Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Тиятральное (список заголовков)
15:19 

"Весы"

Быть, а не казаться.
Я сейчас расскажу не только про новую пьесу Евгения Гришковца и спектакль по ней же, который он сам и поставил, но ещё и про "Обращение в слух" Антона Понизовского. Посему сделаю небольшую ремарку. В настоящий момент я дочитываю этот роман. В декабре месяце мы с родителями ходили на спектакль по нему, он очень сильно в меня попал (подробно я писала об этом тут и, конечно, ещё напишу, когда дочитаю), но я не придала особого значения каким-то отдельным прозвучавшим историям, сосредоточившись на общем восприятии. А вот сегодня, читая "историю женщины с животом" из этой книги, я всерьёз задумалась над тем, какие рассказы в "Обращении в слух" задели меня больше всего. И поняла, что те, в которых акцент сделан на детях. Рассказ стриптизёра, который любит падчерицу больше родного сына; рассказ той самой женщины, у которой случился выкидыш; рассказ другой матери, чьего ребёнка спасли от кишечной непроходимости. Я не знаю, чем это объяснить: в "Обращении в слух" полно других животрепещущих, жутких и радостных тем, которые тоже меня цепляют, но почему-то именно детский вопрос оказывается для меня самым громким. Во всяком случае, в этой книге - точно. Почему? Не знаю.
В общем, я размышляла обо всём этом утром, а вечером сходила на "Весы" Гришковца, расплакалась в конце спектакля и поняла.
Я, наверное, вошла в тот возраст, когда начинаешь думать про то, что хочется варить детей и рожать борщи - не вотпрямщас, само собой, потому что вотпрямщас нужно успеть сделать другие вещи, тоже очень важные - но в куда более обозримом будущем, чем, скажем, лет пять назад. И вот ты думаешь обо всём этом, а потом открываешь "Обращение в слух" и с ужасом понимаешь, как страшно иметь ребёнка. А вдруг что-то пойдёт не так при беременности? Или при родах? А вдруг вообще ничего не получится? А вдруг всё получится, но ты воспитаешь ребёнка не так хорошо, как этого хочется? Столько разных "а вдруг", которые способны порушить твоё светлое видение этого процесса, что проще никогда не ввязываться в эту авантюру.
А потом ты приходишь на "Весы"...
Этот спектакль - как мощный выброс окситоцина. И вроде бы понимаешь, вместе с героями проживая эту ночь в роддоме, что не всё радужно, что родительство - тяжёлый труд, который в родильной палате только начинается, а не заканчивается; понимаешь, как много невесёлых вещей может случиться - истории героев Сергея Угрюмова и Николая Чиндяйкина тому прямое подтверждение. Но... тепло становится, нежно, и на лице оказываются розовые очки с ужасно толстыми стёклами. В "Весах" нет никакой фантастики, всё абсолютно реально и осязаемо, и в каждом диалоге узнаются как собственные мысли, так и люди, с которыми нас столкнула жизнь. Отчего при таком раскладе у "Весов" получается выглядеть немножко грустноватой, но всё-таки сказкой - главная загадка и главный источник обаяния всего спектакля.
Традиционно всё то, что происходит в родильном доме, принято рассматривать с точки зрения отношений между матерью и ребёнком: пока отец пребывает где-то на обочине, тайна происходит в отрыве от него. У Гришковца же в фокус камеры помещены именно ожидающие рождения младенца отцы, их переживания, волнение, ощущение собственной причастности и одновременно бесполезности. Это очень мужская история, и нежность в ней тоже мужская, грубоватая. Всё женское в этом спектакле - как бы между строк и одновременно выше всего мужского, женщина - эдакая волшебница, энигма, непознанная мужчиной тайна. И, наверное, не просто так все женские роли отданы одной-единственной Вере Харыбиной: она - ниточка, вобравшая в себя всех матерей спектакля (города, страны, мира...) сразу, таких разных и таких похожих одновременно.
Говоря о персонажах спектакля, следует отметить одну важную вещь: за каждым из четырёх героев закреплены два актёра. И вчера, выйдя из зала, я поняла, что очень рада, что мы попали на более возрастной состав. Несмотря на всю мою жгучую любовь к Быстрову и Волобуеву, я бы, пожалуй, не поверила их героям, рассказывающим про детей 14-16 лет (хотя не удивлюсь, если для их состава Гришковец придумал какие-то иные истории). А вот Угрюмов, Трошин и Чиндяйкин вместе с недавним выпускником Артёмом Соколовым (удивительно пластичный, чудесный совершенно мальчик!) представляют собой как бы три поколения отцов, и картинка получается очень многогранная, разнообразная. А всё, что касается обстоятельств героя Николая Чиндяйкина, я угадала практически сразу, и подсказку тут дал сам Гришковец: в его пьесе нет плохих героев, а значит, объяснение может быть всего одно.
В "Весах" Евгений Гришковец спел хвалебную оду женщинам, но сделал это удивительно деликатно: его герои не говорят о том, что отцовство и материнство - главное в жизни мужчин или женщин. Они говорят: это главная ночь в моей жизни. Дети - это важно для меня. Персонификация есть, а вот обобщения нет, и потому никакого навязывания родительской тематики спектакль в себе не несёт. В настоящих родителей или в тех, кто собирается им стать, "Весы" выстрелят, во всех остальных, возможно, нет (впрочем, комедийная компонента тут так хороша, что на поприще трогательных комедий "Весы" выступают весьма успешно - а это делает спектакль пригодным для просмотра практически любым зрителем). Но "Весы", конечно, не только про страхи и ожидания, связанные с деторождением. Он о чуде человеческой жизни в принципе, перед которым всё остальное и все остальные становятся маленькими и слабыми. "Все беспомощны" - говорит самый юный отец этой истории. И ведь и правда - все.



P.S. Не могла не поместить сюда моё любимое выступление Станции Спортивной. Феноменально в тему.

@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, What I've seen

21:20 

"Дракон"

Быть, а не казаться.
C пятницы всё никак не доберусь до этого текста, надо бы это исправить.
Итак, "Дракон".
Смотря на современную режиссуру, я с каждым разом всё сильнее убеждаюсь в том, что не понимаю людей, которые от театра требуют исключительно классики и дам в кринолинах; матом заругаться или обнажиться на сцене - ни-ни, ни за что, бохнакажет и далее по тексту. Криков про "это не Гоголь" и "Пушкин вертится в гробу" я тоже не выношу. Евгений Шварц, к счастью, не Лермонтов и не Чехов, поэтому большого количества упрёков в святотатстве в отношении "Дракона" я не жду. Хотя социорелигиозные хомяки, конечно, появятся: как же так, тут эксплуатируют образ Иисуса! Комар припадает к ране в его боку! Богохульство!
Но речь не об этом. То есть не только об этом. Вообще, с высоты некоторого количества просмотренных богомоловских спектаклей, хочу сказать вот что: ни в одном из них мне не было так интересно разбираться, как в "Драконе". Хотя, казалось бы, это не компиляция кучи разных произведений вроде "Идеального мужа", не заковыристое авторское высказывание ("Мушкетёры", я смотрю на вас очень внимательно; каким бы сложным ни было моё отношение к этому спектаклю, своеобразия у него не отнять). В "Драконе" же Богомолов взял всего лишь два произведения Евгения Шварца и объединил их. Всё.
Всё?
Ситуация с "Драконом" - как с туминасовским "Евгением Онегиным". Я не то чтобы в восторге, но думаю о спектакле уже долгое время, переживаю его, анализирую - а это для меня признак качества и того, что спектакль зацепил. C одной стороны, "Дракон" - это апогей стиля Богомолова как режиссёра: все его традиционные фишки вроде камер и экранов считываются, но при этом их не слишком много; сценография - дитя любви "Года, когда я не родился" и "Гаргантюа и Пантагрюэля". А с другой - при всей простоте использованного материала "Дракон", на мой взгляд, стал самым сложным произведением Константина Юрьевича. Его, как "Патерсона" Джармуша, смотришь даже не мозгом, а нутром - с той только разницей, что повседневная жизнь водителя автобуса из маленького американского городка погружает в умильное состояние тепла и расслабленности, а вот "Дракон", как и подобает мифическому ящеру, гипнотизирует тебя своими глазами. Гипноз этот, однако, весьма своеобразной природы: я не один раз ловила себя на мысли, что моё сознание уплывает куда-то в сторону от спектакля, и мне нужно приложить усилие, чтобы вернуть себя к происходящему на сцене - и я возвращалась, понимая, что какой-то кусок сценического полотна от меня ушёл. Вот именно в этом главная загадка "Дракона". Его невозможно проспойлерить кому-то другому, потому что после просмотра и обсуждения создаётся плотное ощущение, что ты смотрел какой-то свой спектакль, в итоге мало чем пересёкшийся со спектаклем, который смотрел твой собеседник. "Дракон" (процитирую маму, по-моему, это исключительно точное замечание) - это куча рассыпанных деталек паззла частей эдак на 1000, на которые поначалу смотришь с неким священным трепетом: как, это вообще возможно собрать? Начав делать, понимаешь, что можно - но картинка в итоге у каждого получается своя собственная.
Что обещает нам страница спектакля? Давайте разбираться.
"лучшие песни" - ну, тут вам будет и "Риорита", и "Оттепель", и даже Фёдор Чистяков с "Человеком и кошкой". Не обманули.
"зажигательные танцы" - с этим утверждением я бы поспорила: актёры в пространстве сцены, особенно в первой части спектакля, и говорят, и двигаются стерильно, сдержанно; за зажигательность отвечает, пожалуй, один Кирилл Трубецкой, играющий кошечку Машеньку, да Олег Павлович Табаков, который, даром что весь спектакль проводит в кресле, излучает энергию и жизнь.
"великолепные актеры" - о, вот это истинная правда. Богомолов собрал плеяду отличных артистов. Во-первых, он открыл основной мхатовской сцене (и, соответственно, нам) Кирилла Власова и Надежду Калеганову (настоящую отечественную Алисию Викандер) - двух прекрасных, несомненно, очень и очень талантливых молодых актёров. Во-вторых, он открыл драматический потенциал Игоря Верника. Верник играет здесь то самое заглавное чудище, и самое прекрасное даже не это, а его финальный монолог, который он буквально выплёвывает из глубин своих лёгких - столько в нём осязаемого яда, горечи, боли, зла, что аж воздух вибрирует. В-третьих, здесь есть отец и сын Табаковы. Мало того, что шварцевские фразы про "сыночку-свиночку" в исполнении Олега Павловича и "сын мой!" в версии Павла с учётом реальной ситуации их жизней выглядят вдвойне иронично, так и смотрятся они прекрасно в принципе. Табаков-старший играет безумного Губернатора (безумие - отличный способ скрыть отсутствие души), но при этом его глаза до того живые, ясные и подвижные, что это приводит в восторг. Если роль королевского ювелира в его юбилейном спектакле была ролью, требующей колоссальной смелости, дабы выйти и играть умирающего человека в таком возрасте, то Губернатор - роль, которая была бы невозможна без гигантской самоиронии. И у Табакова она есть.
"невероятная искренность, пугающая откровенность, тончайшая саркастичность" - запихну всё это в один блок, потому что как раз это - самое интересное. Откровенность в "Драконе"... в том-то и дело, что пугающая. И пугает она даже несмотря на то, что всё по-настоящему страшное тут не произносится, а остаётся как бы между строк. Богомолов, вскрывая и заново перекраивая пьесу Шварца, создаёт мир, в котором угадываются черты нашего - и черты отнюдь не лучшие. Городок под властью дракона - это серое советское прошлое: старенький чёрно-белый телевизор, серые скучные одежды, прилежная косичка на Эльзе, бесстрастная покорность и "это естественно, так будет лучше", относящееся к факту жертвоприношения молоденькой девушки. Городок после гибели дракона - это наше настоящее: кислотное, безумное, пустое, обездушенное, изгаженное. Жуткий искусственный цвет, мебель в стиле хайтек, прозрачная ванная: от толпы теперь не скроешь и самое интимное. Здесь чистые девочки превращаются в малолетних оторв, сыпящих пошлыми фразами, а вчерашние герои - в сегодняшних медийных лиц (отвратительно прекрасная серия британского "Чёрного зеркала" была на эту тему, к слову). И памяти о чём-то великом - нет. Красный цвет, выцветая, становится розовым. Вот что страшно. Я, на самом деле, не очень люблю всяческие изобличающие пассажи на тему "в каком ужасном мире мы с вами живём, в нём нет ничего светлого", потому что считаю, что добро и свет у нас есть, и нужно учиться видеть больше хорошего, чем плохого. Но "Дракон" - тот случай, когда посмотреть на неприглядные стороны современности полезно - как минимум, взгляд этот, в отличие от того, что идёт по центральному телевидению, будет философским, а не похабным.
Ланцелот Кирилла Власова срастается лицом с Иисусом, как бы говоря, что благими намерениями вымощена дорога в ад, а мученичество и искупление человеческих грехов не приносят ожидаемых плодов. Люди не хотят быть спасёнными, потому что не умеют распоряжаться своей свободой. И дракон в "Драконе" - это что-то из разряда булгаковского Воланда: не злое зло, а необходимое зло, необходимое потому, что без зла не будет и добра. А является ли это аллегорией какого-то правителя государства, говорить не буду: определяйтесь сами.
Много, много здесь пищи для размышлений. И чем больше времени проходит, тем чётче осознание: на смену мысли "а что вообще это было?" приходит мысль "и что со всем этим делать?".
Очевидно, думать и созревать до повторного просмотра.


@темы: Тиятральное, What I've seen

21:19 

"Саша, вынеси мусор"

Быть, а не казаться.
Я пишу второй диплом своей жизни и снова убеждаюсь: если у тебя есть выбор, пойти ли написать пост про спектакль или же, собственно, писать диплом, то выбор, на самом деле, безальтернативен.
"Саша, вынеси мусор" в Центре им. Мейерхольда - спектакль на одну из самых скользких тем современности. Нет, мои дорогие прогрессивные друзья, поделившиеся на два лагеря после вчерашнего вручения Оскаров, тут нет ни чёрных, ни геев, ни чёрных геев (за этим - к Райкину и Богомолову). Спектакль Виктора Анатольевича Рыжакова, к которому я питаю самые тёплые и нежные чувства, - о войне. О вполне реальном украинском конфликте. Я буду максимально аполитична в этом тексте, потому что, во-первых, стараюсь держаться от политики подальше, исключая какие-то частные обсуждения с близкими мне людьми, а во-вторых - из-за того, что одна отдельно взятая реальная ситуация в этом спектакле и в этой пьесе, по сути, не играет центральную роль. Основная мысль, передаваемая со сцены, не о русских и не об украинцах. Она проста и абсолютно интернациональна: женщины не хотят хоронить своих мужей, гибнущих на войне.
Мы с мамой не совпали в том, что она посчитала национальную специфику героев и героинь обязательной для целостности этого текста ("ну вот будь эта пьеса про сирийцев - всё было бы ненастоящим!"), а вот я склонилась к тому, что национальность тут вообще никакой роли не играет. Но это мнение, как водится, у каждого своё, и, если уж начистоту, на общее восприятие спектакля особого эффекта не оказывает.
Я люблю приходить в ЦИМ, потому что театр там происходит везде: например, перед спектаклем мы с мамой сидели в их кафе на 4 этаже, пили чай с пончиками, а за соседним столиком ребята сочиняли стендап про извечное (я про отношения между мужчиной и женщиной). И "Саша, вынеси мусор" тоже начинается до того, как ты садишься на своё место. Зайдя в зал, ты упираешься в заваленный всякой снедью стол с маленькой плиткой на две конфорки, на одной из которых в сковороде жарится лук. Сало, селёдка в промасленной газете, пирожки, кочан капусты с ножом, воткнутым в него как меч Артура в камень. Люди, которые в курсе о специфике спектакля, понимают: это поминальный стол. Люди, которые с тематикой пьесы не знакомы, просто смотрят на него, пряча ухмылку. Повышенное слюноотделение чувствуют и те, и те.
В итоге декорации и артисты существуют как бы отдельно друг от друга, и, должна сказать, это идёт спектаклю на пользу. У пьесы Натальи Ворожбит странная структура, и Светлана Иванова-Сергеева с Инной Сухорецкой (которых мы с мамой тоже очень и очень любим) не столько играют, сколько произносят текст. От этого нереальность происходящего, а именно - беседы с призраком умершего отчима и мужа - выглядит ещё более нереальной, и благодаря этому табуированность темы смерти как будто исчезает. "Саша, вынеси мусор" - вещь по-своему ироничная, чего от неё, в принципе, совсем не ждёшь. Саша, полковник украинской армии, умирает не от пули, которая, как известно, дура, а от сердечного приступа в ванной; Катя, его жена, истерично кричит: ты ушёл, ты всегда хотел от меня уйти, радуйся теперь! Но от всего этого не грустно; ни Ворожбит, ни Рыжаков не используют материал пьесы для того, чтобы выбивать из зрителя слезу. Они, прибегая к отчасти абсурдистским методам, напоминают: если тебе хочется подвига и славной смерти, у тебя, конечно, есть право пойти и положить себя на алтарь высокой цели - но помни, пожалуйста, о том, что у тебя есть семья, которая тебя ждёт. Ты умрёшь, а им придётся жить с твоей смертью и носить конфеты с водкой к твоему надгробию. И эта мысль - вот что удивительно! - оказывается гораздо более широко применимой к повседневной жизни, в которой нет войны. Это призыв не гнать на машине со скоростью 180 км/ч, это призыв не переходить железнодорожные пути в неположенном месте, это призыв не кончать с собой и жить. Потому что жить больно и страшно, но хорошо.
А ещё "Саша, вынеси мусор" - первая постановка, про которую я могу с полной ответственностью сказать, что брать билеты на первый ряд ни в коем случае не нужно: расстояние между первым рядом и сценой - буквально десяток сантиметров, а сцена представляет собой высокую кирпичную сцену, на которую периодически транслируется текст. Смотреть, запрокинув голову, не слишком удобно.
Но стоит.


@темы: What I've seen, Тиятральное

22:51 

"Демократия"

Быть, а не казаться.
Майкл Фрейн - драматург непростой. Действия его пьес - это путешествие вовнутрь, а не в наружность. Мир вокруг может закончиться, распасться на атомы и собраться снова, но его героев это не потревожит: они будут говорить друг с другом. Обсуждать. Переживать. А ещё это как раз тот случай, когда в треугольнике "драматург - артист - зритель/читатель" сторона, соединяющая читателя и драматурга, скорее отсутствует, чем наличествует: тексты Фрейна, безусловно, хороши и очень умны, даже мудры, но для связи с ними нужен проводник. Нужен артист, который выйдет на сцену и не просто прочтёт этот текст, а сыграет в него, тем самым транслируя в тебя.
Надо сказать, что мало кто может так органично и естественно обходиться с реальными историческими личностями, как это делает Фрейн. Его персонажи - не некие условные А и В, волей его авторского "я" носящие фамилии Брандта или Бора, а те самые настоящие Вилли и Нильс. Для того, чтобы так писать, нужно, во-первых, отлично разбираться в эпохе, а во-вторых - в особенностях персоналий, о которых ведёшь речь. У Фрейна всё это есть.
"Демократия" - не тот спектакль, что вызвал у меня восторг до подгибающихся коленей. Скажем, тот же "Нюрнберг" или "Берег утопии" оказали на меня более мощное влияние. Виной тому, с одной стороны, Илья Исаев, который в прошлую пятницу был совершенно не в голосе, а с другой - очень невнятно сделанная сцена падения Берлинской стены. В прошлый понедельник я смотрела "Барабаны в ночи", где волей Юрия Бутусова в события двадцатых годов была помещена видеохроника возведения стены, а в пятницу была "Демократия", где стена рухнула. Но если хроника пробирает до мурашек, то вот падение каменных блоков в "Демократии" вызывает исключительно недоумевающее meh; я понимаю, что акцент финала был сделан не столько на этом, но всё же данная ситуация, как мне кажется, из тех редких, в которых толика возвышающего пафоса была бы вполне уместна. Впрочем, Лена Ковальская сказала мне, что я люблю хвалить и должна продолжать это делать, так что напишу о хорошем. Алексей Бородин поставил спектакль бережный и аккуратный по отношению к пьесе, но также понятный тем, кто из истории Германии второй половины прошлого века помнит только про то, что да, был у ФРГ такой канцлер - то есть, будем честными, 90% аудитории. Вы не подумайте, я тут не включаю режим интеллектуального сноба: мои знания о Вилли Брандте тоже носят весьма и весьма ограниченный характер. Так что со всей ответственностью плохо ориентирующегося в истории человека говорю, что Бородин в любом случае сделал работу строгую, деликатную и не вызывающую ощущения, что со сцены на тебя льётся политическая заумь, в которой ты не понимаешь ни слова. Да и спектакль-то, несмотря на громкое и категоричное название, не про политику, на самом деле. А про двух очень разных людей, которых связывали верные, трогательные даже отношения.
Исаев играет Брандта как человека уравновешенного, сдержанного (ладно, не во всём) и достаточно земного, хотя и не лишённого стремления к высоким жестам. Гийом Красилова - его полная противоположность: простой обаятельный живчик, который и здесь, и тут, и там, и нужен ежечасно. Тем интереснее наблюдать, как происходит история их дружественного сближения; к тому же это всё, что остаётся - финал истории известен с самого начала.
У "Демократии" сдержанные художественные решения: реализм с лёгким налётом метафоричности. Безликие офисные костюмы. Холодный свет ламп. Арно Кречман, который выглядит как стереотипный персонаж фильмов о шпионах. И прозрачные стены, за которыми, в теории, ничего нельзя спрятать, у Алексея Бородина и Станислава Бенедиктова становятся идеальным фоном для плетения интриг и шпионажа. Но, повторюсь, политические мотивы тут... ну, не то чтобы следствие, а не причина - нет, конечно, - но и первостепенными их не назвать. В итоге "Демократия" (во всяком случае, для меня) оказалась спектаклем, в чём-то созвучном "Крику лангусты" Михаила Цитриняка: Гюнтер Гийом в своём заботливом отношении к Брандту ушёл не так далеко от секретаря Сары Бернар Жоржа Питу. Особенно печально и нежно в этом плане выглядит сцена уже после ареста, когда Гийом констатирует, что при нём такого бардака не было: костюмы у Вилли были подобраны хорошо, а расписание составлено с умом. И, слушая и смотря всё это, в который раз понимаешь, что человеческие соприкосновения вызывают куда больше живых откликов, чем политические призывы. Потому что в политике очень мало человеческого. А как хорошо было бы, будь оно иначе.


@темы: Тиятральное, What I've seen

00:09 

"Барабаны в ночи"

Быть, а не казаться.
"Мама, мы все тяжело больны" - этими словами следовало бы начать текст про "Барабаны в ночи" в театре им. Пушкина, и я, пожалуй, таким образом и поступлю.
Юрий Бутусов - режиссёр-визионер. Он из тех художников, которые давно нашли свой язык и говорят исключительно на нём. Если, идя на того же Кирилла Серебренникова (я очень люблю Кирилла Семёновича!), ты получаешь вещи очень разнообразные - тот же мхатовский "Лес" и "Машина Мюллер" - спектакли совершенно различной природы, начиная темой и заканчивая художественными решениями (что, впрочем, тема для отдельной дискуссии), то в случае с Юрием Бутусовым ты всегда примерно предполагаешь, что получишь. А получишь ты мрачное, но красивое какой-то уникальной красотой зрелище с потрясающей музыкой и ярким языком тела. Объяснить нельзя, пересказать - тем более. Нужно видеть. Что вы скажете, если я напишу, что здесь в одном сценическом пространстве сосуществуют Джокер, Чаплин и Иисус в венке из светящихся лампочек? Вот то-то и оно. Спектаклями Бутусова либо проникаешься с первого взгляда, либо не понимаешь их от начала и до конца. Я не знаю людей, которые заняли бы в этом вопросе промежуточное положение. Я люблю его работы, люблю иногда совершенно необъяснимой даже для меня самой любовью, и "Барабаны в ночи" не стали исключением.
Этот спектакль заявлен как комедия, но, если честно, вещей, над которыми там смеёшься или хотя бы улыбаешься, так мало, что можно пересчитать по пальцам одной руки. Слишком кошмарно то, над чем тебе предлагают повеселиться: "Барабаны в ночи" - это история агонизирующей страны, которая, изворачиваясь в пляске святого Витта, катится из одной войны прямо в другую. "Барабаны" оказались странно созвучны "Честному аферисту", которого мы смотрели неделей ранее; я, по правде говоря, не думала об этом, когда брала билеты, но в итоге эта коллаборация оказалась удивительно правильной и дала полноценный взгляд на немецкое общество первой половины прошлого века. Мне, к сожалению, в очередной раз не хватило знания исторического контекста, чтобы в полной мере оценить все решения Юрия Николаевича, но тех пасхалок, которые у меня получилось распознать, оказалось достаточно, чтобы во второй части спектакля я то вжималась в кресло, то хохотала. Безумие сползает со сцены и вальяжно проходится по залу, заглядывая в лица; люди пытаются выжить, не понимая, зачем им всё это. На стенах в течение спектакля - блики, какие бывают от солнечных лучей на водной толще. Оттого ловишь себя на мысли: нет, здесь никто не болен, потому что все уже давно мертвы, каждый персонаж - утопленник по ту сторону морской глади. Бутусов приглашает в ад, каким, вероятно, и была Германия эпохи Бертольта Брехта. Смотря на него, с облегчением думаешь: какое счастье, что нас это миновало! И думаешь так до тех пор, пока мертвецы не начинают вглядываться в тебя. Иными словами, недолго.
"Барабаны в ночи" - это, с одной стороны, рассказ о ещё одном социальном бунте, кровавом и несерьёзном одновременно, а с другой - о любви. Революционная тема, отдающая поклоном в сторону всего того, что происходило и происходит на территории нашей страны (чего стоит один Краглер, бьющий в барабан с криком "Фридрихштадт-палас!" - что же, теперь я знаю, что это означает) - ещё один персонаж спектакля наравне с музыкой. Антимилитаристские высказывания ("не нужно начинать войну, если не можешь выиграть!") звучат как пощёчины. Но главный герой - солдат, который больше не хочет воевать, который сполна вкусил тех несчастий, что предлагает война. В конце пьесы он выбирает героической смерти позорное прощение и тихую жизнь с женщиной, которая его предала: телевизор, чайник, жена, собака. И, если честно, у меня язык не повернётся осудить его за это. Потому что нет ничего предосудительного в том, чтобы мечтать о просторной чистой постели со свежими простынями после четырёх лет африканского плена. Хороший ли герой Тимофея Трибунцева? Плохой? А вот чёрт его знает, нет ответа. Очевидно только то, что сам Трибунцев играет своего Краглера с любовью, чувством и первозданной свободой, позволяющей ему разгуливать по сцене голышом и при этом не быть пошлым. И всё - разгадки остальных вопросов приходится искать самостоятельно.
Конечно, "Барабаны в ночи" не были бы столь хороши, не собери там Юрий Николаевич отличный ансамбль. Спектакль очень богат прекрасными актёрскими работами: Анастасия Лебедева с чудесной комичностью, восхитительно играющая картавого официанта; смелый и выразительный Александр Матросов, чья бессловесная пантомима с маленьким ребёнком пробирает до глубины души, Алексей Рахманов и Иван Литвиненко, играющие чету Балике. Наконец, сам Тимофей Трибунцев, на котором у меня прямо-таки иссякает запас лестных слов - до того он хорош. На их фоне несколько теряется Александра Урсуляк, но, как мне кажется, это в первую очередь оттого, что её задача, в отличие от остальных, проще, прямолинейнее и оттого скучнее. В целом же она весьма точна в своей игре.
Итак, пьющие пьют, гулящие гуляют (ах, нет, это из другой пьесы Брехта, но какая разница), наживающиеся на войне наживаются на войне. Проходят года, и ничего не меняется. Бог безмолвно наблюдает за происходящим, прогуливаясь среди нас и оставаясь безучастным (привет недавнему "Молчанию" Скорсезе). Люди грызутся за то, что понимают под счастьем, становясь всё более похожими на животных, и воздвигают между себе подобными стены. И спасение от всего этого - в покорном, сытом мещанском спокойствии, которое продлится ровно до тех пор, пока в твою дверь не постучат. Пока не опустится экран и твои окна не начнут замуровывать в кадрах хроники воздвижения Берлинской стены.
А ещё иногда мне кажется, что у Юрия Николаевича есть огромная флешка, на которой собрана вся музыка, что когда-либо была или будет написана. Я не могу ничем иным объяснить то многообразие и безупречный вкус, с которым он оформляет каждый свой спектакль. В "Барабанах" сразу распознаются The Prodigy и Олафур Арнальдс, но приятным открытием становится Skip to the Bip, под которую персонажи бьют в барабаны и беснуются на сцене. И да, временами у меня было ощущение, что я снова смотрю "Макбет. Кино" - тот же чёрный макияж, мокрые волосы, центральный женский персонаж и мертвецы на сцене; да, эти пляски снова можно было сократить примерно вполовину. Но тогда этот спектакль не был бы бутусовским. Не был бы таким бутусовским.

Мне безумно нравится эта сцена.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, What I've seen

14:15 

"Danza Macabra"

Быть, а не казаться.
Это был мой первый опыт просмотра гастрольных спектаклей из другой страны. Собственно, в первую очередь именно ради этого я и шла на "Пляску смерти". Потому что пьесы Августа Стриндберга я не люблю (я считаю, что абсолютное большинство его персонажей судаки, поступки у них судацкие, а сами диалоги не вызывают у меня живого отклика), так что одна только драматургия в данной ситуации не катализатор похода.
Довольно странно смотреть спектакль с субтитрами, если это не TheatreHD, где ты сидишь в кинотеатре. Потому что бегущая строка не снизу, а сверху, чтобы было видно всем рядам, и лично мне это не очень удобно - внимание рассредотачивается. К тому же, когда смотришь британские спектакли, всё-таки есть возможность улавливать текст на слух, а вот в случае Teatro Metastasio... не знаю я итальянского, увы. Ну, разве что какие-то совсем банальные вещи.
Впрочем, не буду о технической стороне вопроса.
На самом деле, "Danza Macabra" открыла мне то, о чём я прежде не задумывалась - удивительную поликультурность театрального мира и то, как те или иные особенности менталитета, языка и характера накладывают отпечаток на восприятие текста. Я не задумывалась об этом, пока не увидела фантастическую витальность итальянской труппы, с которой они разыгрывали мрачную историю Стриндберга. Вот, казалось бы, куда контрастнее: холодная шведская пьеса и горячий итальянский темперамент... а как интересно это смотрится вместе! Например, в сцене, где Капитан рассказывает о скумбрии, для которой скоро настанет сезон, и о том, как хороша рыба на гриле, буквально чувствуешь на языке вкус - так сочно и темпераментно звучит его речь.
Лука Ронкони сократил текст, оставив только персонажей Капитана, его жены Алис (Капитан колоритно зовёт её Аличе) и Курта, и тем самым добился ощущения локального ада, в котором живут... двое вампиров. Сперва не очень понимаешь, почему общая обстановка и одежда героев таких мрачных цветов и отчего у Алис так напудрено лицо. Да и в самом тексте есть момент, когда Курт бросается к Алис и впивается ей в шею - и, видимо, от него и оттолкнулся режиссёр. По мере раскручивания спектакля всё становится на свои места: "Пляска смерти" в интерпретации Ронкони становится историей не двух людей, которые мучили друг друга, хотя и любили странною любовью, а двух нелюдей, которые и умереть не могут, и жить вместе не могут, и разойтись не в силах. "Муж и жена - одна сатана" - так можно охарактеризовать отношения между Капитаном и Алис, и именно к этой мысли приходишь, когда опускается занавес.
Пьеса о постоянной семейной буре, которая бушует между мужем и женой, рождённая взаимным недовольством и ощущением растраченности не одного десятка лет, могла бы угнетать, но в этой "Пляске смерти" всё же есть где улыбнуться; заслуга этого, конечно, в игре актёров. Красноречива и механика сцены: время от времени мебель начинает кататься от одного края к другому, будто гонимая стихией, бушующей в этой продуваемой всеми ветрами крепости, и персонажи катаются вместе с ней. Они не в силах выбраться из этого порочного круга - что движения, что отношений. И всё же за этой многолетней стеной непонимания есть ощущение светлого чувства - и за это "Danza Macabra" хочется сказать спасибо. Я не стала любить Стриндберга сильнее, его диалоги всё ещё проходят мимо моего восприятия, но то, как сделана и прожита эта история, нашло своё место внутри меня.


@темы: What I've seen, Тиятральное

00:59 

"Честный аферист"

Быть, а не казаться.
Я уже неоднократно признавалась в любви к малой сцене Театра Наций: то, что идёт там, нравится мне несравнимо больше, чем то, что идёт на основной. "Честный аферист" - повод сделать ещё раз: спектакль и, в особенности, его финал доставил мне огромное удовольствие - что эстетическое, что осмыслительное.
К сожалению, я не знакома с творчеством Вальтера Газенклевера и потому не могу сказать, является ли двойное дно этого спектакля завещанием драматурга или же жестом сугубо режиссёрским. Но что можно сказать точно, так то, что это самое двойное дно - редкая удача, переводящая "Честного афериста" из ранга банальных комедий о любви в денежном эквиваленте в ранг куда более сложных и многогранных произведений с по-настоящему зловещим подтекстом. Но обо всём по порядку.
На первый взгляд, эта постановка - просто нарочито театральная и по-театральному же вычурно рассказанная история о любви и звоне монет. Здесь каждый герой либо бизнесмен, рассматривающий чувства и людей как актив, который необходимо вложить самым удачным способом, либо проходимец, желающий нажиться. Ответ на вопрос, кто же является тем самым аферистом из названия, не так прост, как это кажется: абсолютно все персонажи - обманщики. Разница лишь в том, что кто-то хочет купюр и финансовой независимости, а кто-то - выйти замуж или почувствовать себя любимым. Всё это Искандэр Сакаев подаёт, разодев своих героев в безумные чёрно-белые костюмы (смотришь на них, и временами так и хочется передать привет "Идиоту" Максима Диденко, идущему на этой же сцене, вот честное слово) и заставляя их кривляться, рассказывать рифмованные пассажи о себе, а временами - и напевать. Это двухцветное кабаре со всеми его условностями: реквизита здесь нет, есть только платформа и коробки, которые катаются и переносятся туда-сюда-обратно, а фразы вроде "она закуривает" и "она пудрится" заменяют собой сигарету и пудреницу. Кабаре начинается тревожным гудком паровоза и не менее тревожной строфой Распера (Дмитрий Сердюк), эдакого местного Мефистофеля, но про этот гудок забываешь, едва только начинается основное действие, весёлое и разыгранное очень талантливо. Забываешь до тех пор, пока он не врывается в середину спектакля, заставив всех персонажей испуганно высыпать на края сцены. Забываешь до тех пор, пока не происходит финал. Потому что "Честный аферист" в версии Сакаева вдруг оказывается не о человеческой хитрости, а способ существования актёров на этой сцене становится способом примирения с действительностью их персонажей. "Честный аферист" для своих собственных же персонажей превращается в побег от их персонажной реальности.
В финале со стен падают полотна, и герои оказываются спойлер!
На этом моменте у меня по спине от восторга поползли мурашки, и мне захотелось взвизгнуть и неистово зааплодировать. Это настолько потрясающий, жёсткий, отрезвляющий ход, что у меня нет слов. "Честный аферист" выписал лихой твист, который ставит его в один ряд с нежно любимым мной "19.14", где после весёлых песен и ужимок прямо со сцены в тебя летит ужас войны.
Вальтер Газенклевер был антимилитаристом. Искандэр Сакаев сделал спектакль, в котором безумие подкрадывающихся сороковых годов прошлого века жмётся по разным углам до тех пор, пока его жертвам не становится некуда бежать - так, как это было в реальной истории - и уже потом появляется во всей красе. Семь прекрасных и даровитых комедийных артистов в итоге рассказывают о том, чего совсем не ждёшь, когда отправляешься на постановку, обещающую весёлый фарс, в котором у всех всё получится так, как хочется. И этот контраст, пожалуй, ещё более яркий, чем разница между чёрным и белым цветом, который носят персонажи. Яркий - но до чего прекрасный и ужасный одновременно.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

16:05 

"Дом, который построил Свифт"

Быть, а не казаться.
Позорно затянула с написанием этого поста; в своё оправдание могу сказать только то, что я много думала.
Если бы меня попросили описать "Дом, который построил Свифт" двумя словами, то эти два слова были бы "великая мистификация". Потрясающая пьеса Григория Горина и, соответственно, не менее потрясающий спектакль Евгения Писарева - это путешествие по извилистой дорожке между реальностью и придумкой, змеящейся на множество ответвлений. Здесь тебя обманывают, говоря правду, а под честностью прячут ложь, которая, как луковка, раскрывается, снова становясь убийственно точной правдой и задавая вопросы из сферы "почему так устроен мир" и "почему так устроен человек". А ты, конечно, рад обманываться.
Кто-то хорошо сказал про "Удивительное путешествие кролика Эдварда" Егора Перегудова, что, дескать, это театральная азбука для малышей, предлагающая юному зрителю всё то, чем может увлечь театральное искусство. "Дом, который построил Свифт", наряду с "Мефисто" Адольфа Шапиро, это театральный путеводитель уже для взрослых. Евгений Писарев - из тех режиссёров, которые в первую очередь художники, и в каждом его спектакле (а этот - не исключение) визуальной составляющей уделяется очень много внимания. "Дом..." не блещет пестротой красок, но при этом полон стиля и волшебства. Это мудрая философская трагикомедия, в которой есть место и мюзиклу, и небольшому акробатическому этюду, и невероятным играм с цветом и тенью. Но прежде всего это, конечно, проводник в сценическое зазеркалье, куда очень хочется сбежать из реального мира. Спектакль начинается с того, что доктор Симпсон, приписанный опекунским советом к угасающему декану Свифту, прибывает в Дублин; Антон Феоктистов, играющий доктора, выходит на сцену из зала. Он сам и есть этот рациональный, витальный зрительский зал, который приглашён в сказку для взрослых - недаром периодически на каком-то сугубо иррациональном уровне вспоминается "Алиса в Стране Чудес" Льюиса Кэрролла. И останется ли доктор (а, соответственно, и ты сам) в этом странном доме, если уж начистоту, понятно практически сразу.
Отправляясь на "Дом, который построил Свифт", следует помнить один важный факт из судьбы самого Свифта: на закате жизни он был объявлен сумасшедшим. По большому счёту, вокруг этого факта и строятся пьеса и спектакль, и именно благодаря ему многие вещи перестают вызывать недоумение практически сразу же. Ну, например, фраза про то, что декан отличается пунктуальностью и умирает каждый день ровно в пять часов пополудни.
По ходу спектакля ни одна из сцен не проясняет, где настоящие события из жизни декана и тех, кто его окружает, а где его фантазии. Его дом населён сумасшедшими людьми, а также великанами и лилипутами из его произведений. Любое дальнейшее объяснение того, кем в итоге окажутся (или не окажутся? вот где тут правда?) все эти персонажи, испортит дальнейшее впечатление от просмотра каждому, кто соберётся на этот спектакль, поэтому я эту тему больше развивать не буду. Лучше сказать о том, как красиво Горин и Писарев обыгрывают переходы из одного мира в другой: купол дома Свифта становится перевёрнутой чашкой, и лилипут на сцене падает в неё - а через несколько минут тебе показывают доктора, который ложечкой достаёт из чашки декана муху (муху ли?). Декан смотрит на это таким пронзительно грустным взглядом, что сердце невольно сжимается. Андрей Заводюк большую часть спектакля играет глазами, не произнося ни слова, и это у него выходит так остро и печально, что понимаешь, что никакие слова ему, в общем-то, не нужны.
После "Дома, который построил Свифт" я подумала о том, что все мы, наверное, несправедливы к Джонатану Свифту. Мы знакомимся с его Гулливером в детстве, читаем и убираем книгу на полку, чтобы через много лет её открыли уже наши дети и внуки. А ведь его произведения... они не детские. Это сатира уже на взрослый мир, притом местами довольно мрачная. А этот спектакль, как и, пожалуй, его жизнь - история о молчании, одиночестве и смерти. Но она не вызывает ощущения обречённости и тьмы; тебе горько, но это такая нежная горечь, которая ласково обхватывает твоё сердце. Здесь смерть встречают как старого друга, одиночество безумного гения в конце концов нарушается такими же безумцами, как и он сам, а кандалы молчания разбиваются вдребезги.
"Дом, который построил Свифт" не просто так обласкан театральными премиями и хвалебными отзывами. Он обречён быть театральным хитом. Спасибо Евгению Писареву за это: он сотворил необычайно изобретательный калейдоскоп, к которому я обязательно вернусь - до того мне хочется покрутить его в ладонях ещё раз или два. К тому же, одного просмотра для этого спектакля категорически мало: по итогам вопросов всё равно останется куда больше, чем ответов. Впрочем, если уж говорить честно, то я сомневаюсь, что последующие просмотры прояснят что-то в этой истории сильнее - но слишком велико желание пройтись по комнатам этого причудливого дома ещё раз. Потому что там, в конце путешествия, нас вместе с деканом встретят лилипут и человек - творческое и приземлённое, что есть в каждом из нас.

Как же я люблю Григория Сиятвинду, он такое сокровище.

@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, What I've seen

14:38 

"Крик лангусты"

Быть, а не казаться.
Мой уровень знаний о Саре Бернар, в общем-то, ограничен тем фактом, что жила-была такая великая французская актриса, Гамлета как-то сыграла... ну и всё. Поэтому "Крик лангусты", поставленный по пьесе Джона Маррелла "Смех лангусты" (как и в случае с "Любовь. Письма", такое изменение я считаю несомненно более удачным по сравнению с оригиналом), стал для меня спектаклем в первую очередь образовательным. Это история Сары Бернар на закате её жизни. Путешествие в её прошлое, в котором она была блестящей актрисой - а ещё несчастной дочерью, так себе матерью и одинокой любовницей. Это её исповедь - исповедь женщины, у которой вся жизнь была театром, и в жизни не было ничего, кроме театра.
Михаил Цитриняк поставил тонкий, чрезвычайно изящный спектакль, полный того шарма, что ассоциируется с французской Ривьерой. Он красив без избыточности и музыкален. Он предельно воздушен, но повествует о самых что ни на есть земных вещах: молодости и старости, страсти, гневе, людских несчастьях и радостях. Их на сцене всего двое, Сара Бернар и её секретарь Жорж Питу, и в диалогах они вдвоём заново проживают её жизнь, позволяя подсмотреть за этим. К слову, удивительно, до чего естественно в пространстве сцены сосуществуют Юлия Рутберг и Андрей Ильин: я редко вижу актёрские дуэты, где двое настолько бы дополняли друг друга. Это как танец, в котором нет ведущего и нет ведомого, а есть только грация двух совершенно равных людей.
Сара, ныне дряхлая старуха, играет с секретарём в игру, заставляя того примерять маски различных людей из её прошлого: её матери, её врача, её импрессарио. Она - актриса до мозга костей, и только играя, только воображая себе сцену и звук аплодисментов, она преображается и вспоминает всё по-настоящему. Она называет себя "старой ящерицей", но в этой циничной сухости и нетерпимости к себе и зачастую другим столько внутренней силы, что невольно задерживаешь дыхание.
Юлия Рутберг играет человека, который прежде всего остаётся женщиной до кончиков пальцев - женщиной, сознающей свою непривлекательность и физическое несовершенство. "У моей сестры был нос как нос, губы как губы. У меня были только глаза. Всё остальное мне пришлось придумать. С нуля". Она прямолинейна и капризна, как многие старухи, нарочито театральна, как любая стареющая актриса, но во всём этом умудряется оставаться подвижной и настоящей. В искалеченном после несчастного случая теле живёт могучий и грозный дух, и Рутберг выпускает его на волю. Однако главное, на мой взгляд, сокровище этого спектакля - не Рутберг, а Андрей Ильин. Он, неловкий секретарь в очках, по воле своей хозяйки перестаёт быть одним человеком и примеряет десятки лиц. Жеманные нотки в голосе - перед тобой Юдифь Бернар, великосветская куртизанка; печальный, умудрённый аристократизм, не лишённый природной иронии - это Оскар Уайльд. Ильин каждого из предложенных ему персонажей делает узнаваемым и своеобразным, но его лучшим героем, конечно, остаётся сам Питу. Питу, уставший от взбалмошной Сары и её подколок, но всё равно испытывающий к ней трогательную привязанность, готовый защищать её, опекать, выносить её чудачества. Меня вообще, если честно, ужасно трогают такие отношения слуги и хозяина, когда на смену сугубо денежным взаимоотношениям приходит подлинная взаимная любовь и верность. То, что происходит между Питу и Бернар - именно этой природы.
"Крик лангусты" - не драма, не комедия и даже не что-то между этими двумя крайностями. Всё печальное в этом спектакле заставляет переживать, но не доводит до слёз; всё весёлое вызывает улыбку, но не гомерический смех. Эта постановка, эта пьеса - они обе со скрытой нежностью, которая (теперь - никаких сомнений) была и в самой Саре Бернар. Да, это крик, но крик не боли. Он скорее похож на очищающий голос булгаковского Мастера: свободен! Вернее, свободна.
Теперь хочется прочесть её мемуары. Даже на французском, чтобы ничего не понять, но просто услышать, как красиво он может звучать. В самом начале спектакля Рутберг-Бернар говорит по-французски, гортанно выводя согласные - и это звучит волшебно. Как заклинание из далёких времён.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, What I've seen

21:07 

"Любовь. Письма"

Быть, а не казаться.
Когда идёшь на спектакль по пьесе, имеющей название "Любовные письма", не без оснований ожидаешь некоторого избытка мелодрамы. Причём мелодрамы простой и прямолинейной, ничем не усложнённой. Той самой, из разряда "они любили друг друга всю жизнь, но бежали от этого и страдали". Сколько всего было снято, написано и поставлено на эту тему - не перечесть. И я бы не сказала, что "Любовь. Письма" (это название кажется мне всё-таки куда более строгим, удачным и не затасканным, чем в случае пьесы Альберта Гурнея) - это самое правильное и полнокровное, что я видела на тему любви со сложностями. Но своего обаяния и искренности ни у текста, ни у спектакля не отнять.
Юлия Меньшова поставила бенефисный спектакль для своих родителей. В общем-то, на "Любовь. Письма" нужно идти, держа в голове именно этот факт: постановка - в первую очередь бенефис двух замечательных и любимых актёров, а уже потом - всё остальное. Вера Алентова играет свою героиню, Мелиссу, как взбалмошную девчонку, острую на язык, острую в восприятии; Энди Владимира Меньшова, напротив, куда более степенный и спокойный и тем самым уравновешивает Мелиссу. Они абсолютно разные по характеру, но что-то удерживает их вместе, невзирая на годы, расстояния и других людей рядом. Это что-то - вязь писем, которые они пишут друг другу. Мелисса не любит этого, а вот Энди написанием писем живёт и в какой-то момент говорит: я должен их писать, и я буду это делать - не тебе, так кому-то другому... в итоге, чётко следуя букве заголовка, все без малого два часа на сцене практически ничего не происходит - только разговор, только озвучивание писем. Это театр текста. О всех событиях в жизни героев будет сказано, где-то прямо, а где-то между строк, но ничто не будет показано.
Сцена окаймлена огромным стеллажом, заполненным различными мальчишечьими и девчачьими атрибутами: потрет любимого пса в рамке, старый велосипед, огромная фарфоровая кукла, платьица в стилистике шестидесятых, огромный резиновый мяч, игрушечный паровоз, который даже может кататься, и бог весть что ещё. Рассматривать всё это богатство - отдельное удовольствие. Но все эти вещи собраны здесь не просто так, они имеют отношение к тому или иному письму Энди и Мелиссы. Спасибо за японскую вазу, пишет Мелисса - и полка с вазой подсвечивается. Спасибо за расписанный поднос, пишет Энди - и с подносом происходит то же самое. Я думаю, что наличие этих мелочей - самый важный индикатор того, что спектакль создавался с любовью, потому что найти их все в тексте - занятие явно непростое. Каждая из этих вещиц что-то говорит о героях, и оттого вся их жизнь, которую ты прослеживаешь с детства и до самой старости, выглядит, как бы это ни звучало, живой. Перед тобой не два абстрактных человека, созданных волей драматурга и режиссёра. Перед тобой две чрезвычайно объёмных личности с предысторией, со своими желаниями, слабостями и мотивами в поступках. И вот это - самое ценное что в тексте, что в спектакле.
"Любовь. Письма" - вещь весьма предсказуемая во всех своих проявлениях, но она не перестаёт от этого быть знакомой и какой-то родной. Даже несмотря на то, что ты всё это уже где-то слышал и видел; даже несмотря на то, что перед тобой герои другого поколения, другой страны и другого социального статуса. Пьеса предельно воплощает собой реальную жизнь, и, как и в реальности, в неё сложно, если не невозможно, добавить что-то новое и никем ранее не испытанное. Владимир Меньшов и Вера Алентова и привносят в своих героях что-то явно прожитое, из собственной истории - во взгляды, в интонации, в молчание. И именно благодаря им спектакль становится таким дышащим, человечным - и трогательным. Мужчинам здесь, наверное, будет скучно, но я бы сказала, что "Любовь. Письма" стоит смотреть независимо от гендерной принадлежности. Потому что вспоминать о чувствах и необходимости их испытывать важно всем - и нашим, и вашим.


@темы: What I've seen, Тиятральное

12:12 

"Епифанские шлюзы"

Быть, а не казаться.
Наверное, я не совру, если скажу, что у большинства, как и у меня, знакомство с Андреем Платоновым началось с "Котлована" и им же закончилось. Платонов, мне кажется, это такой русский Фолкнер: жутко неудобный для чтения писатель, который, тем не менее, просто не мог писать по-другому, потому что талант вёл его, а не наоборот. И всё это превращает вопрос "как играть Платонова на театральной сцене" в несколько, на мой взгляд, риторический. Ну, в самом деле - как, если его и читаешь-то с трудом?
Марина Станиславовна снова поставила вещь, которую невозможно поставить. Здесь снова много народной музыки (спасибо Алёне Хованской) и прекрасно прочитанного и осознанного текста. И в случае с "Епифанскими шлюзами" она сделала даже больше: её спектакль - не просто постановка "по мотивам", не перевод повести на сценический язык. Это исследование творчества Платонова, его личности, этого текста в контексте его жизни - и, наконец, поиск ответа на извечный вопрос "для чего мы всё это читаем и изучаем?". Она облекла спектакль в чертовски умную, если не гениальную, нет, не побоюсь этого слова, форму: она взяла выпускников 15-16 годов и перенесла действие на урок литературы. Спектакль раскачивается долго, весело и шумно: школьники на сцене едят бананы, выясняют отношения, фривольничают на занятиях (несомненно, почва, то есть строгость учителя, уже прощупана, и вердикт вынесен: буянить можно, но в меру)... а потом, в какой-то неуловимый момент, герои Брусникиной сплетаются с героями Платонова, одна реальность сменяется на другую, и грани смываются. На смену прологу имени двадцать первого века и ключевым вопросам, выведенным мелом на доске, приходит непосредственно текст повести.
Спектакли в Табакерке на Чаплыгина в силу тесноты и крохотности зала подрывают собой идею четвёртой стены между артистом и зрителем и легко ломают её. "Кто читал "Епифанские шлюзы?" - спрашивает Иван Шибанов у своих коллег-школьников, а потом задаёт этот же вопрос залу. И из недр памяти, ведомое висящей тишиной и маленькой полуулыбкой Шибанова, всплывает ощущение себя как на уроке (пять, десять, двадцать, тридцать лет назад), к которому не подготовился - лёгкое чувство стыда щекочет пятки.
Где-то на днях мне попался на глаза чей-то крик души: если театр отражает жизнь своих современников, то неужели мы живём в таком говне, соответствующем всему тому, что идёт на современных площадках? Крик души, в общем-то, имеет право на жизнь, но... почему сразу говно-то? И на что эти нападки - на качество жизни, качество театра или всё это вместе? Я вспомнила об этом, строча данный пост, потому что "Епифанские шлюзы" Марины Брусникиной - вполне достойный ответ на заданный вопрос. Во-первых, это отличный, талантливый, смешной и грустный спектакль. Во-вторых - это портрет жизни современной молодёжи 16-17 лет. Да, со всеми этими шутками на грани фола, непослушанием, извечными джинсами, наушниками и зажатым в руках смартфоном. Это тоже смешно и грустно. Но это о нас. О нас современных на фоне нас прошлых. О нас-русских на фоне нас-иностранцев. Где Платонов вводит главного героя-иностранца, чтобы с помощью него подчеркнуть национальные черты русского характера, борьба с которыми - ни что иное как Сизифов труд, там Марина Брусникина вводит главного героя-учителя в среду подростков, чтобы показать: попытка вложить знания в детские головы - труд не меньший, но порой ещё более неблагодарный. Но когда это всё-таки получается сделать...
Пока ты чувствуешь, пока ты сопереживаешь и учишься, и меняешься вместе с этими героями-школьниками - можно ли говорить о том, что мы - это потерянное человечество? Справедливо ли это? Я думаю, что нет. Я думаю, что стремление думать о себе и о людях в целом хуже, чем мы есть на самом деле - дань моде. В нас есть свет; не во всех, но есть. Свет любви. Свет знания. В ком-то он потухнет, как горящий бумажный кораблик в ведре с водой, и начнёт чадить дымом. А в ком-то - разгорится и осветит целый зал; Николай Симонов был художником и "Шлюзов", и "Человека-подушки", и это горящее ведро было у него в обоих спектаклях.
На этой обнадёживающей ноте и завершу последний театральный пост года.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, What I've seen

01:03 

"Евгений Онегин"

Быть, а не казаться.
Моё отношение к театру Вахтангова описывается восторгом достаточно сдержанным, потому что... ну, во-первых, театр сам по себе достаточно мрачный (начиная оформлением сайта и заканчивая оформлением афиш), а во-вторых - с приходом Римаса Туминаса превратился в царство имени самого Туминаса. Безусловно, он вытащил театр из стагнации и заставил его звучать, и в этом его огромная заслуга. Но вместе с этим его присутствие чувствуется в каждом спектакле - даже в том, к постановке которого он не имел никакого отношения. Это не хорошо и не плохо; это просто не совсем по вкусу лично мне.
Впрочем, данный текст не про моё отношение к Туминасу, а про его "Евгения Онегина", так что перейду-ка я к нему.
Это, пожалуй, самый театральный спектакль на моей памяти. Ну или, во всяком случае, один из. В это понятие я вкладываю мысль о том, что всё в спектакле направлено на метафоричность и красоту, которая идёт несколько вразрез с реальной жизнью. Музыка, сценография, свет, звук, каждое движение каждого актёра, балетный пафос - всё выверено, всё чётко, всё чуть-чуть... избыточно. Понятное дело, что когда речь идёт о постановке произведений, давно и прочно вошедших в фонд мировой классики, она заходит на почву режиссёрского театра. На первый план выходят не перипетии сюжета, ведь их и так все знают, и неожиданными поворотами уже никого не удивишь, а режиссёрское видение истории. У Туминаса оно есть. "Евгений Онегин" поставлен жёстко, мощно - мощнейше! - и с обоснованием большей части решений. Я просто, наверное, не с каждым из них согласна. Есть вещи потрясающе удачные: образ Ольги, хохотушки со звонким голоском, легкомысленными кудряшками и баяном на груди, медведь из сна Татьяны, который превращается сначала в плюшевого медвежонка, которого ей преподносит Ленский, а в финале спектакля - в огромное чучело, с которым кружит по сцене девочка в белом. Наконец, существование на сцене двух Онегиных (и двух Ленских), один из которых - надменный молодой франт, который считает, что всё понял про эту жизнь, а второй - убелённый сединой мужчина, который действительно всё понял - это тоже восхитительно. К тому же Виктор Добронравов и Сергей Маковецкий играют своих Онегиных так точно, что никаких вопросов к ним не возникает: Добронравов был рождён для этого холёного лоска и высоко задранного подбородка, а в перерастающей в крик фразе Маковецкого "любите самого себя", которой он заканчивает первое действие, столько отчаяния и зла... и вот на фоне этого, на фоне блистательных Онегиных, Ленских, старушки-няни (потрясающая Людмила Максакова!) и всех остальных у спектакля есть один крупный недостаток. И это, к сожалению, Татьяна.
Я видела Евгению Крегжде в "Бесах" Любимова и могу уверенно сказать, что это не она так бездарно играет Татьяну: я скорее поверю в то, что Туминас заставляет её существовать в спектакле именно таким образом. Правда, зачем - я понять не могу. Её Татьяна хороша ровно до того момента, пока не открывает рот; а вот когда открывает, хочется закрыть уши и начать молиться, чтобы это поскорее кончилось. Собственно, второе действие гораздо удачнее первого ещё и потому, что Татьяна в нём преимущественно молчит.
Конечно, Татьяна Ларина - это огромная ответственность для актрисы, и не в последнюю очередь потому, что у каждого при чтении "Евгения Онегина" складывается свой образ Татьяны, и угодить абсолютно всем невозможно. Но зачем делать из любимой пушкинской героини, бури страстей в которой всегда имели скорее внутреннее, чем внешнее проявление, скачущую по сцене горным козликом девицу, каждую трогательную реплику превращающую в сюсюкающий фарс?.. Главное разочарование - это, конечно, письмо Татьяны. Короткий перевод письма с французского Онегиным-Маковецким был отличным ироничным ходом, и мы с мамой было подумали, что вот, вот оно, так и надо! Оставьте, не читайте письмо целиком! Но Крегжде его всё же прочла, и это было удручающе.
"Евгений Онегин" умопомрачительно красив, красив строгой, стерильной, холодной красотой. Каждая сцена в любой момент времени - это готовая открытка: гибель Ленского, решённая так впечатляюще, что захватывает дух, именины Татьяны, замужество Ольги... Но если прелесть человеческого лица в его асимметрии, то спектакль Туминаса - это лицо, воплощающее собой золотое сечение, которое лепили искусственно, руководствуясь математикой и логикой. Оно совершенно - и потому иногда кажется неживым. А ещё этот "Евгений Онегин" местами затянут: он хорош тем, что представляет собой не дословный пересказ романа, а, скорее, прочтение между строк, в нём множество моментов, решённых без слов, но почти все их можно было сократить процентов на 40 без потери смысла и контекста.
Короче говоря, я не могу сказать, что спектакль мне понравился, но и что не понравился - тоже не могу. А вот что зацепил меня, что я думаю о нём - это безусловно. Сложное послевкусие, редкое - признак талантливой и качественной работы. Римас Туминас, бесспорно, мастер.


@темы: Тиятральное, What I've seen

22:16 

Культпост-2016

Быть, а не казаться.
Фильмы:
1-20
21-40
41-60
61. Капитан Фантастик (М. Росс, 2016)
62. Мертвец (Д. Джармуш, 1995)
63. Тринадцать друзей Оушена (С. Содерберг, 2007)
64. Джой (Д. О. Расселл, 2015) :heart:
65. Это всего лишь конец света (К. Долан, 2016)
66. Отель "Мэриголд": лучший из экзотических (Д. Мэдден, 2011)
67. Я, Дэниел Блейк (К. Лоуч, 2016) :heart:
68. Фантастические твари и где они обитают (2016, Д. Йетс)
69. Дама пик (2016, П. Лунгин) :heart:
70. Изгой-Один (Г. Эдвардс, 2016) :heart:
71. Пассажиры (М. Тильдум, 2016)

Сериалы:
Просмотрено:
American Horror Story: Hotel
Peaky Blinders - 1-3 seasons :heart:
Breaking Bad - 1-4 сезоны :heart:
А Young Doctor's Notebook
Marvel's Jessica Jones
The Big Bang Theory - 7-8 сезоны :heart:
Gravity Falls - 1-2 сезоны :heart:
Black Mirror - 3rd season :heart: здравствуйте, вы не хотите поговорить о пророке господа нашего Чарли Брукере?
Westworld - 1st season :heart:
The Young Pope - 1st season :heart:
Холистическое детективное агентство Дирка Джентли - 1 сезон :heart:

В процессе:
Doctor Who - 9th season :heart:
Breaking Bad - 5 сезон

Мероприятия:
1-20
21-40
41-60
61. 2 декабря, "Обращение в слух", спектакль театра "Сфера"
62. 15 декабря, "Лёха", спектакль МХТ им. Чехова
63. 17 декабря, "Бунтари", спектакль МХТ им. Чехова второй просмотр
64. 21 декабря, "Механика любви", спектакль МХТ им. Чехова
65. 23 декабря, New Year Vienna Gala. Венский оркестр Иоганна Штрауса
66. 26 декабря, "Евгений Онегин", спектакль театра им. Е. Вахтангова
67. 27 декабря, "Епифанские шлюзы", спектакль театра п/р О. Табакова
запись создана: 04.01.2016 в 21:27

@темы: Тиятральное, Сериализм, Кино-воображариум, What I've seen

13:18 

"Механика любви"

Быть, а не казаться.
РОБОТ. Назовите отметку независимость. От 1 до 10.
ЛЕРА. Не знаю. 8. Мы вот очень зависим от мужчин. Вот он проснулся, ты проснулась и начинается. Каким тоном сказал «доброе утро», посмотрел ли на тебя, сколько часов прошло прежде, чем прикоснулся первый раз, и если не прикоснулся, то по какой причине. Если в голосе холодность, откуда она взялась и стала ли ты причиной этой холодности. И так целый день. Концентрация на его образе. Получение сигналов и попытка считать их, чтобы угодить, исправить, заслужить любовь.
Слушайте, а нельзя сделать какую-то операцию у вас, чтобы убрать это? Чтобы избавиться от этой зависимости, чтобы тебе было не то, чтобы плевать, а просто по-хорошему все равно? Потому что ожидание и вечное несоответствие того, что ты хотела бы и того, что он делает – изматывает. И ты начинаешь ненавидеть его. Хотя еще совсем недавно любила. И все вокруг начинает разрушаться.
Поэтому я и пришла. Может быть, ваша услуга сможет что-то улучшить – совместную жизнь, например. И, если женщина против изменений того же отношения к ней, может быть ей и нужен робот? Он будет каждый день любить ее, каждый день одинаково сильно обнимать и хотеть, каждый день оказывать знаки внимания и говорить приятные вещи. Может быть это то, что сделает женщин счастливыми, если только они забудут, что это все не по-настоящему. Хотя, что в этом мире по-настоящему. Если ты веришь полученной клятве, что тебя будут любить вечно, а через два года тебя уже перестают целовать и видят все-все-все недостатки, хотя раньше замечали только хорошие вещи, разве это по-настоящему? И может то, что вы предлагаете – единственный выход?
Человек не может жить в обществе и быть свободным от него.
Жить в отношениях невозможно. Жить без отношений невозможно.
Тогда может надо просто заказывать их, получать партнера, как услугу?


Я не знаю, что бы такое написать о "Механике любви", что не скатилось бы в банальность, приправленнную розовым сиропом. Я искренне этого не знаю, поэтому попробую спеть о том, о чём вижу.
Я очень часто говорю эти слова применимо к спектаклям, но "Механика любви" - ещё одна очень женская постановка. Кусок пьесы, который я повесила выше - квинтэссенция всего, о чём говорит эта история, всего такого наивного, женского и ещё раз женского. Любая из нас, кто была в отношениях, зародившихся на основе чувств, а не расчёта, хоть раз пересчитывала в голове эти мысли: разлюбил? что я сделала не так? почему молчит? Мне всегда было очень стыдно за эти мысли и тупые переживания на ровном месте, потому что глубоко внутри в подобных случаях я понимаю: я просто себя накручиваю. Но это, наверное, не только мой личный косяк. Это то, что наследуется вместе с полом. Мы переживаем по пустякам, и имя нам - легион.
"Хуманитас Инжиринг" Марии Зелинской - пьеса остроумная и очень точная. Зелинская отлично знает то, о чём пишет, и при всей очевидности подаваемой тематики (ну серьёзно, кто из нас хоть раз в минуты душевных кризисов не мечтал о партнёре, который бы _во всём_ вёл себя так, как нам этого хочется?) упрекнуть её в этой самой очевидности не хочется. Сгореть в какие-то моменты от стыда хочется, а вот упрёки раздавать - нет. Впрочем, что мне в самой пьесе не нравится и нравится одновременно - это то, что обе её героини в итоге выполняют роль функций. С одной стороны, в такой точке зрения есть смысл, потому что с неё отлично видна вся та пропасть, которая возникает после слов "ты идеальная для меня, но я тебя не люблю". А с другой... ну, некоторая неравноценность повествования возникает.
Юрий Кравец гениально ставит лёгкие комедии со смыслом: что "Телефон доверия", что "Механика любви", идущие в супер-камерном пространстве Новой сцены говорят о серьёзных вещах изящно и просто, в конце оставляя тебя со светлым чувством и мыслью о том, что ты что-то понял. Другой важный момент, уже из чисто театральной сферы, который меня порадовал в "Механике любви", заключён в голосе Сергея Чонишвили и сцене с ток-шоу, представляющем собой проекцию видео. В обоих случаях задействованы актёры МХТ, которых нет в спектакле. Но они, как в случае с трейлерами к "19.14", помогают рождению и существованию спектакля; это не конкуренция, это искреннее горение по общему делу, и восторг, который я испытала при просмотре этой сцены и до сих пор испытываю при мысли о ней, не передать словами.

И спектакль, и пьеса - об иррациональности влюблённости. О прелести, которая лежит в этих шероховатостях несоответствий "ожидание - реальность". Несоответствия должны быть; не в глобальных вещах - без понимания в крупных вопросах ни одни отношения долго не протянут - а в мелочах. У любого человека есть спонтанность, и в любых отношениях ты хоть чуть-чуть, но вынужден идти наугад, изучая того, кто рядом, и не зная со стопроцентной уверенностью, что ты увидишь. Это совместное карабкание на вершину, до которой ни в коем случае не нужно дойти, потому что после её покорения останется одна дорога - вниз. И уже это - сознательный выбор каждого. Любовь, в отличие от влюблённости, решение мозга, а не гормонов и идеализированных мечтаний о том, кто должен быть рядом с тобой.


@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, What I've seen

01:23 

"Бунтари" 2.0

Быть, а не казаться.
Кажется, скоро я начну говорить следующее: "у меня есть традиция - каждый декабрь я хожу на "Бунтарей".
В прошлом году это было 31 декабря, и просмотр состоялся вместе с Маней, шампанским в фойе и вещью, до сих пор вызывающей у меня чуть-чуть нездоровое хихиканье. В этом году - на 2 недели раньше. Во-первых, я выиграла контрамарки на этот спектакль за свою рецензию на "Мечтасбывается". Во-вторых, я отвела на "Бунтарей" Диму, которому уже давно приседаю на уши по поводу них. В-третьих, вместо малой сцены, на котором обычно его играют, я снова попала на основную, ибо его туда перенесли, судя по всему, окончательно. Надо сказать, что большой формат "Бунтарям" идёт больше, чем "19.14". И, наконец, в-четвёртых - ааааа, как же я люблю этот спектакль! (впрочем, наверное, теперь стоит говорить "мы"). Это же кубик Рубика, который сколько ни верти в руках - всё время вылезают новые грани!
Меня, может, ещё хватит на что-то связное, но не уверена.
Как я люблю этот спектакль, как я люблю тех, кто его создавал, как я люблю тех, кто в нём играет. Восторг-восторг.

P.S. Есть совершенно секретный код
Десять букв, десять нот
Если их сложить
Получатся слова
Я.Л.Ю.Б.Л.Ю.Т.Е.Б.Я.

:heart:


@темы: Всем восторг, посоны!, В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым, What I've seen, Тиятральное, По моим венам течёт ванилин, Молоко и мед

23:58 

"Лёха"

Быть, а не казаться.
"Лёха". Кусок жизни. Без купюр и метафор, с привкусом советского прошлого, которое все хоть как-то да застали. Стихи с рифмой "любовь-морковь", зато от всего сердца. Натёртая до блеска старенькая машина. Ветер в голове - и в старости такой же, как и в молодости.

Этот спектакль не уносит тебя в другой мир, который может быть лучше или хуже твоего. Он сталкивает тебя с реальностью - даже, пожалуй, более реальной, чем твоя собственная. Сталкивает с той же бесстрастностью, с которой внучка (Надежда Борисова) рассказывает про своего деда (Виктор Кулюхин); она это делает спокойным, ровным тоном, изредка прерываемым то плохо сдерживаемыми слезами, то печальным торжеством. А как ей сказать по-другому, если ему было кайфово? Кайфово - и всё тут! И херово, конечно, тоже было, но об этом тебе во весь голос уже не поведают: читай по губам.
В этой реальности старые записи "Поля чудес", и мясорубка, ручку которой ты когда-то радостно крутила, пока не начинало болеть плечо, и Кашпировский, заряжающий воду... история - и про тебя тоже, как про носителя всего этого человеческого и советского. Про твоих стариков. Про тебя через несколько десятков лет. Ты смотришь на беззащитные тоненькие щиколотки Виктора Кулюхина, на его венозные ноги, слушаешь, как он подносит к губам банку с водой и шепчет: любовь и благодарность, любовь и благодарность - и совершенно точно осознаёшь: расстояние между здоровым спокойным "сейчас" и вот этим "ну когда ещё такое будет" куда короче, чем можно осмелиться себе представить.
Можно было бы сказать много прекрасных и, несомненно, правильных слов о том, что "Лёха" - про преемственность поколений, про ниточку между молодостью и старостью. Но для меня "Лёха" - в первую очередь история о прекрасной, замечательной, молодой душе, которая заключена в умирающее тело; на этот смысл очень здорово играет музыка Нила Янга из "Мертвеца" Джима Джармуша, периодически всплывающая на протяжении того часа, что идёт спектакль. Это история о космическом одиночестве - точно по букве "Погребённого великана" Кадзуо Исигуро. Этот трогательный дед, который весь, кажется, один сплошной глубоко чувствующий нерв, мог бы многое дать людям: своей семье, женщине, в которую влюбился на закате жизни... но это никому не нужно. Вот что в "Лёхе" уничтожает меня сильнее всего.
Простой, невероятно простой спектакль, но от этой простоты так тяжело, что захватывает дух. Он оставил меня с грустью на сердце и желанием помолчать хотя бы какое-то время. Мы с мамой шли по Большой Дмитровке и думали об одном и том же: от большинства из нас останется только тире между двумя датами, и никому не будет дела до наших чувств, мыслей, желаний, до нашей веры и любви, от которой спазмом сводит горло и ноги. Нас ещё будут помнить наши внуки, а вот правнуки - уже вряд ли. Таково течение жизни.
...но Данил Чащин поворачивает это течение вспять. Часы на стене идут в обратную сторону. Спортсмен на дорожке улыбается и широко разводит руки. Это - надежда. За неё стоит держаться.


@темы: What I've seen, Тиятральное

19:27 

"Обращение в слух"

Быть, а не казаться.
На самом деле, если уж совсем начистоту, этого текста здесь быть не должно. Потому что, согласно заголовку, обращаться надо в слух, а не в письмо или речь. Главный герой в конце говорит героине: ты была единственной, кто слушал их, не вмешиваясь, не перебивая, не пытаясь анализировать.
А я пытаюсь сделать именно это - вмешаться и проанализировать.

"Обращение в слух" по Антону Понизовскому - одиссея в загадочный мир русской души. На редкость пафосная формулировка, а иначе не выразиться, как ни изворачивайся. Я шла на спектакль чистым листом, не будучи знакомой с книгой, но по итогам трёх часов, проведённых в театре "Сфера", могу с почти стопроцентной уверенностью сказать, что Понизовский написал блестящий текст. Парадокс в том, что в нём ты не увидишь и не услышишь ничего нового. Ты каждый день сталкиваешься с тем, о чём говорят персонажи, тебя заботливо кормят этим СМИ и собственные соседи, ты мучительно погружаешься в ту же самую философию на своей кухне каждый раз, когда подворачивается кто-то, с кем можно поговорить. Ты тысячу раз слышал эти вопросы, на которые нет и не может быть ответов. Но разве невозможность найти истину означает, что её нужно прекратить искать?
Да вот именно.
Четверо героев, застрявшие на швейцарском курорте, занимаются именно этим: ищут. Вся русская история пронизана этими интеллектуальными изысканиями интеллигенции, которая думает, как бы ей обустроить Россию, находясь не в России, и Понизовский предлагает ту же самую картинку. Проходят века, а ничего не меняется, мы там же, где были, и спрашиваем себя о том, о чём спрашивали Герцен и Огарёв. Это, казалось бы, дно, стагнация; где нет движения - нет жизни. Но - вот не могу не прибегнуть к цитированию Айн Рэнд сейчас - отсутствие изменений - это бессмертие.
Действительность у каждого персонажа своя, и осознаёшь это с какой-то жалостью; личное примешивается к обезличенному, общее - к частному, и уже перестаёшь замечать, где начинается одно и заканчивается второе. Четыре взгляда, четыре полюса. Дмитрий Всеволодович режет правду-матку и плюётся ядом в сторону народа-пропойцы, не забывая прикладываться к бутылочке; при этом в его ехидстве, в его обвинении русской инфантильности и русского алкоголизма, перерастающем то в клоунаду, то в медвежий рёв, нельзя не увидеть кусок истины. Его истины, которая в чём-то будет болезненно перекликаться со своей собственной. В конце концов, мы переживаем искусство, чтобы услышать там подтверждение или опровержение своих мыслей. Эгоистическая функция зрителя как раз в этом.
Есть второй персонаж, мальчик Федя, которому его швейцарский профессор антропологии дал задание: исследовать русскую душу. Мальчик Федя такой положительный, что это даже неестественно; почему отечественные писатели, все, как один, следуя за Бердяевым, в качестве защитников русскости выписывают глубоко верующих мальчиков, Алёшенек Карамазовых, которые кротко вещают о народе-богоносце? Не хочу кидать камней в огород Понизовского и его Феди, но эта нарочитая правильность местами излишня. Но и у Феди есть правда, которая говорит: мы лучше, чем хотим казаться, в нас есть свет, и есть истории, которые заканчиваются хэппи-эндом, даже там, где ничего, кроме мрака, быть не должно.
Все три часа не покидает полнейшее ощущение какого-нибудь ток-шоу с Андрюшей Малаховым - с той только разницей, что ты не можешь вскочить со своего сиденья и присоединить голос к происходящему. Ты можешь только смотреть и слушать. Но в какой-то момент спектакль с крохотной сцены перемещается в тебя самого. Какая из услышанных историй станет спусковым крючком, зависит от каждого лично. От пережитого опыта и высоты лет, проведённых в нашей стране. В этом перемещении немалую роль (какова тавтология) играют актёры, их полнейшая естественность в общении с залом. Они не играют своих персонажей, они их живут, и вот уже Инга Оболдина превращается в немного хабалистую, но шумную и добродушную Риту, а Ирина Сидорова - в потерявшую ребёнка женщину, которая рассказывает о пережитом, глотая слёзы и не стесняясь этих слёз.

Кто сказал, что истина одна? Что истина плоская? Истина - невестьсколькогранник, и какой бы стороной она ни повернулась, она истиной и останется.
В конце, когда гаснет свет и остаётся только какофония человеческих голосов, рассказывающих о своих бедах и радостях - о своей жизни - единственно правильное, что ты можешь сделать - это закрыть глаза. И обратиться в слух.

Пусть здесь побудет одна из самых пронявших меня историй.

@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, What I've seen

21:11 

"Сентрал Парк-Вест"

Быть, а не казаться.
Я откладывала этот пост, как откладывают особенно вкусный кусочек торта - на потом.
Я не раз писала здесь, что колоссально уважаю Константина Богомолова как автора и режиссёра за его циничный ум, образованность и то, что он идёт по выбранному вектору со спокойным презрением танка, которого мало волнует, что происходит под его гусеницами. Я уважаю его, но его творчество, при всей его многогранности и сложности, немного not my cup of tea. Я признаю качество, но не всегда и не везде признаю подаваемые со сцены идеи и решения, хотя и есть вещи, которые мне безумно нравятся - "Год, когда я не родился", например, или отдельные элементы "Идеального мужа". Это нормально, это просто одно из проявлений разумного бартера, который всегда устанавливается между любым творцом и его зрителем.
К чему был этот долгий абзац? Да к тому, что "Сентрал Парк-Вест" перечеркнул весь мой вежливый нейтралитет и заставил радостно подпрыгивать - как щенка, к которому после долгого рабочего дня вернулся хозяин. Это самый не-богомоловский из всех богомоловских спектаклей: короткий, искромётный, лишённый видеокамер и экранов. Наверное, чтобы быть до конца честной с самой собой, стоит сказать, что в первую очередь я люблю его именно за это. От традиционно богомоловского творчества здесь осталась только команда - четвёрка главных героев, сыгранная постоянными резидентами любого мхатовского спектакля Константина Юрьевича, да прибывший из "Мастерской Козлова" Евгений Перевалов и художница Лариса Ломакина.
Найдутся те, кто скажет, что маэстро поисписался. А я скажу, что, вот он, факт, подчёркивающий: Богомолов умеет показывать сложное в простоте, не украшая это самое сложное завитушками эпатажа. Ну, разумеется, именно тогда, когда ему, а не нам, этого хочется. И, справедливости ради, те, кто попадают на тот состав, в котором есть Евгений Перевалов, свою нотку эпатажа - целомудренную, но ехидную - получают.
"Сентрал Парк-Вест" по пьесе Вуди Аллена начисто лишён высокопарных размытых сентенций и размышлений о судьбах людей и общества. Это камерная, максимально приземлённая, витальная история некоторого многоугольника человеческих отношений, поданная в жанре трагикомедии. Мне кажется, что о по-настоящему важном в нашей жизни можно говорить только так. Потому что к миру нельзя относиться ни слишком легкомысленно, ни слишком серьёзно - истина, как всегда, где-то между. Заходя в малый зал, оказываешься на крохотной арене, где сейчас будут проходить баталии четырёх людей, которые проводили вместе много времени, но так и не научились слышать друг друга: сцена находится посередине зала, а по её периметру - ряды. И баталии происходят. По большей части - словесные. По большей части...
Спектакль идёт полтора часа, но за эти полтора часа невротичные персонажи Аллена и Богомолова вскрывают столько невротичного и истероидного в тебе самом, что диву даёшься, как это возможно. Фантазии женщины, которая придумала себе любовную грёзу и приняла её за реальность. Страдания писателя, у которого в анамнезе очевидное биполярное расстройство. Наконец, вторая женщина, которая, решая психосексуальные проблемы других людей, проглядела проблемы в собственной семье; Марина Зудина, в спектаклях Богомолова играющая всегда примерно один и тот же типаж, в этот раз прямо-таки убийственно хороша, так, что даже неприлично. Это, пожалуй, её лучшая работа из числа тех, что я видела на сегодняшний момент: злоязыкая саркастичная Филлис, холодная даже в гневе и в силу профессии постоянно сыпящая фрейдистскими шуточками - это абсолютно её.
"Сентрал Парк-Вест" - не про измены и справедливое наказание за них. Не про любовь и смерть. Он о слепоте и глухоте каждого из нас к тому, что происходит у нас под носом. Чувства, которые он вызывает, чем-то похожи на послевкусие "Предела любви" Паскаля Рамбера, но какое-то более светлое, игривое и радостное. Наверное, оттого, что в безымянных героях Рамбера себя видишь стопроцентно и в первые минуты, и потому переживаешь от начальной фразы и до конечной, а вот в смешных маленьких персонажах Аллена свои черты угадываешь далеко не сразу. Думаешь: ну как можно? Это не я, это не про меня, со мной это не случится, это...
А потом поднимаешь глаза - ба, на той стороне сидит такой же смешной человек, как и я, и смотрит на меня. И понимаешь: это всё - про него. И про меня тоже. И я - тоже маленькая невротичка; как же это, должно быть, забавно со стороны. И понимание это - почему-то простое, спокойное, не вызывающее бурю негодования, а наоборот, вносящее нотку лёгкости по отношению к себе. Нам всем её не хватает.

Непременно посмотрю снова.
Вообще мне очень хочется фото с Переваловым сюда, но это будет такой жирнющий спойлер, что... нет.
Унесу фото у Евгения Чеснокова.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

17:22 

"Спящий принц"

Быть, а не казаться.
В театральной Москве стало одним замечательным во всех отношениях спектаклем больше. "Спящий принц" - это пример классно написанной, классно поставленной и классно сыгранной пьесы, и, ей-богу, я с трудом представляю себе человека, способного по итогам просмотра сказать, что его что-то неприятно задело/что ему что-то не понравилось/подчеркнуть нужное.
Эта не пошлая, деликатная, но красноречивая комедия не раз ставилась на театральной сцене и оказывалась в среде кинематографа, и вот, наконец, добралась до нас. И я не знаю, чему петь дифирамбы в первую очередь. Наверное, стоит начать с самой пьесы; с Теренсом Рэттигеном я познакомилась относительно недавно, но своё место в череде моих любимых драматургов он занять успел. Этот человек с таким пониманием, горечью и любовью исследовал отношения между людьми - и, в первую очередь, трагедию пар, в которых партнёры, любя друг друга, не доверяли друг другу свои чувства в том виде, в котором они были способны приносить счастье - что каждому его персонажу, каждой произнесённой фразе стопроцентно веришь. Веришь, если хоть чуть-чуть пожил на этом свете и, что называется, смог в отношения. До того у него всё живо и по-настоящему - даже в такой взрослой сказке, коей является "Спящий принц".
Это история о счастливой магии любви, о метаморфозах, которые претерпевает тот, кого коснулась её волшебная палочка. На неё смотришь с безграничным умилением и теплом не только потому, что она очень смешная, причём смешная без вульгарности, что, с учётом всей фабулы, большая победа как Рэттигена, так и постановочной команды Романа Самгина, но и потому, что ни единое слово о любви в этой пьесе не выглядит затасканным. "Спящий принц" - это что-то такое необъяснимо естественное и родное с первых же минут, что подхватывает тебя на руки и на несколько часов уносит туда, где всё обязательно придёт к счастливому финалу. Впрочем, я погорячилась: он не счастливый, он невероятно правильный - как у Вырыпаева в его "Dreamworks". Как, пожалуй, всегда у Рэттигена - но это, конечно, тема для отдельного поста.
Львиная доля обаяния "Спящего принца" - в актёрских работах. Роман Самгин собрал команду людей, обладающих несомненным комедийным талантом, и в "Спящем принце" каждый из них сверкает не слабее, чем Кохинур в короне Елизаветы II. Про Дмитрия Назарова в титульной роли и Ксению Теплову, играющую Мэри Морган, мне в принципе сложно написать что-то, что будет отличаться от восторженного визга: им так нравятся их персонажи и то, что с ними происходит, что их эмоции практически можно пощупать руками. Они такие живые, настоящие и смешные без какой-либо натужности! Впрочем, это можно сказать про каждого, кто задействован на сцене: например, недавно выпустившиеся из колледжа О. Табакова Кузьма Котрелёв и Софья Ардова - прелесть что такое, их персонажи, застрявшие между взрослой политикой и детским желанием кататься на велосипеде и набивать щёки шоколадными конфетами - объёмная, серьёзная, хорошо прочувствованная работа. Я ужасно люблю смотреть на совсем юных артистов и то, что у них получается, потому что они, с их драйвом, энергией, живостью, меня очень вдохновляют. И мне радостно, что Самгин поверил в этих ребят и не ошибся. Сюда же - Алексея Краснёнкова (и я снова считаю, что давать эту роль им с Артёмом Волобуевым напополам - преступление), Ольгу Васильеву и Алёну Хованскую. Чудесные, замечательные, колоритные персонажи, каждый со своей забавной изюминкой - оторванностью от мира, или сухим подчинением дипломатическим правилам, или инфантильностью, которой не ждёшь от особы из правящей династии. Им веришь. Они все, до единого, улыбаются глазами, когда играют. Они любят эту историю и не оставляют зрителям никакого шанса на то, чтобы не полюбить её тоже: тёплые чувства расстреливают зрительный зал в упор, как если бы за геральдическим полотнищем скрывалась армия пухлых Амуров.
"Спящего принца" было особенно здорово смотреть на фоне "Гордости и предубеждения". Если после ГиП можно выйти и упрекнуть всех (режиссёра или того, кто привёл тебя на спектакль) в том, что тебя без малого три часа поливали сахарным сиропом, то "Принц" слащавости лишён начисто. Это умная комедия, которая препарирует отношения между людьми куда тоньше, чем это делала Джейн Остин, но оставляет с тем же ощущением праздника и детского восторга. И всё это - даже несмотря на то, что концовка мягко, ненавязчиво выталкивает тебя из сказки обратно в реальную жизнь. Ты всё равно выходишь со спектакля с ощущением, что и в реальной жизни сказке есть место.

Мне так безумно нравится Кузьма Котрелёв в этой роли, что побудет-ка он здесь.

@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

14:24 

"Гордость и предубеждение"

Быть, а не казаться.
МХТ им. Чехова явно выпустил спектакль на смену "Примадоннам", в прошлом сезоне отыгравшим 300 спектакль. Он такой же милый, конфетный, музыкальный... проблема, пожалуй, только в том, что конфетность эта в случае ГиП переходит в приторность.
Честно скажу: "Гордость и предубеждение" - не тот спектакль, который я хочу пересмотреть. Не зарекаюсь, но в целом - не тот. И дело даже не в том, что я люблю давящие на сознание драмы, заставляющие переживать и думать; иногда полезно посмотреть что-то лёгкое и приятное, особенно когда за окном середина ноября, холод, снег и серые мрачные люди. Просто последний спектакль Алексея Франдетти в каждом своём проявлении чуть-чуть... слишком. Слишком розовый, слишком сладкий. Не то чтобы наивный, хотя и не без этого (первоисточник в какой-то мере обязывает к этому), но вынуждающий смотреть на него с некоторым снисхождением - до того забавно выглядят метания героев и героинь. Особенно героинь, половина из которых одета в платья, превращающие их в цветочные клумбы. К слову, ни один из тех, чьё мнение о спектакле я спрашивала, так и не смог ни понять, ни объяснить такую работу художницы по костюмам. Много вопросов, ох и много вопросов... но это информация из сферы вкусовщины, а в целом-то спектакль, если оценивать его с точки зрения тех эмоций, которые он должен сообщить зрителю, удался. Он радует и дарит праздник. Да, временами создаётся полнейшее ощущение, что тебя окунули в огромный кремовый торт. Но торт этот сделан с любовью, коржи пропечены как следует, и даже если ты всю жизнь на дух не переносишь розочки из масляного крема, ты всё равно довольно облизываешь пальцы и улыбаешься.
"Гордость и предубеждение" - постановка, застрявшая где-то между мюзиклом и музыкальным спектаклем. Это ещё не первое, но уже не второе. Надо отдать должное: собрав всю поющую и танцующую (то есть вообще почти всю) молодёжь МХТ, Франдетти поступил очень правильно. Именно их молодость вдыхает в спектакль жизнь и энергию, не дав ему задохнуться в этих карикатурно смешных костюмах. Это как с кудряшовским "В.О.Л.К.ом": будь здесь задействованы возрастные актёры, не было бы так весело и легко. А так ты сполна получаешь всё то, что ожидаешь получить: красивые и даже прекрасные голоса, чудесные свежие лица и сентиментальные переживания, из-за которых нет-нет, а ловишь себя на мысли о том, что надо бы, надо бы достать с полки томик Джейн Остин.
"Гордость и предубеждение" - пожалуй, не из тех мюзиклов, когда арии надолго поселяются в плейлисте. Навскидку я могу вспомнить пару партий, которые мне действительно пришлись по вкусу. В этом же месте всплывает и моя личная проблема восприятия мюзиклов: очень часто в погоне за удачным музыкальным номером внимание акцентируется на каких-то довольно мелких вещах, а действительно важное потом проговаривается бегом в промежутках между следующими партиями, и ГиП в этом плане, увы, не исключение. Но, однако же, его приятно слушать независимо от того, разовая это будет акция или нет, хотя бы потому, что тексты хоть и незамысловаты, но осмысленны.
Это не тот случай, когда надо останавливаться на перипетиях сюжета - их и так прекрасно знает каждый первый. За что действительно хочется похвалить Алексея Франдетти, так это за удачную музыкальную коллаборацию с Питером Экстромом и за то, что для каждого актёра и актрисы он нашёл персонажа, ракурс, реплику, позволяющие сверкнуть и не потеряться на общем фоне. До чего уморительна чета Беннетт (Кристина Бабушкина и Ростислав Лаврентьев) - не передать никакими словами, отличными от слова "изумительно". Как хороши Софья Райзман и Мария Карпова в ролях Джейн и Элизабет, или Светлана Колпакова и Мария Зорина, играющие мисс Бингли и леди Кэтрин соответственно! Или Мария Пестунова, будто созданная для того, чтобы играть смешных дурочек (не в обиду ей, напротив: роскошная в своей природной дурашливости Китти у неё получилась). Словом, совершенно замечательное с точки зрения актёрских работ зрелище. Они здесь отдыхают душой, а потому играют с радостью.
Так что если вам нужно что-то простое, радостное и с непременным хэппи-эндом, в котором все будут женаты и счастливы - вы знаете, куда вам идти. Вас там будет ждать много музыки, танцев, света, а также замечательно красивая финальная сцена. Без спойлеров: поверьте на слово.


@темы: Тиятральное, What I've seen

Papier kann so geduldig sein

главная