнание", спектакль театра им. Маяковского
30. 31 мая, "Боюсь стать Колей", спектакль МХТ им. Чехова
31. 1 июня, "Профессор музыки", читка пьесы Серафимы Орловой в рамках вечеров "Круг чтения", МХТ им. Чехова
32. 8 июня, концерт Дореволюционного Советчика в рамках фестиваля "Времена и эпохи"
33. 21 июня, "Мальва", спектакль МХТ им. Чехова
34. 13 июня, "Последняя загадка Леонардо", квест Клаустрофобии
35. 14 июня, "Бегущий по лезвию", квест Серьёзных Игр
36. Obsession (I. van Hove, 2017), спектакль в рамках TheatreHD
36. 6 августа, "Миссия Орион", квест Серьёзных Игр
37. 31 августа, "Мужья и жёны, спектакль МХТ им. Чехова
38. 7 сентября, "Вечер с Джорджем Смайли", трансляция встречи с Джоном ле Карре
39. 8 сентября, "Весёлые времена", спектакль МХТ им. Чехова
40. 25 сентября, "Северный ветер", спектакль МХТ им. Чехова
41. 26 сентября, "Человек, который принял жену за шляпу", спектакль театра им. Маяковского
42. 28 сентября, "Понаехавшая", читка повести Наринэ Абгарян в рамках вечеров "Круг чтения", МХТ им. Чехова
43. 10 октября, выставка "Густав Климт. Эгон Шиле. Рисунки из музея Альбертина", ГМИИ им. Пушкина
44. 15 октября, "Конармия", спектакль ЦИМ
45. 25 октября, "Апельсины & Лимоны", спектакль Театра им. Пушкина
46. 27 октября, квест "Я легенда", компания Пятый уровень
47. 29 октября, "Эта прекрасная жизнь", спектакль Театра им. Пушкина
48. 2 ноября, "Светлый путь. !9.17", спектакль МХТ им. Чехова
49. 4 ноября, "Наш Пушкин" в рамках вечеров "Круг чтения", МХТ им. Чехова
50. 6 ноября, концерт Дореволюционного Советчика
51. 10 ноября, "Сказки Пушкина", спектакль Театра Наций
52. 11 ноября, "Гарри Поттер и подземелье Слизерина", квест Киноквеста
53. 12 ноября, "Властелин колец: Путешествик", квест Киноквеста
54. 13 ноября, "Иванов", спектакль Театра Наций
запись создана: 02.01.2017 в 11:14

@темы: Тиятральное, Сериализм, Кино-воображариум, What I've seen

21:51 

Obsession

Быть, а не казаться.
В понедельник были на "Одержимости". Иво ван Хове, Джуд Лоу в центре сюжета — ну, вы понимаете, что мимо было не пройти.

Помню, в конце первого курса я сидела на лабе по физике и читала "Почтальон всегда звонит дважды" Джеймса Кейна. Потому что лаба была ужасно скучной, а вот книга Кейна — напротив. Самое поразительное, впрочем, то, что сюжет до неприличия прост, но Кейн окружает его такой густой, мрачной, порочной страстью, что он превращается в произведение искусства.
Если забегать вперёд, то можно сказать, что Иво ван Хове эту густоту, мрак и духоту сохранил.
Я не смотрела ни экранизацию Лукино Висконти, ни фильм с Джеком Николсоном и Джессикой Лэнг, так что все полтора часа "Одержимости" опиралась в первую очередь на книгу. Но "Одержимость" — это вполне самостоятельная история, из книги сохранившая только канву. Это спектакль по фильму по книге... короче говоря, "Почтальон всегда звонит дважды", пропущенный через Гугл-транслейт и обратно. Дважды.
Скажу честно: "Вид с моста" понравился мне больше, чем "Одержимость", но там и история сложнее и мощнее. С учётом входных сюжетных данных в этом спектакле Иво ван Хове сделал всё, что мог. Это сдержанная в плане декораций, но совершенно безудержная в сфере эмоций постановка. Герои как будто вырваны из времени и пространства: бар превращается в морской берег, ночную дорогу и сцену оперного конкурса, но едва ли что-то меняется. Потому что убегая от своих желаний и страхов, мы всё равно всюду берём с собой себя — и какая в таком случае разница, где ты находишься и что находится вокруг тебя.
"Одержимость" — история красоты и разрушения. Мне кажется, все спектакли Иво ван Хове как раз об этом смертоносном вихре. Но где в "Виде с моста" была попытка удержать бушующий внутри вулкан, в "Одержимости" всё рвётся наружу, и остаётся только голое, дикое, первобытное. В интервью перед спектаклем Иво сказал замечательную, очень точно характеризующую персонажей вещь: это про животных, а у животных нет поцелуев. У Джино и Ханны нет поцелуев. У Ханны и её мужа нет поцелуев. Их здесь нет. Нет окситоцина. Только адреналин.
Фразу "бойтесь своих желаний" следовало бы сделать теглайном всего происходящего. Потому что здесь как раз исполнение того, что, казалось, приведёт к счастью, в итоге отдаляет людей друг от друга. С другой стороны, убийство способно разъединить и тех, кого до этого преступления связывало гораздо большее, нежели то, что связывает Джино и Ханну. Да и то, что у ван Хове Джино в итоге становится жертвой, а история выходит на новый цикл — это как раз ощущение, остающееся после "Почтальон всегда звонит дважды". Чем-то похоже на "Любовь под вязами" Юджина О'Нила. Там тоже была женщина, которой нужно было благополучие, а какими способами — не столь важно. Искра вспыхнувшей страсти, сжигающая всё вокруг — это просто приятный бонус.
"Одержимость" очень хорошо показывает разницу между мужским и женским. Где Ханне нужно место, в котором можно пустить корни и растить детей, где ей нужно ощущение безопасности и уверенность в том, что завтра ей не нужно будет выпрашивать еду у мужчин в кафе, там Джино с лёгкостью и радостью готов убегать в неизвестность. Они — люди с двух разных планет, и любой возможный компромисс всегда будет несчастьем для кого-то из них. Но если у Джино хватает сил признать, что в их союзе нет ничего хорошего, то Ханна до последнего живёт упрямой мыслью о том, что они будут счастливы друг с другом, что её благополучие сосредоточено именно в этом человеке, что нужно подождать — и всё изменится, ведь самую страшную цену они уже заплатили.
Но люди не меняются.

А ещё это красиво. Красивые тела, красивый свет, красивые движения. Сцена, в которой Ханна надевает на Джино его кофту, а он надевает на неё её кардиган, пропустив через рукава свои руки, вообще поразительная. Это единственное проявление нежности, которое существует между героями, и если не знать, чем закончится история, на этом моменте даже можно поверить, будто в происходящем действительно есть место любви.
Также при всей простоте и даже скромности декораций в "Одержимости" крайне эффектно решены все сцены смертей: что музыкально, что визуально. Не буду спойлерить, да и смотреть надо в динамике. И ещё одна отдушина: море. Когда ты изнемог от оранжевого света, духоты и пятен масла, когда в горле стало сухо, как в пустыне, и не покидает ощущение, будто ты там, в этом жгучем аду, в котором находятся герои... экран сдвигается, и появляется море. Сильное, свежее, солёное, несущее влажный ветер. И всё проясняется. Всё становится clear. И Джино улыбается как человек, который уже всё знает и всё решил. А это и в самом деле так.

Даже не знаю, какой кадр ставить: один краше другого, вот правда.

@темы: What I've seen, Тиятральное

16:50 

"Мальва"

Быть, а не казаться.
Some of them want to be abused


Данный пост - попытка скорее самой себе объяснить, почему мне так ужасно понравился этот спектакль. Или, по крайней мере, попытка найти какие-то объективные причины этой любви. Впрочем, сосуществование слов "любовь" и "объективно" в одном предложении - это, конечно, оксюморон.
Бывают вещи (и люди), и вот смотришь на них и думаешь: вроде бы всё хорошо, всё правильно, но не цепляет, не та частота у волны, на которой говорят эти вещи и эти люди. А бывают прямо противоположные истории: ба, вроде бы ничем не примечательный человек - но пообщаешься с ним и видишь особую красоту в его лице; вроде бы вполне спокойная книга с обычным сюжетом - но читаешь её и не можешь оторваться, пока не перевернёшь последнюю страницу; вроде бы простой спектакль с аскетичной сценографией, потеряться бы ему среди десятков других - ан нет, потому что с самого начала что-то выстреливает тебе прямо в сердце, и ты смотришь, затаив дыхание, и единственная мысль, которая крутится в твоей голове - это ВАУ. Вот и на "Мальве" я пропала ровно в тот самый момент, когда на экране появилась надпись "Горький", а из колонок заиграли Sweet Dreams Мэнсона. Я сидела, вглядывалась в лица Устиновой, Быстрова, Кузичёва и Гааса, и в моей голове было только то самое слово из трёх букв.
Мне всегда очень приятно смотреть на то, как молодые и талантливые люди обретают в искусстве свой голос и почерк. С Данилом Чащиным сейчас происходит именно это: курс, взятый им в спектаклях ЦИМа и "Лёхе" по пьесе Юлии Поспеловой, в "Мальве" зашёл на новый вираж. Это одновременно и новый уровень восприятия материала, и новая планка иронии, и новый уровень чувственности. Чащин - редкий эмпат, это было понятно уже в "Лёхе", потому что уж очень честно, безыскусно и с пониманием этот молодой человек говорил о старости (тут, правда, часть лавров надо отдать Юлии Поспеловой). В "Мальве" же он говорит о совершенно других вещах - но с прежним и даже большим поразительным знанием, которое не ожидаешь от такой юной команды. Ребяческого хулиганства, однако, тоже хватает: чего стоит одно только совершенно блестящее "Вася любит Мальву. Яков любит Мальву. Все любят Мальву, и Серёжа тоже".
Надо сказать, что эта инсценировка очень... ядовитая. Текст Максима Горького перерабатывала уже упомянутая Юлия Поспелова, а для её пьес характерен центральный злой женский голос, прекрасный как сталь, холодный как лёд и далее согласно цитате. Впрочем, "злой" - это неправильное слово, значительно упрощающее все оттенки смыслов; голос героинь Поспеловой сочетает в себе гнев, усталость, скуку, силу и ещё много вещей, которым мой скудный словарный запас не может подобрать правильного эквивалента. Горьковская Мальва в её версии тоже стала сильнее и злее, чем была в рассказе - гибкая, тонкая, хлёсткая. Признаться честно, я не ожидала от Светланы Устиновой в этой роли слишком многого - всё-таки у кино и театра разная механика, а Устинова - актриса в первую очередь экранная. Но я была чрезвычайно приятно удивлена. Она и одинокая скучающая Мальва, кошка, гуляющая сама по себе, в этой роли срослись в единое целое, хотя, казалось бы, по фенотипу Устинова не подходит совершенно. Но её сексуальность в этой роли очень уместна, а сцена, в которой она расшнуровывает ботинки Василию Легостеву в исполнении Андрея Кузичева, пожалуй, одна из самых эротичных, которые мне доводилось видеть. Это безумно красиво при отсутствии какой-либо пошлости и какого-либо обнажения.
"Мальва" вообще очень эффектный спектакль несмотря на то, что на сцене есть только лодочка, шалаш, три камня, много гальки и экран на задней стене. Чащин со товарищи так виртуозно играет с видеорядом, безумными психоделичными шрифтами, светом и потоками воздуха в зале, что получается какая-то потусторонняя красота. Мальва, забавляющаяся жонглированием мужскими жизням и грызущая гранат вместо арбузных семечек, чем-то неуловимо напоминает Персефону. Которая, правда, избавилась от своего Аида и осталась царствовать по ту сторону Леты в одиночестве.
"Мальва" - спектакль о холодной чистоте природы на контрасте с грязью человеческих пороков. Это сцена без начала и конца, выдернутая из времени, географии и любых персонификаций. Конкретики тут ровно столько, чтобы не путаться в персонажах - и ни на ложку больше. Оттого, наверное, так просто встроить происходящее в этой истории в любую другую - и даже в собственную жизнь и жизнь знакомых. А это, как мне кажется, свидетельствует о том, что у Поспеловой и Чащина всё получилось.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

17:52 

"Боюсь стать Колей"

Быть, а не казаться.
Когда я смотрела читку этой пьесы, я хохотала до сведённых щёк и думала о том, что будет очень обидно, если она не останется в репертуаре: во-первых, и читка-то была уже не просто читкой, а эскизом, практически наполовину готовым спектаклем, а во-вторых - уж очень искромётна и блистательна была сама пьеса. На обсуждении стало ясно, что я в этой мысли далеко не одинока, и театр дал "Боюсь стать Колей" зелёный свет.
И это прекрасно.
Я не буду рассказывать о счастливом стечении обстоятельств, позволившем мне заполучить два билета на один из премьерных майских спектаклей, лучше расскажу о постановке вообще. Я свято верю в то, что талант и мастерство драматурга определяются в первую очередь умением слышать голос времени, голос народа и отдельных людей. Где писатель может скрыть (хотя, будем честными, это тяжело) провисающего персонажа за красотой описываемых пейзажей, глубокой работой с матчастью и многим другим, там драматург остаётся абсолютно гол. Всё, что у него есть - реплики, которые должны дать полную характеристику героям, их взаимодействиям, а также месту, часу и историческому контексту этих самых взаимодействий. Так вот "Боюсь стать Колей" в этом плане являет собой редкой чистоты masterpiece. У Ивана Андреева есть чрезвычайно живое, подвижное, гоголевско-пратчеттовское чувство юмора и безупречная точность в изображении людей, которых каждый из нас хоть раз да встречал на своём пути. И когда эти его персонажи, объёмные сами по себе, сталкиваются с актёрами МХТ и режиссурой Марины Брусникиной, получается не просто 3D, а чёрт-знает-сколько-D - словом, запредельная полнота и фактурность.
"Боюсь стать Колей" - история, на самом деле, очень светлая, хотя впечатление может создавать обратное. Это интерпретация эффекта попутчика, знакомого каждому, кто хоть раз катался в плацкарте на мало-мальски дальние расстояния. Здесь на месте все атрибуты: скоропортящаяся жареная курица в пакете, желание свернуться на полке с тем расчётом, чтобы тебя не трогали до момента прибытия на пункт назначения, и, конечно, попутчики: деспотичная жена, затюканный муж, молодая лохматая мать в халате, молодой сын гор, главный герой - умный и совестливый очкарик, которому некомфортно в этой быдловатой, давайте уж начистоту, среде... то, что я описываю, может показаться набором стереотипов, но это не так. Чем дальше погружаешься в этот коротенький, в общем-то, спектакль, действие которого происходит всего-то в двух вагонах двух поездов, тем яснее понимаешь и узнаешь те типажи, о которых пишет Иван Андреев. И самое удивительное в том, что ни одного из них язык не повернётся назвать по-настоящему плохим. Да, и яркого света ни в одном из них нет, и простота порой хуже воровства, но глубинного зла там нет ни в ком. Есть просто люди периферийно бесхитростные, по-своему несчастные, то показательно страдающие, то старательно маскирующие своё несчастье картинами якобы благополучного будущего. Обычные люди из глубинки. Смешные и грустные. Здесь, конечно, надо отметить актёрские работы: Янину Колесниченко и Валерия Трошина в ролях возрастных супругов (тех самых, где одна хабалистая, а второй затюканный), Павла Ващилина в роли инфантильного гея Колясика (тот случай, когда смотришь на него и с первых секунд понимаешь: ну Колясик же!), Ольгу Литвинову и её циничного патологоанатома Полину. И, конечно, Даню Стеклова, который растёт прямо на глазах, из не особо выразительного Мити в "Деревне дураков" превращаясь в ботаника Алика с подлинным огнём внутри. Марина Станиславовна умеет видеть людей, слышать людей, находить людей; каждый из перечисленных - лишнее тому доказательство.
"Боюсь стать Колей" - это, возможно, одна из лучших комедий, которые современная драматургия дала современной сцене. Комедия умная, тонкая, точная, когда "над чем смеётесь - над собой смеётесь". Она гомерически смешна в силу классно прописанных героев, любой из которых вписывается в современные российские реалии как родной, и одновременно немного грустна в силу трудных вопросов, которые задаёт, но к которым не в силах подобрать все ключи. Честность перед самим собой, воспитание настоящего человека в этом мире, борьба с нездоровой ребячливостью и привязанностью к материнской/жениной юбке и эта странная любовь, в которой "я не люблю тебя, ты не любишь меня, но нам хорошо друг с другом - выходи за меня". Всё это - хорошо и важно. Но ещё лучше и важнее тот факт, что Иван Андреев с Мариной Брусникиной в итоге не оставляют тебя с комом в горле (а ведь по-другому расставленные акценты вполне могли к этому привести), а ласково подталкивают ладонями к свету. "Боюсь стать Колей" - это звёздочка, которая светится в темноте суеверий, мракобесия и неумения иронизировать над бедами. А если звёзды зажигают, это кому-нибудь нужно.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

22:11 

"Изгнание"

Быть, а не казаться.
Коллаборация, которая существует между Миндаугасом Карбаускисом и Марюсом Ивашкявичусом, сродни, например, той, что установилась между Дмитрием Волкостреловым и Павлом Пряжко: это когда автор и режиссёр не просто слышат друг друга, но понимают нюансы и детали без слов, интуитивно. "Изгнание" - пример из этой же серии. Это что-то большее, чем встреча талантливой пьесы и мощной режиссуры. Это искусство естественное как жизнь и одновременно слаженное как хорошо смазанный механизм.
"Изгнание" - чрезвычайно многослойная и яркая история о литовских мигрантах, ищущих новую жизнь в Лондоне. Уже на этой злободневной и сложной теме можно было бы остановиться, но, как это и должно быть с хорошим текстом, одними только миграционными вопросами ни Ивашкявичус, ни Карбаускис не ограничиваются. "Изгнание" - повесть о поиске себя, о том, что составляет смысл нашей жизни. О мести и стыде. Об осях, вокруг которых мы выстраиваем своё существование. О падении на дно, за которым должен последовать толчок, разворачивающий вектор движения с "вниз" на "вверх". О синусоидах, по которым мы движемся. О человеке и человеческом. Я перечислила уже такое множество всего, но не затронула, пожалуй, и половины; к тому же, не всё из этого озвучивается вербально, некоторым сценам, совершенно в духе Дэвида Линча, остаётся только визуальное объяснение. Но оборачивается это тем, что, выходя со спектакля, ты прислушиваешься к себе и слышишь кучу вопросов, которые хочется обсудить с собой и тем, кто находится рядом. А когда спектакль продолжается в тебе глубоко после того, как актёры покидают сцену, а зрители зал, это очень-очень добрый знак.
Итак, главный герой, наполовину русский, наполовину литовец Бен вместе с компанией таких же скитальцев, ожидающих в другой стране лучшей участи, отправляется в Лондон. Прибытие на туманный Альбион заканчивается тем, что ушлые водители оставляют группу без паспортов, и одиссея в поисках счастья превращается в попытку выжить. Жёсткую, жестокую, животную. Потому что большой город сожрёт тебя с потрохами, если ты сунешься в него без защиты, языка, денег и паспорта.
И Бен начинает выживать. Клянусь, я читала много лестных отзывов о Вячеславе Ковалёве в этой роли, но не представляла себе, насколько они правдивы, пока не увидела его игру своими глазами. У него невозможная, потрясающая, удивительная мимика. Без помощи гримёров он за считанные секунды меняет своё лицо, речь - и вот на сцене не стильный красавчик, а избитый бомж с заплывшими глазами и разбитой челюстью, с трудом произносящий слова и жалобно вцепляющийся в ноги любому, кто может избавить его от одиночества. Одиночество, кстати, это ещё одна из душещипательных тем, о которых без малого четыре часа вещают персонажи.
Вообще, конечно, "Изгнание" очень богато талантливыми и яркими героями: чего стоит один Иван Кокорин, лихо играющий лысого Вандала, или мой любимый кудряш Алексей Сергеев. Что касается героинь, то их в спектакле несколько, но играют их всего двое: Мигле исполняет Анастасия Дьячук, а всех остальных - Анастасия Мишина. Мне кажется, идея этого не столько в том, чтобы показать широкий эмоциональный диапазон Мишиной, которой одинаково хорошо удаётся и холёная дизайнер Каролина, и ледяная полицейская Лиз, и безбашенная сквоттерша Ольга, сколько в том, чтобы убедить зрителя: настоящим чувством Бена была и осталась Мигле. А караван других женщин, с которыми его столкнул этот город, разных и совсем непохожих друг на друга, для него в итоге обернулся одним и тем же лицом.
Но тема любви в "Изгнании" всё-таки не самая главная. Месть и прощение в условиях несправедливости мира - вот центральная высокая нота. Об этом рассказывает и взаимодействие Бена с Вандалом, и кровавая история Гарри, сломавшая Бена в начале спектакля. Прощение - это такая чудовищно сложная материя... может, это прозвучит наивно, но мне кажется, что до тех пор, пока мы способны на прощение, с нами не всё потеряно. Да, есть истории, где можно только дать по морде, развернуться и уйти. А есть те, где ты ставишь себя на место другого, видишь ситуацию его глазами, понимаешь, что им двигало - и прощаешь. И оказываешься на ступеньку выше. Последний диалог Бена с Гарри - как раз об этом. But before you come to any conclusions, try walking in my shoes, помните? Это поют Depeche Mode, тоже, кстати, британцы.
Вообще мне очень нравится идея о том, что спасением... нет, даже не спасением, а путеводной звездой для Бена становится не вера, а музыка. Это куда более тонкое решение, куда более точно соответствующее духу времени. При этом отношения Бена с Фредди (да, тем самым - вот он, светится на афише) демонстрируют, что "Изгнанию" хватает иронии не опускаться до односложной драмы, которая в данном контексте по степени назойливости была бы сродни чумазому цыганёнку, который клянчит монетку. Нет, и монологи Бена, прописанные Ивашкявичусом, и музыкальные вставки, прописанные Карбаускисом, свидетельствуют как раз о том, что здесь у всех сохранилось присутствие духа. Пока человек может смеяться, он остаётся человеком.
У Ивашкявичуса здесь развешано много злободневных ружей: и терроризм, и никаб, который на себя надевает одна из героинь, и вопрос о том, что делает нас человеком. В этом плане меня особенно задел диалог Бена с Эдди, произошедший в последнем действии. В какой момент мы чувствуем себя людьми? Когда с нами обращаются по-человечески - или когда падаем на самое дно, но остаёмся верны себе? У каждого, наверное, своя версия ответа, и сам Ивашкявичус, конечно, несколько пристрастен. Но винить его за это, я думаю, не следует.
Но главным вопросом остаётся вопрос о том, что же такое это заглавное изгнание. Добровольное изгнание Бена, в котором он натянул на лицо маску добропорядочного гражданина и постарался забыть о том ужасе, через который прошёл? Изгнание себя настоящего ради призрачного комфорта, в котором тебе чисто, сухо и тепло? Изгнание людей, которые тоскуют по родному языку, но которым слишком стыдно возвращаться с признанием, что они не добились того успеха, ради которого уезжали? Честно говоря, я до сих пор не пришла к единому выводу. Наверное, для меня "Изгнание" - в первую очередь изгнание из рая, из жизни, в которой у тебя всё было, а ты об этом не знал. Это, разумеется, не универсальный рецепт, подходящий всем местным героям и всем историям эмигрантов, которые знает наш мир. Но определённая интуитивная правда в такой мысли, как мне кажется, всё же есть.
Я не написала здесь и трети того, что хотела бы, но, дописав, понимаю, что люблю "Изгнание" ещё сильнее, чем в тот момент, когда спектакль завершился. Прекрасный, прекрасный спектакль.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

19:48 

"Совместные переживания"

Быть, а не казаться.
Марина Абрамович говорила, что для того, чтобы быть художником-перфомансистом, нужно возненавидеть театр: в театре всё иллюзия, всё искусственно, а вот в перфомансе и нож настоящий, и эмоции. Я не слишком согласна с такой мыслью в принципе, но дело даже не в этом, а в том, что театр, особенно современный, вообще сложно уместить в рамки какой-либо трактовки, тем более такой обвиняющей. Кажется, я пишу об этом всякий раз, когда речь заходит про ЦИМ, и в этот раз тоже не могу промолчать. Театр выходит на улицы, драматургия и даже присутствие актёров перестают быть его обязательной частью. Границы театра и перфоманса размазываются и сливаются. Единственным критерием остаётся живость искусства, происходящего здесь и сейчас и уже никогда не повторяющегося со стопроцентной точностью в будущем.
"Совместные переживания" - это то ли коллективный сеанс психоанализа, то ли спектакль о любви не то что без четвёртой стены, а без каких-либо стен вообще. Каждый из зрителей становится его непосредственным участником. Каждому достаётся маленький кусочек пьесы - одно предложение всего, но до чего это круто и важно. И каждому предоставляется возможность не только прочесть (пропеть, прошептать, сыграть) по бумажке, но и сказать что-то своё, поделиться собственной историей и воспоминанием. Я люблю театр за его сиюминутность и неповторимость, за то, что спектакль, даже если в нём каждый раз играют одни и те же актёры, закреплённые за одной и той же ролью, во всякий новый вечер оказывается уникальным. И "Совместные переживания" уникальны ещё сильнее, потому что этот спектакль каждый раз зависит от того, какие истории и интонации в него приносит зритель. От этого меняется его настроение. Но хотя он может быть грустным или смешным, он всегда остаётся сентиментальным и нежным.
У меня внутри что-то ёкнуло, когда я увидела фразу на своей карточке. Мне показалось, что я не смогу её произнести, что язык не повернётся. Но эта фраза оказалась частью истории довольно весёлой, а не того, что резануло бы меня по больному. Конструктор контекста всё-таки удивительная вещь - до чего по-разному может звучать одно и то же предложение, встроенное в ту или иную историю...
Я всегда вспоминаю, как Лена Ковальская говорила про чувство локтя в театре. Оно сильнее всего там, где ты соприкасаешься с живым человеком, а не с картинкой или бумагой. Я видела немало спектаклей, в которых падали сцены (привет Марату Гацалову), в которых ты смотрел в лицо соседа и видел в нём отражение своих собственных эмоций. Но по силе этого самого чувства локтя "Совместные переживания" оставили все прочие спектакли далеко позади. Это отличный опыт публичного обнажения своего нутра даже в том случае, если ты закрылся в свою скорлупку и не сказал ни слова. Потому что здесь все находятся в равных условиях, все одинаково уязвимы, и порой чьи-то комментарии и смех в ответ на рассказанную историю - это просто способ защититься, сохранить маску своей циничной крутости. Потому что... потому что пробивает, пролезает под пластины доспехов, что мы надеваем на себя каждый день. Потому что все, на самом деле, так одинаковы в своих переживаниях и любви.
Знаете, это удивительное чувство - когда загорается зелёная лампочка, и в тишине возникает сначала одна неловкая история, потом другая. Потом люди, сидящие напротив тебя, говорят друг другу "я люблю тебя". А другая пара в тесном, на этот раз - особенно тесном пространстве Чёрной комнаты начинает танцевать. Шелуха зашоренности исчезает. С людей падает всё то, под чем они старательно скрывают своё умение переживать и сопереживать.
Через полтора часа пятьдесят человек выйдут из зала и, скорее всего, больше не пересекутся. Но опыт этого совместного переживания останется. Существует ли звук упавшего дерева, если его никто не слышал? Существует. Я знаю.

P.S. - Катя, а почему ты ничего не рассказала о своей первой любви? - спросила меня Аня, когда мы вышли.
- Я пыталась вспомнить, как его звали, - честно ответила я.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

22:11 

"Дыхание"

Быть, а не казаться.
"Дыхание" Марата Гацалова - самый страшный спектакль, который я видела.
Здесь нет тёмных фигур, вылезающих в неожиданные моменты, гнетущей музыки или завёрнутых в мешки тел. Здесь вообще ничего нет, кроме безликого кухонно-туалетного гарнитура из "Икеи", вопиющей стерильности и двух людей, которые не слышат друг друга. Они не желают друг другу смерти, не скандалят, не бьют тарелки. Они просто (сложно) решают, (не) завести ли им ребёнка. И я бы, наверное, не выдала этот эпитет из первого предложения, не будь эта тема так важна персонально для меня.
Пьеса Дункана Макмиллана - безжалостная и бескомпромиссная. Становясь в один логический ряд с "Обращением в слух", "Рассказом служанки" и "Весами" Гришковца, она подводит под вопросом рождения ребёнка в современном мире строгую черту. Ничего радостного в этой черте нет. "Дыхание" - это выкидыш. После него внутри остаётся дыра, на зализывание которой уходит время. Если "Весы" были тёплыми и радостными розовыми очками, то "Дыхание" - жёсткое столкновение с реальностью, вплоть до сбитого об асфальт лица. Здесь говорится не только о том, как трудно и страшно решиться родить ребёнка, понимая, какое количество сложностей это влечёт за собой и сколь многое может пойти наперекосяк. Здесь поднимается ещё и вопрос этичности рождения новых людей в этот переселённый мир. Я не знаю, что из этого страшнее - роковая рулетка, в которую ты играешь вместе со своим партнёром и своей фертильностью, привычка умных людей всё усложнять и слишком много думать или тупой эгоизм, призывающий не взять ребёнка из приюта, а размножить именно свои гены. Я не знаю.
Я пишу всё это, и мне хочется закрыть глаза, зажать уши, забыть всё увиденное и услышанное, сделать вид, что этого спектакля в моей жизни никогда не было. Прошло пять дней с момента его просмотра, и мне не стало легче. Я до сих пор в ужасе. "Дыхание" вывернуло меня наизнанку. Без малого полтора часа шёл этот спектакль, и без малого полтора часа я думала о том, как у Макмиллана получилось залезть в мою голову и выудить оттуда все мои связанные с этой тематикой мысли, страхи и кошмары, а потом облечь их в стопроцентно те же слова, которыми я размышляю о них. Мы все настолько одинаковы?
На самом деле, Марат Гацалов - не мой режиссёр, у меня не получается до конца синхронизироваться с его спектаклями. Сила эффекта, оказанного на меня "Дыханием", измеряется скорее в изначальном материале и том, как играют Людмила Трошина и Роман Шаляпин, а не в режиссёрских решениях. С другой стороны, та нарочито обезличенная манера, с которой произносят свой текст актёры, это тоже решение режиссёра. И я долго пыталась понять: почему, почему они делают это именно так - странно двигаются, беэмоционально говорят, сосуществуют на сцене рядом, но каждую секунду как бы отдельно друг от друга... а потом подумала, что, наверное, битьё тарелок и всплескивание руками свело бы "Дыхание" к уровню банальной проходной драмы из разряда тех, что идут в выходные дни по каналу "Россия 2". У Гацалова получилось иначе. Единственное, чем играют его актёры, это глаза. И хотя бы ради этого стоит не пожалеть денег на первый ряд.
Здесь происходит обнажение тел, но обнажение внутреннего даётся гораздо тяжелее и хуже. Много слов было сказано на тему "зачем здесь нужна возрастная актриса", но когда Людмила Трошина разделась в первый раз, всё встало на свои места. Потому что это происходит с моим телом, говорит героиня спектакля. И без этого немолодого, вероятно, рожавшего тела всё было бы голословным. Но, повторюсь, понятие телесности в "Дыхании" - только метафора, средство выражения, что-то вроде той же обнажённой, пустой посуды, которую герои на протяжении спектакля расставляют на столе. Самое важное и трудное здесь происходит на уровне душ, у каждой из которых своя правда, своя честность и своя этика.
Причудливы несчастья человеческого рода. Причудливы приблуды природы, организовавшей процесс размножения таким, каким он является. Причудливы сплетения дорог, которыми мы идём. Тяжело. Столько разных "бы" и "не", стесняющих нас в свободе и собственных желаниях, что впору давно лечь в гроб и накрыться крышкой. Но мы почему-то живём и придумываем жизни смысл. И выпускаем в мир новых людей, чтобы они занимались тем же. Задавали те же вопросы.
Ctrl + C. И потом - ctrl + V.


@темы: What I've seen, Тиятральное

23:30 

"Все мои сыновья"

Быть, а не казаться.
Я поняла, что Артур Миллер - один из самых потрясающих драматургов, которых имело честь знать человечество, когда попала на "Вид с моста" в постановке Иво ван Хове - тот самый спектакль с Марком Стронгом в заглавной роли. Тогда я задохнулась не только от фееричной игры и чёткой и точной режиссуры, но и от многослойной, сложной пьесы, которая поднимала разом несколько трудных и по отдельности вопросов - и при этом сплетала их воедино так виртуозно, что почва уходила из-под ног. После "Вида с моста" я бросилась читать у Миллера всё, до чего только могли дотянуться мои руки. Он оказался не просто талантливым драматургом, создающим многомерных персонажей, у которых за одной только фразой распознаётся огромная предыстория, характер и моральные терзания, но и автором весьма жёстким. Жёстким не только по отношению к своим персонажам, но и к актёрам и режиссёру той гипотетической постановки, которая будет создаваться каким-либо театром. У него всё предельно структурировано, разложено по полочкам. Как-то даже... безжалостно. Тексты Миллера - не хрестоматийные "Евгении Онегины" и "Гамлеты", где у режиссёра есть простор для любых маневров. Миллер всех, кто будет причастен к его текстам, заранее держит в чёрном теле. И единственно верное и лучшее, что может сделать режиссёр с пьесами Артура Миллера - проявлять себя по-минимуму. Всё, что должно здесь работать - это актёры, произносящие убийственно психологичные реплики своих отлично прописанных героев.
Что я могу сказать после "Сыновей"? Леонид Хейфец отлично понимает, как ставить Артура Миллера. Он дистанцирован от того, что происходит на сцене, он - что-то вроде направляющего модератора встречи - и только. Это чрезвычайно умно. Потому что рассказываемой истории ничего не нужно кроме той энергии, которую в неё вкладывают актёры.
Что ещё прекрасно в "Сыновьях", так это непосредственно сам конфликт и происходящая из него драма. Это не драма ради драмы, это предельно серьёзная, жизненная история, про которую говоришь: да, верю. Глаза остаются совершенно сухими, боль персонажей не доводит тебя до истерики. Но переживаешь и сочувствуешь им ты совершенно искренне: Миллер - мастер создать напряжение такое густое, что его почти можно трогать руками. А ещё и у драматурга, и у артистов отлично получается передавать чувство неловкости и облегчения, которое испытываешь, когда у тебя выходит увести человека от неприятной тебе или вам обоим темы, и ты изо всех сил пытаешься сделать так, чтобы эта тема в разговоре больше не всплыла: натянуто смеёшься, нарочито громко шутишь и поддакиваешь, всеми возможными способами акцентируешь внимание на чём-то ещё. Да и вообще, надо сказать, психологические портреты персонажей - это шедевры времён Ренессанса, не меньше; особенно в этом плане удалась мать семейства, Кэт Келлер - человек настолько больной, измученный и поломанный, что становится страшно. Но и все они, без исключения, абсолютно живые, настоящие, плотные; белого и чёрного нет, а вот серого различных полутонов - хоть отбавляй.
Декорации же, вольно или невольно, отсылают к ещё одной пьесе Миллера, "Суровому испытанию": кажется, что из дыма, струящегося меж ветвей упавшего дерева, сейчас появятся Салемские ведьмы, а не рядовые американцы. Вообще же сценография очень красноречива. Сцена разделена деревом пополам - как разделена на "до" и "после" одной сюжетообразующей катастрофой жизнь персонажей этой пьесы. Но, как это бывает в случае Артура Миллера, "Все мои сыновья" говорят не об одной катастрофе, а о нескольких. Отцы и дети, сиюминутная выгода против вечных ценностей, расплата, наивное и отчаянное нежелание верить в худшее вплоть до подмены реальности выдуманной картинкой, любовь, против которой все остальные, растаптывание жизни живого члена семьи ради ожидания мертвеца - каждая из этих тем достойна отдельного текста, а Миллер беседует обо всём этом сразу. И у него получается ничего не упустить, не обнулить, не потерять. Все эти вопросы безапелляционно звучат со сцены - и ответов, как водится, почти не предусмотрено.
Жалость - дурное чувство, но в этой семье жаль всех. И вот ты мечешься между героями, как бесплотный дух, не зная, чью сторону принять и переживая за всех сразу. А выхода нет. Каждая несчастливая семья несчастна по-своему - прямым текстом писал Толстой в XIX веке. У некоторых несчастливых семей счастье не предусмотрено условиями задачи - между строк писал Миллер в XX веке. Леонид Хейфец не пишет ничего. За него всё говорит звук выстрела.


@темы: Всем восторг, посоны!, What I've seen, Тиятральное

22:30 

"Скажите, люди, куда идёт этот поезд..."

Быть, а не казаться.
Обленилась совсем в плане написания постиков про спектакли, надо исправляться.

Я уже много раз говорила здесь, что Марина Станиславовна Брусникина делает удивительные вещи, и вот этот вот спектакль "Современника", поставленный к его юбилею - одна из них.
Постановка с совершенно непроизносимым названием (которое, если вспомнить Мартина Макдонаха, вполне может опередить своё поколение, чем чёрт не шутит) - это грубоватая история одной женщины после войны. Грубоватая, потому что её героиня именно такова; она, Мария Петровна Небылица - совершенно обнажённый нерв, оглушительный голос, архаичное в постоянстве своей натуры и чувств создание, таких сейчас почти не делают. Она любит страстно, танцует страстно, кричит громко, смеётся заливисто и рыдает искренне. И жизнь, и игра - всё на разрыв аорты. Виктория Романенко проживает эту роль так, что из-под ног её, из глаз летят в зал искры, и что-то такое зажигают внутри, от чего одновременно становится тепло и больно. Впрочем, конечно, эта труппа в принципе богата талантливыми артистами: чего стоит, например, одна Дарья Фролова, ухватившая нюансы характера вцепившейся в мужчину и не намеренной его отпускать женщины с филигранной точностью, или Александр Хованский с его трепетно гнусавым Марком Анатольевичем...
Итак, Мария Петровна Небылица возвращается с войны в город, где живёт её жених. Она не умеет жить мирной жизнью, за её спиной только ранение, пистолет, смерть... и год хореографического училища. Надо сказать, что персонаж Небылицы во многом строится как раз вокруг несоответствия воздушности хореографии и этой резкой худой девушки, которая носит чёрную шапочку. Я забегу вперёд и выдам жирный спойлер, если начну объяснять, что благодаря этой шапочке и Мария, и Виктория Романенко в один момент превратятся в волшебного феникса, и от этих метаморфоз захватит дух, поэтому я не стану этого делать. В этом тексте и без того получается избыток многоточий - может, название обязывает.
Так вот: у Небылицы - угловатой, но ловкой как обезьянка - есть жених, любовь к которому составляет вторую значительную часть её натуры. Любит она оглушительно. Так нельзя, так невозможно любить, и всё, что происходит в пьесе и спектакле после возвращения её жениха, наглядно это доказывает. Но любовь - это всё-таки, как мне кажется, хоть и важная, но не самая главная история спектакля. "Скажите, люди, куда идёт этот поезд..." - путь женщины, точнее, не одной даже женщины, а женской половины народа, и послевоенная усталость тут не столько цель, сколько средство. Это путь тех, кто и коня на скаку, и в горящую избу, и в омут с головой: матерей и жён, подруг и любовниц, маленьких девочек и взрослых барышень. И куда ведёт этот путь - непонятно, потому что ясно только одно: он тернист и непрост. Всё. Нет больше известных в этом уравнении.
"Скажите, люди, куда идёт этот поезд..." в одном названии несёт какой-то вектор. И спектакль получился одним из самых подвижных у Марины Брусникиной. Обычно её непостановочные первоисточники превращаются именно в очаги дискуссий и размышлений: на ум приходят "Письмовник", "Обращение в слух", "Кот стыда". А вот эта вещь - она другая. Она событийно насыщенная. И, наверное, только благодаря гению Николая Симонова (всё ещё моего любимого театрального художника ever) можно было показать эту насыщенность ограниченным количеством мазков. Ограда, за которую держится Небылица - это и балетный станок, и поручень вагона, и заграждение парохода; и она летит вместе с наклонной сценой, нависает в зрительный зал, и героини щурят свои глаза - как будто там, где начинается холл и гардероб, начинается ещё и светлое будущее. А от кого зависит, будет ли это самое будущее таковым, вы и сами знаете. Выходя с этого спектакля - знаете особенно точно.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

Papier kann so geduldig sein

главная