Записи с темой: Тиятральное (список заголовков)
22:09 

"Море. Сосны"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Этот спектакль не относится к числу тех, которые я в обязательном порядке хотела посмотреть в текущем сезоне, но несколько любопытных моментов, его касающихся, меня всё-таки сагитировали на просмотр. Во-первых, "Море. Сосны" поставила Саша Денисова, со времён "Иова", судя по всему, довольно поднаторевшая в работе с камерными пространствами. Во-вторых, центральную мужскую роль играет брусникинец Лёша Любимов. В-третьих, это текст Михаила Угарова, который поставила его ученица. За прошлый сезон российский театр понёс несколько невосполнимых потерь, и Михаил Юрьевич — одна из них. И прийти на работу, автора которой уже нет в живых — это продлить его существование в подлунном мире.
Итак, 1964 год. Молодой, но уже крепко женатый и обзаведшийся двумя детьми ленинградец получает на заводе путёвку в санаторий и приезжает отдохнуть в Пицунду. А дальше — кафе, салат "Столичный", шкалик водки и несущая всё это богатство официантка Лика (Полина Галкина), красивая, резкая и внезапная как тот булгаковский убийца, выскакивающий в переулке с ножом. Вот она-то и выскакивает перед нашим героем, и все его упорядоченные планы если не на жизнь, то хотя бы на этот отпуск летят в тартарары.
Вообще я очень не люблю сюжеты про измены и вот это вот всё, но "Море. Сосны" не столько про любовь, сколько про попытку зафиксировать в вечности юность, а значит, способность совершать безумные поступки и дышать полной грудью. Это максимально ностальгический, смешной и местами немного безысходный текст: о стране, которой больше нет, и людях, которые, состарившись, не узнали друг друга. Будущее туманно, настоящее серо, а вот прошлое подёрнуто умилительными разводами, и в него так приятно окунаться; ситцевые платья, майки-алкоголички, большая советская энциклопедия, варёная кукуруза...
"Море. Сосны" играют в Чёрном зале ЦИМа, под завязку набив его зрителями, так что там очень скоро становится нечем дышать, и ощущение присутствия в жаркой Пицунде полувековой давности с последующими приключениями вплоть до турецкой границы выкручивается на максимум. Разношёрстный ансамбль Саши Денисовой, за исключением как раз Полины Галкиной и Лёши Любимова, не имеет какой-то конкретной роли и примеряет на себя все маски сразу — от хронического алкоголика-дальнобойщика до группки нудистов на секретном пляже. Они наперебой пересказывают эту довольно сказочную с точки зрения стечения обстоятельств историю, и получается почему-то трогательно и мило. Этот спектакль — машина времени, маленькая Тардис, которая отвозит тебя далеко назад, туда, где тебя не было и просто не могло быть, а через полтора часа выбрасывает обратно. И ты стопроцентно веришь всему, что только что видел. И вывалившись в вечернюю прохладу, особенно приятную после душного Чёрного зала, ловишь себя на мысли, что хочется улыбаться и каких-то простых человеческих радостей.
И мир танцует.


@темы: What I've seen, Where I've been, Тиятральное

19:37 

"Серёжа"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Много думала об этом спектакле начиная со вторника и пришла к выводу, что мне всё-таки понравилось. Да, не так сильно, как "Му-Му" в Театре Наций, но всё же: о "Серёже" я так или иначе вспоминала каждый день, прокручивала в голове отдельные моменты, а это показатель. Это такая симпатия через сопротивление — в конечном итоге, наверное, одна из самых долгосрочных симпатий, если это самое сопротивление преодолеть.
Я думаю, что основная проблема в том, что я очень не люблю Толстого и — шок, интрига, сенсация — ни разу не читала "Анну Каренину" целиком и ни одной экранизации целиком не видела. Поэтому сформировавшийся у меня в голове образ четы Карениных и Вронского едва ли можно назвать имеющим непосредственное отношение к первоисточнику — это какие-то мои персонажи, выросшие на основании той сюжетной канвы, которую все и так знают. И поэтому когда я увидела Марию Смольникову в образе Анны, я сидела и бурчала всё первое действие и весь антракт: где в "Му-Му" её совершенно удивительное дарование и манера игры настолько органичны, что сложно придумать что-то лучше и точнее, там они же что-то непонятное и чужое творили с Карениной. Забегая вперёд, скажу, что второе действие всё расставило по своим местам — чего стоит одна только открывающая сцена, где учительница французского, в которой легко узнаётся играющий Вронского Виктор Хориняк в рыжем парике, учит маленького Серёжу названиям числительных, а рядом с ними трагичная и недвижимая, как статуя, стоит Анна в приспущенном на плечах нелепом и огромном чёрном платье, в которое её одел Вронский. Но к первому действию у меня действительно много вопросов, потому что я не могу избавиться от ощущения, что Дмитрий Крымов, который, по его же словам, хотел сделать "Серёжу" "как очередной бунинский "Солнечный удар" — быстро, нежно и страшно", не смог решить, какое же чувство будет скреплять все эти прилагательные воедино. Первая часть пытается быть то пугающим психологическим триллером, то дурацкой комедией с уровнем шуток а-ля фильмы про мистера Бина, и общий лейтмотив так и не угадывается. Опять же: дурацкая комедия была уместна в "Му-Му", где Муму была девочкой Машей, маленькой, достающей всех вопросами и влюблённой в театр, а вот в канве "Анны Карениной", где Крымов в кои-то веки не даёт своим актёрам какую-то story behind для их персонажей, и их персонажи, за исключением одной только Анны, говорящей то от лица Смольниковой, то от лица Карениной, это персонажи именно Толстого — не уверена. Но со вторым действием и правда другая история. Собирается в общую картинку и пряжа, в которую в поезде заматывается Каренина вместе с графиней Вронской и которую Крымов рифмует с пуповиной из второй части спектакля, и это ощущение непроходимой дурости от женщины, которая влюбилась, и Каренин, который смеётся до истерики, впадает в ярость и приходит к прощению. Единственное, что показалось мне лишним — включение "Жизни и судьбы" Василия Гроссмана: понятно, что этим романом Крымов иллюстрирует ниточку от Анны к её сыну, но "Жизнь и судьба" едва ли сделала её более красноречивой.
Вообще Крымов довольно жесток к своим артистам: выпустит на сцену то живую собаку, которую, как известно, невозможно переиграть, то куклу, которую будут вести сразу несколько артистов — и не просто выпустит, а назовёт в её честь спектакль. Кукла — это тот самый Серёжа Каренин, который только на один момент станет живым мальчиком, а всё остальное время будет бессовестно оттягивать на себя всё внимание от актёров и актрис; молодые артисты, которые его ведут, проделали действительно колоссальную работу по части кукольного театра, но это серьёзный вызов для всех остальных. А ещё Крымову, бывшему сценографу, как будто до сих пор интереснее изучать, как сделан спектакль, чем непосредственно рассказывать историю — и потому он такое немалое количество времени уделяет, к примеру, сценам, в которых Анна лезет за вентилятором, а Каренин потом монтирует оторванный плафон. Конечно, в итоге обе эти сцены хорошо иллюстрируют сложившиеся между ними отношения, но это всё-таки уже побочный продукт реакции.
Вместе с тем "Серёжа" — это гипнотически красивое зрелище, завораживающее в первую очередь светом и хореографией Олега Глушкова. Его работу видно сразу — это, наверное, самый театральный хореограф последнего времени, и без всяких слов рисуя зарождение чувства между Анной и Вронским, он совершенно точен и ни капли не пошл. Другое открытие "Серёжи" — Анатолий Белый; я не назову его открытием самим по себе, потому что нежно люблю и его безысходно печального Мастера, и его измученного Катуриана, но его Каренин — это определённо новая безукоризненная ступень. И так уж сложилось, что к Каренину у меня всегда было больше сочувствия, чем к остальным углам этого треугольника — вот и здесь я тоже безоговорочно на его стороне и с полным пониманием.
Очистив "Анну Каренину" от всех побочных линий, от Стивы и Долли, от Левина и Китти, Крымов попытался исследовать именно заглавную трагедию, не отвлекаясь больше ни на что. Но Крымов не был бы Крымовым, если бы не отвлёкся на изучение сугубо сценических вопросов. И всё же "Серёжа" славный; да, у меня не возникло к нему того большого чувства, какое вызвала "Му-Му", но это очень кропотливая и хорошая работа.

Так нравится это промо, так нравится!

@темы: What I've seen, Where I've been, Тиятральное

16:56 

"Человек из Подольска Серёжа очень тупой"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
У меня стойкое ощущение, что теперь я ещё очень долго буду приставать к близким с предложением сходить на последний спектакль Мастерской, и, полагаю, так оно и будет на самом деле.
"Человек из Подольска Серёжа очень тупой" занимал лидирующую позицию в списке театральных премьер, которые я ждала и жду в этом сезоне, и мои ожидания окупились. Во-первых, это новая работа Марины Брусникиной, которую я нежно люблю. Во-вторых, это новая работа старших брусникинцев, а старшие брусникинцы — одна из лучших трупп города. В-третьих, это последний спектакль, к которому приложил руку Дмитрий Брусникин, и я не знаю лучшего способа сказать ему "спасибо" за всё его творчество и педагогический труд, чем сходить в "Практику" на эту премьеру. В-четвёртых, в основе спектакля — две совершенно блестящие пьесы Дмитрия Данилова, пожалуй, одни из сильнейших русскоязычных вещей последнего времени, которые попадались мне на глаза. Читая "Человека из Подольска", я испытала щенячий восторг и долго думала, когда в последний раз я ощущала такую абсолютную любовь к пьесе с первой её строчки; Данилов очень классно играет с обыкновенными обстоятельствами, выворачивая их под необыкновенным абсурдным углом и в итоге формируя очень точный портрет современного среднестатистического россиянина. Действие "Человека из Подольска" происходит в отделении полиции, "Серёжи очень тупого" — в обыкновенной квартире, куда приходит троица курьеров. Но банальный сеттинг по щелчку пальцев превращается в увлекательное путешествие — и в первую очередь не столько во внутренний мир героев, сколько в себя. Нервные персонажи Данилова, которые с трудом выдерживают отсутствие логики в происходящем, которых ощутимо коротит от того, что с ними происходит и что они не в силах понять, бесконечно далеки от классических героев, и очень часто куда больше симпатии вызывают те, кто погружает их в происходящее. И это тоже интересно.
Пожалуй, самое важное, что нужно знать про этот спектакль — это то, что "Человек из Подольска Серёжа очень тупой" является образцом очень доброго (действительно доброго!), безопасного и живого театра, который выходит за пределы сцены и активно взаимодействует со зрителем. Художник Савва Савельев обещал, что спектакль начнётся уже на подходе к "Практике" и что каждый станет наблюдателем и одновременно объектом наблюдения — и, по сути, так и есть. Но любое вовлечение зрителя в действие происходит тактично и аккуратно, ни артисты, ни режиссёр, ни художник не ставят перед собой цели как-то шокировать и эпатировать пришедших (ну, ладно — эпатировать не больше, чем любым другим спектаклем "Практики"), у них очевидно другая задача — исследовательская. Чего стоит один только составленный по мотивам пьес опрос, который предлагают пройти на входе в театр и в антракте. Про антракт вообще стоит сказать отдельно: спектакль идёт на двух сценах одновременно, за вечер две пятёрки артистов играют свою историю дважды — а зрители переходят из одного зала в другой. С какой истории начнётся просмотр, решает администратор за стойкой, надевающий на твою руку браслет определённого цвета. И в антракте брусникинцы не дают заскучать и расслабленной тушкой плюхнуться на лавочку: разучивают со зрителями гимн Москвы (и то, как образно и голосисто это делает Михаил Плутахин, просто стоит увидеть хоть раз), играют в города, учат танцу мозга (Пётр Скворцов и Алексей Мартынов прекрасны как рассвет) — все активности также почерпнуты из пьес. Вы делаете эти глупости вместе, и грань между небожителями на сцене и простыми смертными уничтожается: вы все — просто весёлые люди, которые искренне влюбляются в то, что происходит здесь и сейчас. А потом антракт заканчивается, и начинается вторая пьеса... но на брусникинцев уже не получается смотреть теми же глазами, что и раньше, потому что за антракт между вами вырастают какие-то хорошие ниточки, которые помогают воспринимать их уже как родных.
Хотя создатели спектакля и уверяют, что очерёдность просмотра не влияет на общее впечатление от увиденного, я бы всё же предпочла сначала посмотреть "Серёжу", а уже потом "Человека из Подольска". Потому что "Серёжа очень тупой" в прочтении Марины Станиславовны и Саввы Савельева на последних минутах становится эталонным триллером с мистическим элементом и неприкрытым религиозным подтекстом, а "Человек из Подольска" — это правда почти милая история про борьбу с серостью. Но в общем и целом ощущение детского счастья после просмотра, думаю, возникнет действительно независимо от очерёдности.
"Человек из Подольска Серёжа очень тупой" не требует какой-то специальной подготовки к просмотру, даже необязательно знакомиться с пьесами — возможно, смотреть "чистым листом" будет ещё веселее. Единственное, что нужно знать наверняка — это цвет стен в своём подъезде. Ну и, возможно, кто такие Einstürzende Neubauten — хотя это уже опционально. Восторг.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

20:26 

"Человек из рыбы"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Открыла сезон новым спектаклем Юрия Бутусова. С сентябрём всё вообще будет очень забавно, это месяц имени разнообразных людей: "Человек из рыбы" был позавчера, а "Человек из Подольска Серёжа очень тупой" будет через две недели.
Тот факт, что Юрий Николаевич в этот раз работал не с хрестоматийным классическим материалом, а с современной пьесой, в различных выражениях подробно обсудили ещё на стадии репетиций, поэтому лишний раз останавливаться на этом моменте я не хочу. Интересно другое: несмотря на то, что текст Аси Волошиной и её сюжет, судя по разговорам в зале, знаком немногим, "Человек из рыбы" умудряется быть самым прямолинейным и наименее метафоричным бутусовским спектаклем. То есть вся традиционно бутусовская атрибутика на месте: брюнетки с мокрыми распущенными волосами, безумные танцы, безупречный подбор саундтреков, дамы в мужских костюмах с подтяжками и мужчины в женских платьях, чёрно-белая гамма с вкраплениями красного, льющиеся потоки воды и дым, голые стены — но в отношении текста, который произносят артисты, в этот раз накручено меньше всего. Скорее всего, потому, что с накрученностью успешно справляется и сама пьеса. "Человека из рыбы" очень сложно читать в силу изрядного количества причин — из-за персонажей, которым трудно сопереживать, ведь они буквально ничего не делают, а только говорят (серьёзно: все события пьесы, что-то меняющие в укладе существования героев, происходят за кадром), из-за формы второго действия, в котором три женских монолога происходят одновременно, из-за издевательского финала, который просто не ставит перед собой цели ответить хоть на один вопрос, наконец, из-за обилия поднятых тем — поднятых зло, ядовито, горько. Тем не менее, пока я читала, я думала о том, что если правильно произносить этот текст, то он заиграет с безупречностью исполняемой именитым оркестром сложносочинённой композиции. И произошло именно это. "Человек из рыбы", со всей его неподъёмностью и любимой режиссёрской забавой под названием "а теперь мы повторим эту фразу ещё пару-тройку раз, потому что почему бы и нет", звучит как музыка. И это — заслуга титанических усилий что Бутусова, что его артистов, и особенно идеально синхронизированных артисток, на своих плечах держащих всё огромное второе действие.
Чем больше спектаклей Юрия Николаевича я смотрю, тем чаще прихожу к мысли, что у него нет героя, но есть героиня. Особенно очевидно это становится в тех работах, где играет Лаура Пицхелаури или Александра Урсуляк. Здесь героя тоже нет, зато героинь целых три: в компанию к Лауре он взял Елизавету Янковскую и Надежду Калеганову (я уже говорила, что это отечественная Алисия Викандер? Даже если говорила, не грех повторить ещё раз). Тем не менее, больше всего, пожалуй, меня впечатлил бенефис Андрея Бурковского. Сказал бы мне кто лет десять назад, что рыжий из квновского "Максимума" вырастет в по-настоящему классного, серьёзного драматического артиста — я бы не поверила, а он взял и вырос. Бутусов ему здесь отдал не просто роль экспрессивного француза-антрополога Бенуа с очаровательным акцентом; Бурковский играет ещё и проводника в этот причудливый мир, который автор и режиссёр рисуют совместными усилиями. Проводника со свечой, рассказывающего о "Ностальгии" Тарковского. И выбор этого фильма абсолютно логичен, понятен и очевиден. Среди бездны взглядов на мир — что современный, что прошлый — именно ностальгии и рефлексии отведены главные роли. Ностальгии по тому, что уже никогда не произойдёт, и рефлексии на краю апокалипсиса.
Как всегда насыщая спектакль ироничными, гиперболизированными деталями (чего стоит одна сцена с брелком для ключей в виде коровки в первом действии), Бутусов в итоге снова делает высококачественную драму. Для этого, как ни крути, тут все условия текста-первоисточника. "Человек из рыбы" — история довольно пугающая: миграционная политика, любовь к стране, умирающие и умершие государства, отношения между мужчиной и женщиной, детские кошмары, вырастающие во взрослые беды, наконец, переживания о том, как будет жить в этом мире маленький человек, которого ты туда принёс — это ещё далеко не полный список того, о чём здесь говорят персонажи. Но вместе с этим, обрушивая на зрителей монологи, которые вполне могут придавить с собой, обрушивая чувство безысходности, обрушивая голос Лауры, говорящей про маленькую Одри, которой сейчас делают санобработку, Бутусов в итоге всё-таки дарит маленькое чудо. Не в финале, а после него. Вспоминая трижды повторенный в ходе спектакля монолог про Париж, смешавший в себе политику, романтику и сказку о Крысолове, невольно думаешь о том, что после всех этих прекрасных мыльных пузырей с тобой останется только чувство неизбежного краха... но именно в этот момент ты счастлив, как ребёнок, и готов послушно бежать на сцену, если тебя вдруг поманят.
А ещё "Человек из рыбы" — это, наверное, самый красивый спектакль Юрия Николаевича. Но это я, кажется, говорю после каждого его нового спектакля. Здесь у меня несколько раз захватило дух до табунов мурашек, бегающих по спине — от финала первого действия, от финала второго, от водопадов в сочетании со скрежетом рушащихся конструкций, красных беретов, белых шаров и мыльных пузырей. Да и хотя бы от того, как Бутусов здесь рисует огонь: звучит треск поленьев, Бурковский опускает ладони в ведро, вынимает их, измазанные красной краской, и начинает рвать на куски газету. В "Человеке из рыбы" нет той избыточности простых вещей, что есть в других его спектаклях — и это тоже кое-что новенькое.
Испытание ли это? Да, разумеется, и в особенности — для того места, на котором сидят. Но стоит ли это пережить, и пережить до конца? Я думаю, что стоит. Да что там; почти уверена.


@темы: What I've seen, Where I've been, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

19:27 

"Утопия"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
У меня всегда были определённые проблемы с восприятием спектаклей Марата Гацалова: вроде бы всё хорошо, интересно и качественно, но не то. Даже "Дыхание", как бы сильно оно меня ни напугало, в основном было таким мощным из-за первоисточника Дункана МакМиллана, а не из-за прочтения этой истории Гацаловым и Ксенией Перетрухиной. Но вот "Утопия" — это что-то совершенно другое, какой-то новый уровень. Жёсткий, как ивовый прут, простой, изящный, страшный, гениальный спектакль. И если "Дыхание" было про ужасы личного, то "Утопия" — про ужасы общественного.
"Утопия" Михаила Дурненкова (и тут, кстати, семейный подряд: Михаил — супруг Ксении Перетрухиной) — прямолинейная, словно удар в лоб, метафора жизни в нашей стране. Впрочем, и метафорой это можно назвать с натяжкой — всё проговаривается честно и без купюр. Конфликт завязан на появлении загадочного московского бизнесмена, эдакого современного Воланда, которого с присущим ему естественным спокойным лоском играет Андрей Соколов, в некой глубинке, где в девяностые была рюмочная "Утопия": плохое пиво, безвкусная обстановка, Аркадий Укупник и Наташа Королёва. И этот бизнесмен твёрдо намерен заведение возродить: у него есть деньги, есть не всегда законные рычаги воздействия, есть власть. Это задание он отдаёт местному алкоголику Лёхе (Леонид Тимцуник, тот удивительный гуттаперчевый актёр из обеих версий машковского "№13"), который хочет взять в подельники бывшую жену и взрослого сына. В этом месте социальные проблемы схлёстываются с семейными — и воронка закручивается.
Как положено любой хорошей пьесе, "Утопия" очень многослойна и намечает большое количество вопросов, на которые она не торопится отвечать лично. Театр Наций заявляет её как способ исследовать то, цитата, "изменились ли мы с 90-х, возможно ли сегодня вернуться назад", но мне это кажется несколько упрощённой постановкой вопроса. Как жить в нашей сегодняшней стране, как жить рядом друг с другом, как жить, когда вертикаль власти — это человек прямоходящий, а простые смертные — люди ползающие — вот о чём "Утопия". Причём последняя формулировка тут приобретает буквальное сценическое воплощение: большую часть спектакля артисты проводят, лёжа на полу и двигаясь и имитируя движение в горизонтальной плоскости. В это время зрители смотрят на их отражение в огромном зеркале, наклонённом над сценой. Красиво, сюрреалистично — невозможно, это, наверное, лучшая работа Ксении Перетрухиной, это уже какое-то королевство кривых зеркал, где по ту сторону стекла всё перевёрнуто и извращено.
Марат Гацалов не упрощает актёрам жизнь: свет в "Утопии" такой, что даже из писаного красавца сделает инфернального уродца, а необходимость работать лёжа и периодически в темноте — физически непростая задача. Но и зрителя он тоже не щадит, потому что как бы интересно ни был решён спектакль, он в первую очередь остаётся мощной и трудной историей про нашу страну. Мы можем лучше, говорят герои. А лучше не надо, надо — как было, отвечает их работодатель, превращая их в рабов, работающих исключительно на удовлетворение его прихоти. Несколько раз по ходу спектакля возникает ощущение ложной концовки, что уж вот здесь-то чудо или произошло, или скоро произойдёт — но потом тропинка изгибается, и герои, вставшие с пола и превратившиеся в людей, ложатся обратно на пол. Чёрная вертикаль — и рядом с ней три лежащих полосы. Белая, синяя, красная. Красноречивее некуда.
Можно было бы упрекнуть Дурненкова в нарочитой стереотипизации персонажей: здесь есть алкоголик, женщина, нашедшая отдушину в вере, и молодой гей-наркоман. Но самое интересное в "Утопии" — не сами герои, а их подчас вполне неординарные взаимодействия друг с другом. Особенно в настоящем финале — но тут уже без спойлеров.
В моём любимом "19.14" в одном из зонгов, когда французы и немцы едут на войну, есть такие строки: спи, Россия, что сказать тебе? Не проснись, Россия, спи. "Утопия" — это ощущение как раз такого тяжёлого сна, после которого просыпаешься с гудящей головой. Это очень хороший спектакль, и я обязательно к нему вернусь. Но послевкусие его слишком непростое.


@темы: Тиятральное, What I've seen, Всем восторг, посоны!, Where I've been

19:50 

"Му-Му"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Маленький оффтоп сразу. В последнее время я часто думаю о том, что мне не хватает интеллектуального, исторического и театрального багажа, чтобы рассказывать о спектаклях так, как мне хотелось бы о них рассказывать, потому что как ни крути, а я всё-таки каждый раз скатываюсь в махровую субъективность. "Нравится/хорошо, потому что...". "Не нравится/плохо, потому что...". Да, с одной стороны, при оценке чего-либо от субъективности никуда не деться. С другой стороны, я правда сильно ощущаю нехватку знаний, которая позволяет отстроить в тексте связи с другими произведениями, режиссёрами, событиями и реакциями на эти события. Я не всегда умею объяснить, почему мне показалась крутой та или иная вещь, и меня это огорчает. Но это, однако, повод подумать, продолжать саморазвитие, а период каникул между театральными сезонами посвятить узнаванию большего количества информации о том, что происходило и происходит в театральном мире.
Короче говоря, вернусь к теме поста.

Про существование Дмитрия Крымова я, разумеется, знала давно, но до его спектаклей всё не получалось добраться — и вот, наконец, удалось. И, как это часто бывает в таких случаях, единственным вопросом, оставшимся после просмотра, стал вопрос "А какого чёрта я не смотрела его раньше?!". Сейчас попробую рассказать, почему.
Если вы хотите прямолинейное и спокойное изложение Тургенева (правда, странно этого хотеть, если вы знаете, кто такой Дмитрий Крымов), то вам не сюда. Строго говоря, за полтора часа на основной сцене Театра Наций происходит всё что угодно, кроме непосредственно ровного прочтения тургеневского текста. "Му-Му" сделана на основе, собственно, "Муму" и "Записок охотника", и, по моему ощущению, второго в спектакле значительно больше, чем первого. Из истории про собачку взята канва, из "Записок" — текст, который читает Алексей Вертков, и читает он его так, что ты переполняешься изяществом, которого в Тургеневе так много, но которое едва ли получается осознать на школьной скамье; у меня вот не получилось, и школьная программа отбила всё желание изучать Тургенева с удовольствием. А дальше начинается самое интересное. У Крымова в одно и то же время, в одном и том же месте существуют сразу несколько пластов историй, пересекающихся под углами, просто отрицающими евклидову геометрию. К охотнику-Тургеневу прямо из XIX века приходит Полина Виардо, за исключением буквально одной фразы говорящая исключительно на французском; на сцену выбегают две живые овчарки, преследующие девочку, одетую в ростовую куклу собачки — девочка оказывается Машей, ученицей театрального кружка и племянницей артиста Лёши Верткова, играющего охотника-Тургенева и одновременно работающего над театральной постановкой вместе с помощницей режиссёра, которую играет Инна Сухорецкая. В соседнем зале репетирует сухая деспотичная старушка, пани Гржибовская, игравшая ещё у Анджея Вайды: именно ей будет принадлежать фраза про то, что детям на сцене не место. Звучит безумно — но каждая сцена перетекает одна в другую так органично и естественно, что в этом ощущаешь подлинное мастерство режиссёра.
Я видела немало работ, сделанных швами наружу, но, пожалуй, впервые увидела спектакль, настолько вывернутый наизнанку: из него торчит вата, перья, пух, и что режиссёр, что актёры радостно бросаются ими в зрителя. "Му-му" настолько сыра, что это гениально — выглядеть такой безыскусно недоделанной может только постановка, выверенная в совершенстве. Это как любой максимально дикий лук из модного журнала, который собран из на первый взгляд несочетаемых друг с другом вещей и который при рассмотрении оказывается не обязательно красивым, но классным.
В какой-то момент думаешь о том, что рассказывать о театральном ремесле, препарируя всякие технические хитрости процесса создания спектакля, Крымову интереснее, чем рассуждать о Тургеневе. Но это ощущение проходит на каждом новом отрывке, в котором Вертков совершенно гипнотически зачитывает "Записки охотника". Правда, сразу за таким отрывком обязательно следует что-то неумолимо снижающее градус лиричности: взять хоть заводное чучело белки, которое забирается на портал как на дерево, а потом слезает вниз. "Белки так не спускаются" — надует губы девочка Маша (собачка Муму, совершенно блистательная Мария Смольникова — всё будет верно) и побежит по сцене: ломать реквизит, падать, задавать тысячу и один вопрос про метро, театр, Евгения Миронова. "Лёша, а ты Тургенева играешь, да? А то непонятно", например — это ещё и момент прекрасной самоиронии, которой в "Му-Му" в принципе полно. Да и сама идея сделать из собачки девочку кажется мне прекрасной: все, у кого когда-либо были животные, знают, до чего они похожи на маленьких детей (и наоборот).
Крымов не щадит ни зрителей, ни артистов: последних он заставляет работать с живыми животными (что, как известно, перетягивает на себя всё внимание), первым не даёт расслабиться, вынуждая постоянно переключаться с одного пласта на другой. "Му-Му" заявлена как комедия дель арте, и хотя масок тут не будет, актёрской импровизации, при всей незаметной, но безусловной жёсткости режиссуры, в избытке. Чего ещё не отнять у "Му-Му", так это исключительной красоты света, Иван Виноградов постарался на славу.
Хочется подвести какой-то итог, сделать мощный вывод о том, какое это удивительное, замечательное, ярчайшее творение. Но лучше меня с этой задачей справится сам Дмитрий Крымов. Из его предисловия к спектаклю:
Мне всегда нравилась позиция концептуалистов: ты должен что-то знать, прежде чем смотреть или читать. Ты должен что-то знать, прежде чем читать, скажем, поэзию Бродского – иначе многого не поймешь. Но если у тебя развито чувство поэзии, ты все равно будешь заворожен стихом. Человек, который прочитал Тургенева, поймет, почему наш спектакль называется «Муму». Но только при условии, если захочет удивляться. Потому что если он захочет увидеть обычную актрису-травести, которая играет Муму – он ее не увидит. Он не увидит и русскую природу – бутафорских листочков у нас не будет.
Так вот. Я заворожена.


@темы: What I've seen, Where I've been, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

17:37 

"Москва-Петушки"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Сейчас расскажу про пример успешного планирования с последующей реализацией. Мы с perky Cole запланировали сходить в СТИ на "Москву-Петушки" — и взяли и сходили. На это ушло всего лишь несколько месяцев. В свете того, что за день до этого я смотрела "Трёх сестёр", получилось довольно иронично, потому что Богомолов и Женовач, как известно, находятся на разных полюсах российского театра. Веселее было бы только в том случае, если бы вместо Ерофеева мы пошли на Чехова: эти двое ещё и "Трёх сестёр" выпустили оба, да с разницей примерно в неделю.
Вообще надо сказать, что весь спектакль я волей-неволе сравнивала историю, сочинённую золотым трио Женовач-Боровский-Исмагилов, с "Вальпургиевой ночью" Марка Захарова. Но сравнивать эти спектакли — занятие всё-таки бессмысленное: они принципиально разные всем, начиная тональностью и количеством процитированных ерофеевских шуток и заканчивая образами Венички. Если Игорь Миркурбанов, в силу своей природы, играет эдакого усталого инфернального циника, то у Алексея Верткова получился скорее чувствительный интеллигент. И то, и то имеет право быть и, в целом, отражает те или иные грани Венички. И поскольку Веничка столь же многогранен, сколь необъятна наша Родина, каждая из этих трактовок хороша, но не сказать, что бескомпромиссна.
В том, как работает Сергей Женовач, мне очень нравится структурированность и скрупулёзный подход к деталям. Последнее, правда, и понятно, потому что когда ставишь в собственном театре, можешь позволить себе роскошь подготовки одной работы в течение целого сезона. Его спектакли в СТИ временами начинаются и продолжаются ещё на входе в зрительный зал, как, например, "Самоубийца". В случае с "Москвой-Петушками" каждого зрителя на сиденье ждёт кусочек бумаги с карандашом — вероятно, для того, чтобы никто не пропустил точную рецептуру коктейля "Слеза комсомолки" (помните: мешать жимолостью, а не повиликой). Но "Москва-Петушки" — это в принципе довольно необычный для Женовача спектакль, что стилистически, что тематически, что лексически. С его постановками вот какое дело: видел одну — считай, видел их все, везде будут кочевать белый и хаки, звонкие голоса и выверение до мелочей. И тут всё это тоже есть — но ещё есть необычный красный цвет, жизнерадостная матерщина и сам выбор Ерофеева вместо более классичных вещей, и потому "Москва-Петушки" выбиваются из ряда.
Спектакль, конечно, делает Алексей Вертков. То, как он излагает текст Ерофеева, местами достаточно просто слушать, закрыв глаза. Его Веничка находится в том блаженном состоянии опьянения, когда законы, по которым работает мир, кажутся совершенно логичными, и ему даже немного завидуешь. Потом, правда, вспоминаешь неутешительный финал и завидовать перестаёшь. Но это никак не отменяет того факта, что почти три часа ты смотришь и слушаешь всё это и тихонечко визжишь внутри себя, потому что видеть, как отличная книга получает отличное сценическое воплощение, всегда прекрасно.
Пожалуй, единственный камень, который я брошу в огород Женовача — это камень за то, что дедушку и внучка Митричей тут задвинули на задний план, тогда как у них в этой истории такое яркое и смешное место. Но это, честное слово, совершенная мелочь по сравнению со всем остальным. Это весёлый и страшный аттракцион про нашу страну, потому что настоящий русский маскот — это пьющий ироничный интеллигент, который всё понимает, но ничего не может изменить. И он уже не приходит в сознание, и никогда не придёт. Вообще-то это должно вселять ужас, но послевкусие остаётся всё-таки тёплое. Может быть, потому, что пьяному и море по колено.

Вот, кстати, что ни говори про Боровского и Исмагилова, а всё-таки любая их сцена — восхитительный кадр и по свету, и по композиции.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

16:31 

"Три сестры"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
В среду были на свежей мхатовской премьере, лицезрели Константина Юрьевича лично. "Два акта, час и час, всё гуманно" — цитируя великих.
Велико искушение сказать, что это спектакль не мальчика, но мужа. Богомолову в последние годы будто стало тесно в той постмодернистской чехарде, которой он начинял "Идеального мужа" или "Карамазовых", он наигрался во всё это и решил сосредотачиваться на одном авторе и одном тексте, практически не внося в него изменения. "Три сестры" сделаны ровно с тем бережным и чутким отношением к тексту Чехова, который Богомолов обещал на стадии репетиций; зная его, были основания сомневаться, но практика показала, что своё слово он сдержал. Из пьесы убраны совершенно крошечные кусочки, и всё хотя бы минимально важное для сюжета на месте.
Спектакль хороший, и я начну с хорошего. Лично у меня синхронизироваться с ним не вышло, на мой взгляд, это и близко не лучшее, что делал Богомолов, но, вполне возможно, это только моя проблема. Особенно если учесть, что накануне спектакля я перечитала "Трёх сестёр" и искренне не поняла, почему эта пьеса так нравилась мне в старшем школьном возрасте: там же каждый первый предпочитает сидение на пятой точке чему угодно ещё, говорильня-говорильня-говорильня.
Итак, о хорошем. Во-первых, Лариса Ломакина сделала замечательный домик из спичек, подсвечиваемый разными цветами. Вот он зелёный — это сцена в саду. Вот он красный — это в городе бушует пожар. Отсутствие стен и два оператора на сцене позволяют подсмотреть за всем тем, что происходит в доме Прозоровых; последнее — традиционная богомоловская фишка (куда, правда, делись братья Панчики, неясно), но здесь, с учётом того, что актёры размещаются в пространстве не так, чтобы зрителю было удобно за ними наблюдать, это очень нужно. Во-вторых, актёры, и некоторых из них просто необходимо отметить отдельно: отличнейшая Светлана Устинова в роли раздражающей мещанки Наташи, темпераментный и статный Дмитрий Куличков из Табакерки (Вершинин), Евгений Перевалов, покинувший питерскую Мастерскую Козлова (настоящее сокровище в роли нигилиста Солёного) и, конечно же, Дарья Мороз. Дарья Мороз играет барона Тузенбаха, и этот спектакль, без сомнения, про неё и для неё. Не только потому, что у Чехова просто нет подходящей для неё женской роли, а потому, что о любви её барон, при всей скороговорке происходящего, говорит ровно так, как женщине хочется о ней слышать. Некоторые сцены, в которых операторы показывают её крупным планом — то выражение, с которым барон смотрит на Ирину — просто не требуют никаких слов, настолько они совершенны.
А теперь о том, что меня огорчило. Спектакль называется "Три сестры". И две из них при этом совершенно мёртвые. За троих работает одна Александра Ребёнок (Ольга с вечной мигренью); Александра Виноградова и Софья Эрнст же, имея таких блестящих партнёров как Куличков и Мороз, не выдерживают сопоставления с ними. С Машей есть две сильные сцены: та, в которой она смеётся, пока Вершинин, сидя на софе, держит её за руку, и сцена прощания с ним же. Ситуация как с мхатовским "Мастером и Маргаритой": когда Белый играет такого сложного, мятежного Мастера, а у него в партнёршах Швец, это... ну огорчает, ну что ещё сказать.
Вообще этих "Трёх сестёр" можно назвать чемпионатом по скоростному прочтению Чехова: актёры играют отстранённо и быстро проговаривают реплики, не проживая их. Это не Додин, Бутусов, Шапиро и кто угодно ещё, чтобы эмоции хлестали через край сцены, и, идя на спектакль, надо об этом помнить. Я не могу сказать, что эта отстранённость показалась мне уместной везде, но в некоторые моменты она и правда работает, потому что показывает, что сёстры Прозоровы даже в свои мечты не особо верят и уж тем более не желают прикладывать хоть какой-нибудь вектор действия, чтобы что-то изменить в своей жизни и переехать в желанную Москву. Они не хотят работать. Они хотят мечтать о работе. Большая разница.


@темы: What I've seen, Where I've been, Тиятральное

22:14 

Культпост-2018

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Фильмы:
1-20
21. The Neon Demon (N. W. Refn, 2016)
22. Ученик (К. Серебренников, 2016) :heart:
23. Лето (К. Серебренников, 2018) :heart::heart::heart:
24. Гений (М. Грандадж, 2016) :heart:
25. Конец прекрасной эпохи (С. Говорухин, 2015)
26. Леди Бёрд (Г. Гервиг, 2017) :heart:
27. Выход через сувенирную лавку (Бэнкси, 2010)
27. Человек-муравей и Оса (П. Рид, 2018)
28. Собачатина (К. Тищенко, 2018)
29. Cinderella (M. Bourne, 2017) — TheatreHD
30. Чего хотят женщины? (Н. Майерс, 2000) пересмотрено
31. Значит, война (МакДжи, 2012) пересмотрено
32. Кислота (А. Горчилин, 2018) :heart:
33. Зверополис (Б. Ховард, Р. Мур, 2016) :heart: пересмотрено

Сериалы:
Просмотрено:
1. Star vs The forces of evil — 3rd season :heart:
2. Top of the lake — 2nd season
3. Peaky Blinders — 4th season :heart:
4. Black Mirror — 4th season :heart:
5. Philip K. Dick's Electric Dreams :heart:
6. American Crime Story: The assassination of Gianni Versace
7. Острые предметы

В процессе:
Doctor Who — 9th season :heart:
The Thick of it — 1st season
Westworld — 2nd season
Maniac — 1st season

Мероприятия:
1-20
21. 19 апреля, "Хурьма", спектакль РАМТ
22. 27 апреля, "Разговоры после...", спектакль Театра п/р О. Табакова
23. 28-30 апреля, Углич
24. 4 мая, "Гардения", спектакль Театра им. Пушкина
25. 11 мая, "Влюблённый Шекспир", спектакль Театра им. Пушкина
26. 19 мая, "Квартира Жанны Агузаровой", квест Клаустрофобии
27. 19 мая, "Галерея на Шаболовке" в рамках Ночи в музее-2018
28. 21 мая, "Театр в лицах: Додин, Гинкас, Бутусов, Туминас, Богомолов", лекция Синхронизации (Елена Ненашева)
29. 30 мая, "Три сестры", спектакль МХТ им. Чехова
30. 1 июня, "Москва-Петушки", спектакль СТИ
31. 12 июня, "Му-Му", спектакль Театра Наций
32. 21 июня, "Утопия", спектакль Театра Наций
33. 27 июня, Круг чтения в МХТ им. Чехова
34. 7 июля, выставка Бэнкси, ЦДХ
35. 20-24 августа, поездка в Амстердам
36. 7 сентября, "Человек из рыбы", МХТ им. Чехова
37. 10 сентября, лекция Елены Ненашевой "Театральный сезон 2018/2019" в лектории "Синхронизация"
38. 21 сентября, "Человек из Подольска Серёжа очень тупой", театр "Практика"
39. 30 сентября, "Круг чтения", МХТ им. Чехова
40. 9 октября, "Серёжа", МХТ им. Чехова
41. 10 октября, "Море. Сосны", ЦИМ
запись создана: 01.01.2018 в 23:08

@темы: Тиятральное, Синематографии, Сериализм, Where I've been, What I've seen

20:54 

"Влюблённый Шекспир"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Есть что-то удивительно приятное в том, чтобы идти на премьеру в её первый день. И я даже не про угощение зрителей вином, хотя это, безусловно, весьма приятно, а про общую атмосферу любви и праздника. В этот раз на организацию праздника Театр им. Пушкина не поскупился, пиар-компания у "Влюблённого Шекспира" была масштабная. Ну а в том, что касается любви, всё понятно из названия: её тут хоть отбавляй.
Евгений Писарев в паре со своим бессменным художником Зиновием Марголиным сделали прочтение пьесы Тома Стоппарда, фильм по которой в 1998 году собрал урожай Оскаров, и в том числе награду за лучший фильм. Конкретно этот момент я, при всех своих тёплых чувствах к фильму Джона Мэддена, считаю несправедливым, потому что какой Шекспир, когда в конкурсе был "Форрест Гамп", но не будем на этом останавливаться. Как это часто бывает у Стоппарда, вольно переосмысляющего жизнь реально существовавших (привет, "Берег утопии") или вымышленных (привет, "Розенкранц и Гильденстерн мертвы) персонажей, "Влюблённый Шекспир" посвящён жизни и амурным приключениям величайшего британского поэта и драматурга. Это игривая версия того, как он создавал "Ромео и Джульетту", "Двенадцатую ночь" и свои сонеты. И надо сказать, что озорной нрав стоппардовской трагикомедии Евгений Александрович со товарищи сохранил в полной мере.
Вообще, конечно, Писарев продолжает курс по препарированию истории английского театра и театра вообще, начатый "Кинастоном" в Табакерке, но самое приятное в том, что он не скатывается в самоцитирование, хотя искушение велико: и там, и там немалую роль играет стремление женщин играть на сцене. Спектакли по итогу очень разные ("Шекспир", например, куда более трогательный и лиричный), но оба, что любопытно, посвящены не столько вопросу любви, сколько поиску себя в творчестве и самореализации в/через творчество. Нед Кинастон учится быть мужчиной на сцене, одновременно примеряя эту роль на реальную жизнь; Виола де Лэссепс реализует себя не просто как наследница богатого рода, а как творец, умеющий играть; Уилл Шекспир — без комментариев.
В том, что касается любви, надо отметить ещё один интересный момент. Сюжеты, в которых герой говорит героине "да, забыл сказать: я женат, но это ничего не значит, я к ней ничего не испытываю, а вот тебя люблю", это один из моих жесточайших сквиков, я жутко не люблю такое, могу долго рассказывать, почему, но пост не про это. И только, пожалуй, история Уилла и Виолы с таким сеттингом меня по каким-то таинственным причинам не раздражает и не заставляет прожигать под собой стул. Пока не знаю, почему именно, но факт остаётся фактом. Может быть, потому, что жена здесь вообще не появляется как самостоятельная единица, которой можно сопереживать; не знаю.
"Влюблённый Шекспир" напомнил мне ещё один писаревский спектакль, "Дом, который построил Свифт", и у него есть все шансы стать таким же хитом. У них масштабность похожего свойства: где у Свифта огромный купол становится битой чашкой, по которой лезут лилипуты, там у Шекспира вращающаяся громада театра "Роза", в лучших традициях "Глобуса" круглая и с открытой крышей. И там, и там — прекрасные роли Антона Феоктистова, Алексея Рахманова, Игоря Теплова, Сергея Миллера и многих других. Во "Влюблённом Шекспире" хочется прежде остальных отметить самого Шекспира: не знаю, как с ролью справляется Дмитрий Власкин, но Кирилл Чернышенко — наш ответ Джозефу Файнсу, юный и нежный, и он просто золото. Его Уилл — порывистый и чувствительный, он не боится ни смеха, ни рыданий. В спектакле есть момент, где он стоит на краю сцены, и по его щеке катятся слёзы. Это звучит банально, но выглядит настолько красиво и чувственно, что увлажняется даже сердце сухаря. Свою партнёршу Таисию Вилкову он местами затмевает, но между ними есть двигающая этот сюжет химия, и данное обстоятельство, конечно, радует. Ещё по паре слов об Андрее Кузичеве в роли Кита Марло (непривычный парик, но до чего классный образ!), Игоре Хрипунове из МХТ, играющем, вероятно, первого театрального продюсера, и Александре Арсентьеве в роли антагониста, лорда Уэссекса (даже серьга в ухе осталась, как у Колина Фёрта в фильме!). В этот раз граф Альмавива получил свою Сюзанну (и он, и Вилкова играют в "Женитьбе Фигаро"), и мне было сложновато отделаться от этой параллели при просмотре, но персонаж у Арсентьева, несмотря на сходство типажей, получился новым — более горьким и импульсивным.
И в заключение: бывает, что на предваряющую спектакль/фильм кампанию выбрасывается много сил и денег, но по итогу ты получаешь пшик. По счастью, к "Влюблённому Шекспиру" это не относится. Это ироничный спектакль с персонажами, за которых переживаешь, феноменально красивыми сценами боёв и радующими глаз и ухо хореографией, музыкой и артистами. Безусловно, это спектакль развлекательный, но в слово "развлечение" я вкладываю самую лестную характеристику: это не поп-корновый пустячок, а очень качественный аттракцион, дарящий три часа настоящего удовольствия, веселья, улыбки и лёгкой грусти в финале. Спасибо, Евгений Александрович.

Одна проблема у премьерных спектаклей: фото так и не подъехали, только промо, только хардкор.

@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

22:10 

"Гардения"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Я очень хотела сюда с момента анонса. "Гардения" — спектакль, который собрал настоящий цветник театра Пушкина: Александра Урсуляк, Анастасия Лебедева, Эльмира Мирэль и Наталья Рева-Рядинская — талантливейший женский квартет. 70 минут пьесы молодого польского автора Эльжбеты Хованец в прочтении Семёна Серзина и исполнении этой четвёрки меня по итогу ничуть не разочаровали. Я примерно представляла, на что иду, но, признаться, не ожидала, что увижу что-то настолько насыщенное и стремительное. Это яркое, пронзительное действо, рассказывающее историю одной семьи — вернее, справедливости ради, женской части этой семьи. И семья эта, конечно, не просто польская, а вполне себе интернациональная: национальные акценты здесь не решают совершенно ничего.
Женщина 1 (Александра Урсуляк) родилась примерно в двадцатые годы прошлого века. Приёмная семья дала ей образование и воспитание; рассказывая свой монолог у микрофона, она гордится тем, что родилась краковянкой, у неё есть манеры и горжетка из лисицы. Её жизнь перечёркивает война: подпольная деятельность мужа и его репрессия, её беременность, рождение девочки. У неё с дочерью сложные отношения — но сложные отношения между матерью и дочерью здесь протянуты красной нитью через каждую из пар. Каждая дочь отчаянно стремится быть как можно более непохожей на мать и в итоге становится похожей на бабушку, ценности сменяют друг друга по круговороту... но обо всём по порядку.
Женщина 2 (Анастасия Лебедева) — жёсткая дочь Женщины 1, у неё нет изящных даже после бутылки водки повадок матери, и она точно знает, что в мире нет ничего важнее денег, а полагаться можно только на себя. Она — дитя послевоенного времени, приученное выживать и пробиваться, словно одуванчик из камня. Её пикировки с матерью — одни из самых эмоционально сложных моментов спектакля, и не в последнюю очередь — в силу трудного характера этой женщины.
Женщина 3 (Эльмира Мирэль) — дочь Женщины 2, ребёнок шестидесятых, когда на другом конце мира начало расцветать движение хиппи. Из-за некачественной вакцины она в детстве перенесла полиомиелит, она носит кеды и воздушную юбку и больше всего на свете хочет ребёнка. Она точно знает: это будет девочка. В её монологе нет жёсткости, гордости или жалости, но зато присутствует столько нежности и любви, что он обнимает тебя, словно тёплая рука. Но это, конечно, не вся правда, и тональность очень скоро меняется по мере взаимодействия уже трёх женщин.
Женщина 4 (Наталья Рева-Рядинская) — младшая в семействе; в 2007 ей около тридцати. Она работает в респектабельной фирме, и у неё всё хорошо. О трудностях своего детства она рассказывает в меру спокойно, но честно признаёт, что любит свою мать. Они все, на самом деле, любят друг друга, невзирая на все взаимные обвинения и упрёки. Просто иногда эта любовь принимает форму "молчи, я лучше знаю, что тебе нужно" и начинает вести дорожку в понятном направлении.
"Гардения" — предельно женский спектакль. Мужских действующих персонажей здесь нет, и все они упоминаются как принцы-консорты, как функции, как отражение времени и эпохи, повлиявшего на героинь и сделавшего их такими, какие они есть. Это "Отцы и дети" в женском прочтении: взвинченные, чувствительные, эмоциональные. Очень личные, наконец: в самом начале действия три актрисы рассказывают истории из детства о взаимоотношениях с их мамами. Но этот спектакль не только о любви, он ещё о прощении, принятии и преемственности. Мы можем всю жизнь бежать от своих корней, но генетика бессердечна, а всё, как поёт Оксимирон, переплетено. Ввиду анамнеза трёх старших персонажей этой истории такой постулат мог бы звучать безысходно. Но финал "Гардении" неожиданно тёплый и нежный. Эти корни не душат. Они пытаются поддержать — так старомодно, как умеют.

Мне так нравятся промо к спектаклю, кто бы знал. Сразу видно, кто здесь главный бунтарь :heart:

@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

23:35 

"Разговоры после..."

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Всё-таки пьесы существуют для того, чтобы их ставили и в них играли: не так много пьес настолько самодостаточны, чтобы удерживать читателя поворотами сюжета и остроумными диалогами. Но если режиссёру удаётся что-то разглядеть в драматургии и показать зрителю то, что он увидел, то пьеса выходит на новый уровень. "Разговоры после погребения" Ясмины Реза пролетели мимо меня со свистом — но насколько мне не понравилась пьеса, настолько дивно хорош оказался спектакль Данила Чащина, который рассмотрел в этой истории жизнь, красоту, энергию, нерв и бережно перенёс всё это на сцену.
В последнее время московские спектакли я смотрю с точки зрения того, как бы я ответила на вопрос: "Какой спектакль ты бы предложила показывать в рамках TheatreHD, чтобы познакомить иностранцев с современной русской режиссурой?". В заданных условиях числилась умеренная неординарность, красота художественных решений, бережная, но в то же время жёсткая работа с текстом, присутствие талантливой труппы и общая нескучность действия. И "Разговоры после..." на данный момент для меня оказались работой, абсолютно соответствующей всему перечисленному. Визуально они хороши настолько, что от некоторых сцен буквально перехватывает дыхание (и это — при минимуме использованных средств; Николай Симонов превзошёл сам себя), расставленные акценты заставляют историю жить, а нас — верить в неё, вдумчивая и очень зрелая (как для молодого Данила Чащина) режиссура в наличии, артисты в некоторых сценах выдают редкой силы игру. "Разговоры после..." — это очень чувственные сцены о любви, потере, необходимости жить дальше после этой потери, в них чудесным образом нашлось множество смыслов и подсмыслов, которые не считывались с текста, но вдруг оказались на поверхности в жестах, голосах и том, как этот текст произносится. Шестеро немолодых героев — у кого-то из них жизнь перевалила за экватор, у кого-то откровенно катится к закату. Но они любят, ненавидят, прощают, обвиняют, переживают, словом, чувствуют, и это очень терапевтичная мысль — о том, что переживать, перерабатывать, рефлексировать надо как хорошее, так и плохое.
Вообще спектакль понравился мне настолько, что хочется разобрать в нём буквально всё: цвет и фасон одежды, которую носят герои, их аксессуары, одинаковые оранжевые очки у всех шестерых, экраны с прекрасными крупными планами Андрея Смолякова в роли отца. Но я всё же остановлюсь на основном. "Разговоры..." полны франкоязычной музыки и целиком построены вокруг песка: кинетический песок заменяет здесь пищу, обычный — жидкость и землю; волей Чащина и Симонова ты оказываешься в засушливом месте накануне грозы, где никак не прольётся живительная влага: в этом мираже даже из прорванного трубопровода струится песок. Это очень напоминает "Саломею" Яэль Фарбер и, вероятно, ещё не один спектакль, который я не знаю, но здесь работа с песком полна элегантности и изящества. Одна из сцен на могиле отца между одним из братьев, Натаном (Евгений Миллер), и его бывшей любовницей Элизой (Ольга Красько с неожиданно зудинскими интонациями), когда они стоят под чёрным кружевным зонтом, просто невероятная. По тексту пьесы на этом месте должен быть сексуальный контакт. Но они просто стоят под зонтом, и на них льётся песок, и это невозможно хорошо и совершенно свободно от пошлости.
Я получила от "Разговоров после..." в разы больше, чем рассчитывала получить после изначального знакомства с материалом. Это очень хорошая и ровная драма без перегибов и с вполне жизнеутверждающим финалом. Она не приведёт в состояние потрясения, не заставит испытать катарсис, но позволит побыть в состоянии лёгкой меланхолии, чтобы потом выйти оттуда с благодарностью — и идти дальше.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

21:48 

"ХурЬма"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Я откладывала этот пост неделю, но, если начистоту, спектакль этого не заслуживает: он хороший, и в том, что он меня некоторым образом поломал, не его вина. Я успешно поломалась об него сама. Итак, одна из самых морально трудных для меня в последнее время вещей и одновременно самый не-брусникинский брусникинский спектакль — "Хурьма" по пьесе белорусского драматурга Натальи Слащёвой в РАМТе.
В новой работе Марины Станиславовны отчётливо слышны интонации её другой постановки в этом же театре — Нелли Уварова как будто сбежала из "Кота стыда", а именно его второй части, "Март", чтобы оказаться в маленькой квартире в неком неназванном городе наедине с матерью, перебоями с электричеством и одиночеством. Одиночество — лейтмотив "Хурьмы", тут каждый герой, которых всего пять, закрыт в своём чеховском футляре, куда не проходят чувства извне. Как прямолинейная метафора всему этому — зеркала Гезелла, те самые, которые пропускают свет только в одном направлении. Здесь они выполняют функцию стен, в одночасье проделывающих путь от стекла к чёрной непрозрачной поверхности. Персонажам так нравится упиваться своим страданием, остервенело наступать на любимые грабли, у которых известна каждая щербинка, что они не слышат ни себя, ни других, ни какого-либо голоса благоразумия. Обычно такому сложно переживать, потому что хорошо понимаешь: грамотный психотерапевт здесь бы всё расставил по местам, и эти механизмы заработали нормально. Но когда драматург с режиссёром лёгким росчерком фраз рисуют тебе сто минут живописания самых страшных сценариев твоей жизни, которые проносятся у тебя в голове, оставаться равнодушным очень сложно. У меня и не вышло.
"Хурьма" — весьма жизненная история, её отзвуки легко услышать в тишине панельных многоэтажек. Одинокая мать, которая прожила жизнь без любви что в отношениях, что в работе, которой очень сложно уживаться в одном пространстве со взрослой дочерью; та самая дочь, главная героиня Саша, учится жить заново после болезненного расставания, но с готовностью падает обратно в это болото, едва её манят пальцем; её бывший Павлик, несколько инфантильный музыкант, грустит о разрыве, но бежать с подводной лодки уже поздно: новая невеста беременна. Посреди словесных перепалок, занимающих большую часть времени, реально и не на эмоциях что-то делает один только чайник, который несколько раз пытается закипеть — но даже у него ни разу не получается.
Я назвала этот спектакль "не-брусникинским брусникинским", потому что в нём больше жёсткости, мрачности (даже в оформлении — хотя Николай Симонов всё ещё один из прекраснейших художников русской земли) и неизбежности, чем в остальных спектаклях Марины Станиславовны. Обычно у неё везде есть хотя бы какой-то лучик света, иногда даже не один; в "Хурьме" его нет. Здесь люди собирают из кубиков "ж", "п", "а" и "о" слово "счастье". Как получается — сами понимаете.

Это действительно очень, очень хороший спектакль в той нише, которую он занимает — у такого тандема блестящей постановочной группы и отличных артистов (какая Нина Дворжецкая, какой Денис Баландин, какая Нелли Уварова, наконец) и не могло быть иначе. Но я никогда в жизни не пойду его пересматривать.


@темы: Тиятральное, Where I've been, What I've seen

15:37 

"Ночь влюблённых"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
В пятницу были с Димой на мхатовском концерте, который Саша Молочников сделал к ДСВ, а в апреле сумел повторить. Когда в феврале появились первые фотографии с этого вечера, я сидела и кусала свои локти и вообще все части тела, до которых могла дотянуться, потому что в "Ночи влюблённых" он собрал несколько десятков артистов самых разных поколений, моего любимого художника Николая Симонова, Тимура Саитова (его работа со светом в "Северном ветре" — одна из самых завораживающе красивых, что я видела) и СДЕЛЯЛЬ. Надежды мало, но хочется верить в то, что время от времени этот концерт всё-таки будут играть, хотя я и понимаю, до чего трудна его подготовка и всё то, что остаётся за кулисами.
Если коротко, то мы в восторге.
Вообще этот вечер — концентрат Молочникова как режиссёра, и я всё ещё считаю, что его открытие в качестве не только актёра, но и режиссёра, это лучшее, что случилось с МХТ за последние несколько лет. С каждой новой его работой я вижу, как всю большую оформленность обретает тот язык, которым он говорит, и вновь и вновь удивляюсь плеяде именитых лиц, которых он собирает вокруг себя и которые радостно пускаются вместе с ним в эту совершенно безалаберную одиссею его придумок, и всё это радует меня до глубины души. Его спектакли ровно такие, каков он сам, выбегающий на сцену, чтобы беситься под живую музыку вместе со своими артистами, неловко роняющий ёлку на поклоне на "Бунтарях", которых играли 31 декабря и широко улыбающийся после этого; как-то раз мы с Димой видели его в Прайме в Камергерском, где он, стоя в очереди к кассе, доедал роллы, а потом с набитым ртом сказал девушке за прилавком: пробейте, пожалуйста, надо убегать. В этом весь он, и в этом его метод — а четыре спектакля спустя, я думаю, уже вполне можно говорить о методе.
"Ночь влюблённых" — конечно, гимн любви во всех её проявлениях. Платонической и плотской, грубой и нежной, лиричной и смешной. Сцены, песни и танцы, в том числе из таких неочевидных фильмов вроде "Криминального чтива" или "Лица со шрамом", которые в первую очередь ассоциируются не с любовью, не выдернуты из контекста, а бережно вынуты и перенесены на сцену, чтобы там вплестись в новое лоскутное одеяло. "Знакомьтесь, Джо Блэк" перетекает в "Запах женщины", та — в "Красоту по-американски", "Ла Ла Лэнд" и "Дневник Бриджит Джонс". От происходящего иногда начинает кружиться голова, но это такое восхитительное, абсолютно по-детски счастливое головокружение сродни тому, которое испытываешь, когда катаешься на бешено вращающейся карусели, и твои ноги оторваны от земли, и ты визжишь и смеёшься, и всё внутри заполнено радостью. Радость испытываешь не только ты, но и те, кто на сцене, те, кто приоткрывают завесу своего театрального существования и впускают тебя в свой мир, чтобы хотя бы в пределах этого вечера ты веселился вместе с ними. Для меня очень важно чувство причастности и сопричастности, и вот здесь оно было запредельным: какая там четвёртая стена, когда тебе показывают, что происходит за кулисами и в актёрском фойе, а из зрительного зала выныривает то Евгений Сытый, то Светлана Колпакова. Евгений и Галина Киндиновы, блестящий Верник в роли того самого укрощаемого строптивого, поющий по-итальянски, анархист от театра Александр Кузнецов и Паулина Андреева в "Лице со шрамом", потрясающий Юрий Стоянов, вместе с Марией Карповой танцующий то знаменитое танго так, что ты как будто снова оказываешься в любимом фильме с Аль Пачино, Роза Хайруллина и Евгений Перевалов, танцующие в "Ла Ла Лэнде", и Анатолий Белый с Викторией Исаковой, выясняющие отношения там же, бархатный Сергей Чонишвили и взбалмошная Евгения Добровольская в "Красоте по-американски", Станислав Любшин с Ириной Мирошниченко в "Дневнике памяти", Аня Чиповская, до мурашек поющая "Back to black", Артём Волобуев и Ксения Теплова, поющие под дождём... я не перечислила и половины задействованных артистов, а список уже на несколько строк. Передать же то, с каким драйвом, искренне ловя кайф от происходящего играют они все, нет вовсе никакой возможности. Это счастье, любовь и красота, которыми тебя щедро окатывают со сцены, и ты качаешься на этих волнах, ощущая, как болят уставшие смеяться щёки.
На поклоне Саша вышел на сцену, попросил тишины и сказал: спасибо Олегу Павловичу, без которого этот концерт никогда не состоялся бы. И в самом деле — спасибо ещё раз. За Сашу, за концерт и за возможность прикасаться ко всему этому. Удивительному и волшебному.


@темы: What I've seen, Where I've been, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

22:09 

"Стакан воды"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Можно смело ограничиться констатацией того факта, что два с половиной часа я просидела со счастливейшей улыбкой на лице, освежив в памяти тот звук, с которым оно рвётся от умиления, и внутри себя визжала на одной ноте. Я люблю многих артистов, мхатовских — особенно, потому что там уже каждый превратился в кого-то родного, дорогого и любимого, но этот текст мне хочется превратить в оду восторга по отношению к Кристине Бабушкиной, Станиславу Дужникову и Артёму Волобуеву, чем я, вполне возможно, и займусь.
Одноимённая пьеса Эжена Скриба — это, в общем-то, не хватающая звёзд с неба комедия об эффекте бабочки, любви, власти и том, что любовь делает с власть имущими (спойлер: превращает в дураков, потому что власть имущие, само собой, такие же люди, как и простые смертные). Уровень беготни, закулисной возни и родственных совпадений здесь примерно такой же, как в "Женитьбе Фигаро" одного знаменитого соотечественника Скриба, но если последняя вплотную завязана на сексуальном контексте, то "Стакан воды" предпринимает храбрые шаги на почве политического водевиля — и местами, справедливости ради, у него получается, хотя глобально это всё же не шедевр драматургии. И, как и в абсолютном большинстве комедий, счастливый финал здесь предопределён с первых минут — но всё же весьма интересно, каким именно путём герои доберутся до него.
По сюжету действие пьесы происходит в начале XVIII века, но Юрий Кравец перенёс действие в современность, и это как раз тот случай, когда постановке такой поворот идёт на пользу. Я часто говорю, что в современном прочтении нет ничего плохого, потому что не существует вещи, которая бы лучше подчёркивала актуальность и вечность того, о чём писал автор. Если текст и несколько веков спустя звучит свежо и злободневно, это, с одной стороны, комплимент автору, а с другой — камень в огород общества, которое так и эволюционировало. "Стакан воды" звучит. Здесь виконт Болингброк самодовольно признаёт, что получил министерскую должность потому, что он хорошо танцевал, а фактическая правительница королева Анна предпочитает отдыхать и заниматься йогой, поручив скучные государственные дела первой статс-даме. Юрий Кравец стильно эксплуатирует современные технологии и хипстерские атрибуты: часть спектакля, связанная с тем самым заглавным стаканом воды, решающим судьбу государства, показывается в форме видео, Её Величество катается по сцене на гироскутере, звучит прекрасная и характерная музыка Игоря Вдовина. Всё минималистично и свежо, наивно, мило и ужасно обаятельно, и курс, который Кравец выбрал в своём предыдущем спектакле, "Механике любви", продолжает развиваться по заданному вектору.
Вполне возможно, в своё время "Стакан воды" был достаточно пряной вещицей, но в нынешнем столетии, в век существования Театра.doc и моды на вербатимы, он скорее едва остренький: политика вроде бы занимает в пьесе ощутимо много пространства, но в то же время явно отходит на задний план, когда речь заходит о любовных переживаниях — на этом месте политическая сатира заканчивается и начинается чувственная сказка, теряющая связь с реальностью. Я думаю, что эта комедия выглядела бы куда более жизненно, если бы в ней было больше персонажей или меньше романтических линий, завязанных на персонаже Артёма Волобуева, но это, с другой стороны, лишило бы смысла большинство сюжетных поворотов. Так что, в конечном итоге, чем богаты, тем и рады. Но что по-настоящему спасает "Стакан воды" и превращает в радостный аттракцион для людей любых возрастов, так это артисты. Совершенно роскошная Кристина Бабушкина в роли злодейки, герцогини Мальборо, настолько хороша, что я всерьёз подумала, что из неё вышла бы прекрасная маркиза де Мертей. Очаровательный Станислав Дужников в качестве её политического оппонента, выполняющего функции доброй феи-крёстной для двух влюблённых.Чудесный Артём Волобуев со своей классической чуть-чуть дурашливой и насмешливой, но умилительной до безобразия манерой игры здесь совершенно на своём месте. Прелестные Ульяна Кравец, Мария Сокольская и Иван Дергачёв, конечно, несколько в тени более опытных коллег, но удерживают установленную ими планку на заданной высоте. Все их герои — смешные, дышащие и, как того требует комедия, чуть-чуть более живые, чем надо. И именно они делают "Стакан воды" отличным антидепрессантом — не самым лучшим, не самым сложным, не самым техничным спектаклем, который я видела, но определённо одним из самых оптимистичных и согревающих. А таких вещей порой ой как не хватает.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

21:02 

"Малгил"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Прежде всего нужно сказать, что я очень рада новости про то, что Владимир Машков согласился стать худруком Табакерки. Не сомневаюсь, что сделал он это не для себя, а для труппы, но мне кажется очень радостным и правильным, что дело Табакерки будет продолжать ученик Олега Павловича. В общем, надеюсь на благополучное плавание этого корабля с новым капитаном.
В среду была на "Малгиле" по произведениям Даниила Хармса, постановка Александра Марина. С уверенностью могу сказать, пожалуй, одно: все предыдущие разы, когда я писала о том, что мне трудно прокомментировать, потому что любой пересказ будет форменным безумием, что-то сообщить, на самом деле, было можно. А вот про "Малгил" — едва ли. Это физически сложный и эмоционально затратный спектакль, в котором нет единого сюжета; его достаточно легко смотреть, но каково существовать в его пространстве, я не знаю, равно как и не знаю, какими словами описать происходящее на сцене. "Малгил" не посоветуешь всем и сразу, потому что идя на него, надо понимать, каким человеком и творцом был Даниил Хармс, и если абсурд с чёрным юмором вы не потребляете ни под каким соусом, то собранное Александром Мариным попурри пройдёт мимо. А собран спектакль, тем не менее, талантливо, истории плавно перетекают одна в другую, и такой мягкости от него даже не ждёшь.
Если вдуматься, то у произведений Хармса, написанных для взрослых, достаточно страшное послевкусие, и Марин это ощущение сохраняет. Отдельные сцены смотришь просто как юморески, но куда больше внимания уделено тем историям, в которых за бессистемным сумасшествием угадываются ужасы и мира, в котором Хармс жил чуть меньше века назад, и мира сегодняшнего. Насилие, коррупция, алкоголизм, харрасмент — список можно продолжать; но почти ни о чём из этого не говорится прямо, некоторые рассказы актёры разыгрывают при минимуме слов, а ты сидишь и заливисто смеёшься до тех пор, пока в голове не раздаётся этот гоголевский щелчок. Над чем смеёшься-то?
Можно по-разному относиться к наполнению "Малгила", к его бесстыдству относительно сложных тем смерти и сексуальности, но факт остаётся фактом: сделать спектакль не просто по абсурдистской пьесе из разряда "В ожидании Годо", которая была по умолчанию написана для того, чтобы её ставили, а по рассказам, которым, в первую очередь, было предписано оставаться двухмерными — это уникальный опыт, чутьё, доверие и кураж. За последние две составляющие отвечают, конечно, артисты. Вместе со старожилами театра вроде Игоря Петрова, Алексея Усольцева и Александра Фисенко сцену делят недавние выпускники, и у каждого есть своя минута славы. И можно одобрять или не одобрять явление что прозы Хармса, что спектакля по ней же, но отрицать энергию, с которой "Малгил" играют почти два десятка актёров, невозможно. Слоган этого спектакля — "Я не знаю, как это сделать, но давай попробуем". И они пробуют, с разбега расшибаются о стены, падают на пол, летят с крыши, играют стариков и детей, соблазняют и отвешивают пощёчины, живут в этом причудливом зазеркалье, у которого свои законы, но чьё плохое и чьё хорошее так похоже на то, над чем мы плачем и смеемся в реальной вселенной.
Пожалуй, моя единственная претензия к "Малгилу" — его длительность и деление на две части. Мне кажется, что более коротким, но не разделённым антрактом, он воспринимался бы вообще без перерывов на вдох и выдох, на одной единой ноте. Но даже в формате почти трёхчасового действа от него не устаёшь. Это определённо не та вещь, про которую скажешь: да, не сомневайся, иди, хотя в формате эксперимента это очень интересная вещь. Его будут или любить, или недоумевать и поливать грязью. Но равнодушных, я думаю, всё же не будет. В конце концов, даже при всей периодической физической грязи текста это как минимум очень эстетичное зрелище.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen

13:24 

"Сказки Венского леса"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Надо бы снова начать читать пьесы до похода на спектакль. Потому что "Сказки Венского леса" Никиты Кобелева, одним названием обещавшие что-то лиричное и нежное, по итогу оказались в топ-листе наиболее жутких спектаклей на моей памяти. Но зато под музыку Иоганна Штрауса-младшего — чего не отнять, того не отнять.
Эден фон Хорват, как и почти любой немецкоязычный автор двадцатого века, это человек, потерявший родину. Пьеса Эдена фон Хорвата, как и почти любая немецкоязычная пьеса, написанная после 30-го года прошлого века, это произведение с трудной судьбой. Их всех — и Брехта, и Хорвата, и Газенклевера, и других — объединяет способность через едва ли десяток людей показать катастрофу, которая вот-вот накроет собой всю нацию и весь мир, и хотя тема фашизма в "Сказках Венского леса" не является центральной, её призрак зловеще нависает практически над каждой сценой. Сама история же, по большому счёту, о другом. Взяв за основу классический троп "девица вырывается из брака по принуждению, влюбляется в первого встречного, и они живут долго и счастливо и умирают в один день", Эден фон Хорват показывает то, что обычно остаётся за кадром. Чувство, вспыхнувшее как спичка, прогорает с такой же скоростью, связи рвутся, люди отдаляются друг от друга; отец не желает знать ни беглянку-дочь, ни внука, названного его же именем, бывший жених медленно спивается, новый муж начинает избегать и ненавидеть. Героиню зовут Марианна — настоящее имя для принцессы. Но она не принцесса, она — дочь владельца магазина игрушек, и в такой ситуации ей, лишённой всякой опоры, показана одна дорога. Но и на ней встречается несколько жестоких поворотов, от которых шевелятся волосы по всему телу сразу.
Если серьёзно, то временами спектакль очень смешной: на это работает и ирония текста, и обаяние Вячеслава Ковалёва и Юлии Силаевой. Но глобально это действительно кошмарная притча о розовых очках, благих намерениях и последствиях наших ежедневных выборов. Примечательно ещё и то, как точно Хорват рисует взаимоотношения между всеми участниками этого действа, описывая маленькие трагедии, каждая из которых может быть темой для отдельного произведения. Вот токсичные отношения дочери и террористки-матери (филигранная работа Татьяны Орловой: я давно не испытывала в театре такой звенящей ненависти к персонажу, браво), вот не менее сложные отношения отца и другой дочери, вот одинокая женщина, которая вроде сильная и самодостаточная, а вроде и нуждается в мужском (и это не всегда синоним слова "сильный") плече, а вот маленькая и миленькая еврейская девочка Ида, которая в начале спектакля весело проводит время с другими героями-немцами, а в финале убегает от знакомого ей Эриха, у которого на рукаве свастика, а в руках ружьё. Всего этого в сумме так много, что комические моменты перестают спасать — а ближе к финалу их вообще почти не остаётся.
"Сказки Венского леса" напомнили мне многое из уже просмотренного: и бутусовские "Барабаны в ночи", и "Честного афериста", и "Изгнание" Миндаугаса Карбаускиса. "Изгнание", наверное, сильнее всего: тут такие же неоновые надписи, описывающие ту или иную локацию, и Вячеслав Ковалёв, Анастасия Дьячук и Алексей Сергеев в центральных ролях. Визуально это вообще весьма симпатичная, немного игрушечная постановка, но содержимое этой кукольной оболочки совсем не детское. Предпоследняя сцена спектакля — вылитый "Коллекционер" Джона Фаулза; холодно улыбающийся Оскар взваливает Марианну на плечо и уходит, а в ней уже как будто нет ничего живого, в её жизни всё рухнуло. Её не приняла церковь, её с трудом принял отец, который вот-вот умрёт, её принял человек, которого она не любит, но для которого она тоже скорее объект желания, а не любви. Она не может жить сама по себе, потому что это позор. Она женщина, и ей нужно быть позади мужчины. Кто там говорит, что феминизм не нужен? Сходите на "Сказки Венского леса", убедитесь в обратном.


@темы: What I've seen, Where I've been, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

18:47 

"Катерина Ильвовна"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Уже который раз получается, что если на неделе у меня два спектакля, то они оказываются разными высказываниями на схожую тему. "Власть тьмы" и "Катерина Ильвовна" в Табакерке — два очень близких сюжета, в обоих в центре повествования находится женщина, ради своего любовника умерщвляющая нелюбимого мужа, который ощутимо старше её, и в обоих умирают дети. На самом деле, конечно, таких преступных историй в мире и тогда, и сейчас было в разы больше, просто до документирования, да ещё литературного, добрались не все. И это, я думаю, к лучшему. Но несмотря на схожесть фабулы, два этих спектакля отличаются друг от друга буквально всем. "Катерина Ильвовна" — хореографический спектакль Аллы Сигаловой, смелый, экспериментальный, кровавый. Впрочем, это не классический хореографический спектакль вроде работ Сергея Землянского или Анжелики Холиной, это всё же хореографическая драма: несмотря на то, что большая часть сюжета рассказывается языком танца, некоторые диалоги из очерка Николая Лескова сохранены и бережно перенесены на сцену.
Если танец — это вертикальное выражение горизонтального желания, то "Катерина Ильвовна" не стесняется выразить его горизонтально практически с самого начала. Драму, построенную на сексе и смерти, Сигалова не стала показывать пуритански. Тут есть и обнажённые девушки (сразу скажу: сцена уместная), и физические отношения Катерины сначала с мужем, а потом с приказчиком Сергеем, показанные, однако, хоть и однозначно, но без пошлости. И танец отлично показывает, как по-разному она воспринимает физический аспект любви в зависимости от того, о каком мужчине идёт речь: от законного мужа Катерина убегает, потому что боится, а вот к милому сердцу Сергею льнёт уже совсем иначе. Танцы, динамичные и экспрессивные, вообще здорово дополняют любую сцену — и весёлую свадьбу, и этапирование преступников. Многие вещи они действительно рассказывают лучше, чем слова.
В паре мест "Катерина Ильвовна" (базис которой называется "Леди Макбет Мценского уезда") неиронично напомнила мне бутусовский "Макбет. Кино", в частности, ту сцену, где Макбет уже после смерти жены садится перед трюмо и обмазывается жениной помадой. Чёрно-красные костюмы и краски на лицах тут контрастируют с белыми стенами, и отдельные моменты, например, появление мужиков, заставших убийство маленького Феди, визуально решены крайне эффектно при всей возможной простоте.
В целом могу сказать, что Катерина Измайлова — это, пожалуй, лучшая роль Ирины Пеговой из всех, что я у неё видела. Это нетипичный для неё персонаж; если поначалу в пугливом живчике стопроцентно узнаёшь пеговский типаж, то вот чем дальше, тем интереснее становится то, как она существует со своей героиней. В ней появляется сила, дерзость, злость. Где Сергей (отличная работа Дмитрия Власкина из театра им. Пушкина) очень быстро раскалывается и сознаётся в убийстве Феди, там Катерина, гордая и прямая, говорит, что раз он сознался, то и ей стесняться нечего, и глаза её мечут молнии.

Вспомнила об ещё одной вещи, объединяющей "Власть тьмы" и "Катерину Ильвовну". И там, и там персонажи, совершившие или готовящиеся совершить убийство, остервенело кричат: "Скучно!". И правда, чего не сделаешь, когда скучно. Можно даже придумать себе страсть и решиться на что-то непоправимое. Всё равно в этой беспросветной тоске купеческой жизни, протекающей за пределом большого города, других доступных развлечений нет.
И самое страшное, что эта формула работает до сих пор.


@темы: Where I've been, Всем восторг, посоны!, Тиятральное, What I've seen

14:59 

"Власть тьмы"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
На этой неделе свершилось историческое театральное событие в масштабах моей жизни: я добралась до Малого театра. Мы давно помышляли о том, чтобы увидеть на сцене Ирину Муравьеву, и вот маме подарили билеты на "Власть тьмы" по пьесе Толстого, и вопрос решился сам собой.
Надо сказать, что я сильно недолюбливаю Толстого, считаю его тяжеловесным, мизогиничным и вообще отличным примером того, что самым отбитым моралфагом становится человек, который больше других грешил в юности. Но если к его историям в прозе у меня отношение более чем прохладное, то с его пьесами я до этой недели была не знакома. Теперь могу сказать, что и в драматургии Толстой остался Толстым даже несмотря на то, что "Власть тьмы" основана на реально произошедшей истории мужчины, который сожительствовал с падчерицей и раскаялся на её свадьбе. Потому что за зло и распутство тут отвечают женщины (кроме десятилетней девочки и обманутой набожной барышни Марины — потому что одной десять лет, а вторая набожная и обманутая), а вот мужчины страдают и в итоге приходят к свету. Ну да, ну да.
Я настолько привыкла к разнообразным интересным режиссёрским решениям в театре, что первые минут двадцать, смотря на сцену, всерьёз беспокоилась, что до конца спектакля мне придётся бороться со скукой (забегая вперёд, скажу, что беспокоилась я зря). "Власть тьмы" в версии Юрия Соломина, худрука Малого театра, это совершенно спокойная по исполнению, ординарная постановка, сосредоточенная на исполнителях, а не на режиссёре. Это предельно классический театр Островского и Чехова, тот, куда можно привести старомодную бабушку и не переживать, что за показанное на сцене она потом оттаскает тебя за уши. Смотреть такие спектакли — это как после долгих месяцев питания овсянкой, сваренной на молоке с солью, сахаром и добавлением разнообразных приблуд вроде орехов и ягод, в первый раз сварить овсянку просто на воде и сесть завтракать. Первые несколько ложек думаешь о том, что это ужасно. А потом ничего, втягиваешься и понимаешь, что это если и не вкусно, то, по меньшей мере, съедобно. Привыкаешь к чистому вкусу еды, лишённой приправ и других посторонних ароматов. И это интересно.
"Власть тьмы", рассказывающая классическую историю грехопадения и расплаты, сделана красиво и детально, происходящее на сцене интересно рассматривать даже в отрыве от того, что говорят герои. Сценография очень точно воспроизводит русскую деревню: есть и печь, и стоги сена, за сценой ржут кони, над рекой поднимается и заходит солнце. Но больше, чем оформлением, любуешься артистами, которые очень органично смотрятся в этом пространстве. Их, с этой щедро сдобренной старинным выговором речью и крепко сбитыми телами, легко представить в деревне полтора века назад. Невероятно хороша, конечно, Ирина Муравьёва, недобрая старуха Матрёна, бойкий волк в овечьей шкуре, но и весь остальной ансамбль ей под стать.
Не в последнюю очередь из-за материала это не тот спектакль, который мне захочется пересмотреть, но почему-то приятно знать, что в Москве, где режиссёры так или иначе соревнуются друг с другом в экстравагантности высказываний (и я очень люблю это соревнование), есть такой исторический островок, где фокус в первую очередь на игре. Где перед актёрами не стоит других задач, кроме как отправить зрителя в путешествие на пару столетий назад. У машины времени Малого театра, надо сказать, получилось.


@темы: Тиятральное, Where I've been, What I've seen

16:08 

"С вечера до полудня"

Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
В случае этой постановки Театра им. Пушкина я шла не столько на режиссёра или пьесу (хотя Рузанна Мовсесян знакома по рамтовскому "Кролику Эдварду", а Виктор Розов — по "Году, когда я не родился" в Табакерке), сколько на актёров: всегда очень радостно посмотреть на Андрея Заводюка, Веру Воронкову и Наталью Рева-Рядинскую. Но по итогу должна сказать, что с какой-то другой стороны в этом спектакле для меня открылся именно Виктор Розов. Вообще я не очень люблю советскую драматургию — в ней всегда присутствует этот неуловимый, но вполне ощутимый запашок идеи, звучащей как "смотрите, как здорово мы живём здесь и какой прогнивший запад вон там", и мне это существенно осложняет восприятие. В "С вечера до полудня" эта идея тоже присутствует и даже прямым текстом выражается во вполне конкретном противостоянии между отцом-московским тренером и его бывшей женой-дипломатом, которые пытаются поделить сына. Но глобально пьеса показала мне иного Розова: на порядок более сложного, психологичного, эдакого советского Артура Миллера, который всего парой реплик создавал исчерпывающий портрет персонажа.
Есть драмы, в которых есть острый накал и трагизм, но с которых ты в итоге выходишь в поразительно светлом и спокойном состоянии. А есть драмы, в которых, по факту, не происходит ничего криминального и безвозвратно разрушающего жизни — но ты выходишь из зала, становишься в очередь в гардероб и чувствуешь, что по тебе только что прошёлся асфальтоукладчик. "С вечера до полудня" — классический пример второго типа. Концентрация несчастья в персонажах — иногда, правда, очень тихого и принятого как данность — в этой истории просто удручающая, и в какой-то момент хочется сказать: стоп, хватит, в жизни не бывает столько боли в одном месте. Но потом понимаешь, что бывает. Всё бывает. Бывает трагедия предательства, жалости и любви, как у Нины и Льва; бывает разрушающаяся вера в талант, которого нет, как у писателя и по совместительству главы семейства Андрея Жаркова; бывает проблема отцов и сыновей аж в трёх поколениях; бывают дети, которые страдают из-за развода родителей, продолжая любить обоих. За внешне благополучным фасадом здесь каждый несёт свою неотрефлексированную боль, которая ранит не только своего хозяина, но и тех, кто его окружает. В этой благополучной московской квартире, окнами выходящей на зоопарк, нет самого главного: чувства дома. Единственный, кто по-настоящему пытается создать атмосферу настоящей семьи, это младший член семейства, Альберт; и когда речь заходит о его возможном отъезде в Лондон вместе с матерью, его отец и тётя так хотят, чтобы он остался, не только потому, что хотят насолить его матери или просто жаждут удержать возле своего подола. Они понимают: с его отъездом исчезнет то немногое, что делало их всех семьёй; исчезнет человек, который сглаживал углы и был мягким буфером.
В "С вечера до полудня" нет какой-то выдающейся режиссуры, Рузанна Мовсесян просто спокойно ведёт спектакль по букве пьесы. Единственная по-настоящему яркая находка — запуск зрителей зал в тот момент, когда спектакль уже начался, и Андрей читает детям и внуку новую главу своей книги. Главное украшение этого спектакля — это всё-таки не режиссёр, а актёры. Солнечная Наталья Рева-Рядинская, которая даже плачет с улыбкой, Андрей Заводюк, чей Ким мечется, как раненый зверь, милейший и трогательный Сергей Кудряшов... сложно выделить кого-то одного, здесь работает отличный ансамбль, способный и развеселить, и поселить в горле непроходящий ком.
"С вечера до полудня" я вряд ли назову одним из любимых спектаклей и с трудом представляю, что мне захочется к нему вернуться: к такому большому количеству жизненной грусти надо готовиться заранее. Но это действительно хорошая и неглупая постановка про отношения между людьми, где совесть берёт в плен идею собственного эгоистичного счастья. Трагичная идея этой истории проста. Все не могут быть счастливы: чьё-то счастье неминуемо обернётся несчастьем другого.


@темы: Тиятральное, Where I've been, What I've seen

Papier kann so geduldig sein

главная