• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Тиятральное (список заголовков)
22:33 

"A view from the bridge"

Быть, а не казаться.
Не покривлю душой, если скажу, что это сильнейшее потрясение, испытанное мной в рамках всего просмотренного в TheatreHD. Я возлагала на эту постановку большие надежды, но оказалась не готова к тому, что это будет так. Причём так относительно всего: мощной энергетики, лаконичной красоты, великолепных актёрских работ и отличнейшего литературного материала. К сожалению, я не знакома с творчеством Артура Миллера от слова абсолютно, но что-то мне подсказывает, что я сейчас дочитаю Оливера Сакса (дурацкая привычка читать несколько книг параллельно, фуфуфу на тебя) и побегу падать в Миллера. Потому что пьесу мне хочется назвать гениальной. Миллер рассказывает в первую очередь историю о зле, которое есть в каждом из нас, и в качестве фона для этой крайне непростой проблемы выбирает нечто ещё более непростое: проблему нелегалов и проблему... скажем так, запретной сексуальности. И три этих темы, самодостаточных по отдельности, он сплетает вместе так, что они не заглушают друг друга, а только подчёркивают. Миллер ни разу не позволяет своему тексту обыграть себя самого (к слову, то же самое своей режиссурой делает Иво ван Хоув), он держит пьесу в своих руках и стопроцентно контролирует тот безумный галоп, на который она срывается в конце. Все это делает "Вид с моста" виртуозной, умной, тяжёлой драмой в лучшем смысле этого слова, высокой планкой для любого, кто за неё возьмётся. Но Янг Вик эту планку взял с блеском; "Вид с моста" в данной версии можно смело помещать в книги, посвящённые режиссёрскому ремеслу, как пример безукоризненной работы.
В предисловии к спектаклю Иво ван Хоув говорил, что хотел с первых секунд показать столкновение. Ему это удалось. Я до сих пор не могу отделаться от мысли, что сцена представляет собой ринг - или, скорее, татами, герои ведь практически весь спектакль ходят босиком! - на котором вот-вот развернётся бой. Напряжение, тёмное, густое, витальное, заключает в тиски практически с самого начала; ты отлично понимаешь, что тебя ждёт и каков будет конец, но история вносит в эти ожидания свои коррективы и выворачивается, пожалуй, менее очевидно и более зло, чем кажется на первый взгляд. И когда долго копящийся в героях яд прорывается наружу, тебя прорывает вместе с ними.
Здесь все так оглушительно несчастны, что хочется заткнуть уши. Несчастна Кэтрин, слишком долго пробывшая под опекой, слишком прикипевшая, не научившаяся жить самостоятельно и мятущаяся, проходящая путь от любви до действительно жуткой ненависти. Несчастна Беатрис, отчаянно ревнующая, но делающая вид, что это не так, мятущаяся между мужем и правдой ещё сильнее, чем Кэти. Несчастен безобидный Родольфо, беззубый ангел. Несчастен Марко, вынужденный наблюдать, как рушится, словно карточный домик, шанс его детей на счастливое будущее. Наконец, несчастен Эдди, слишком далеко зашедший в своей опеке, спутавший детское и женское, запутавшийся сам. His eyes were like tunnels; my first thought was that he had committed a crime, but soon I saw it was only a passion that had moved into his body, like a stranger. И ты сопереживаешь им, каждому по-своему, в душе понимая, что здесь уже ничто не может окончиться хорошо из-за страстной, такой сицилийской, такой взаимоисключающей упёртости каждого персонажа.
Надо сказать, что этот спектакль не тянет на себе один Марк Стронг. Он окружён действительно талантливыми актёрами и актрисами: Фиби Фокс в конце избивает его с таким остервенением, что поневоле становится страшно; в Имане Эллиотте море немногословной страсти, а в Люке Норрисе - смиренности, пытающейся отрастить клыки. Никола Уолкер, покорившая меня уже в сцене диалога с Кэти, где её Беатрис мастерски скрывает свою ревность, вообще достойна отдельного поста. Но Марк Стронг - это, конечно, что-то феноменальное. Ты смотришь в его лицо и видишь, что his eyes were like tunnels. Видишь его Эдди, которого сожрал внутренний демон (это точно одержимость, и сквозь неё иногда проглядывает сам страдающий Эдди).
Приём с рассказчиком, потрясающей красоты и силы аллегоричная финальная сцена кровавого душа, отсылающая к концовке "Кориолана" с Хиддлстоном, но поражающая ещё сильнее, музыкальное сопровождение редкой тревожности - тут всё работает вместе, как слаженный механизм. И если он так сильно пробирает в записи, страшно представить, какую бурю эмоций испытывали те, кто имел счастье увидеть его вживую. Но я рада уже тому, что просто успела познакомиться с этим "Видом с моста" - и полюбить его глубочайшей любовью, конечно.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Изображая рецензента, Тиятральное

23:16 

"The Audience"

Быть, а не казаться.
А ещё мы с Лёшей вчера сходили на "Аудиенцию" с Хелен Миррен в рамках Theatre HD и ОРАЛИ.
Дело не только в блистательной Хелен, которая благодаря своему выдающемуся таланту и стараниям костюмеров с лёгкостью порхает из пятидесятых годов прошлого века в век нынешний. "Аудиенция" - тот редкий случай, когда работает вообще всё: скрупулёзная к деталям, но не избыточная режиссура Стивена Долдри, игра актёров, где к месту абсолютно каждый (Хелен окружили поистине достойным сонмом партнёров, которые даже по фенотипу феноменально напоминают своих героев) и, конечно, сам текст пьесы - невероятно добрый текст, переполненный тем, что следовало бы назвать great britishness. Всё это вместе рождает изумительный спектакль, который просто не может оставить равнодушным и который своей зашкаливающей теплотой сбивает с ног. Мы вышли с улыбками до ушей и орали друг в друга, потому что... ну нельзя было иначе, вот почему.
Каждую неделю, по вторникам, Её Величество принимает премьер-министра, который знакомит её с событиями прошедшей недели и даёт краткий обзор грядущих перспектив. Подробности этих встреч по негласному договору остаются между королевой и главой правительства, но благодаря "Аудиенции" занавес отброшен, и мы можем увидеть некоторые из бесед - со всеми поправками на фантазию автора, разумеется. "Аудиенция" - череда встреч со всей их ритуальной чопорностью и непринуждённой непосредственностью, лишённая какой бы то ни было линейности во времени (впрочем, благодаря "Доктору Кто" мы знаем, что время отнюдь не представляет собой прямую). Черчилль-Кэмерон-Мэйджор-Тэтчер-Вильсон-Блэр... и она, королева, как связующее звено между двенадцатью людьми, объединёнными одним постом. Конечно, Её Величество в прочтении Питера Моргана - женщина идеализированная, вполне вероятно, что даже излишне; она дружелюбна, деликатна и при том непосредственна, умна, прекрасно сознаёт все тяготы и привилегии своего положения, а вставки с королевой-девочкой - это вообще вишенка на торте. С другой стороны, вот в таком образе Елизаветы столько любви, что проникнешься даже в том случае, если пойдёшь на просмотр с чёрствым сердцем.
Хелен Миррен идеальна. Её прекрасный голос, её королевские манеры, её природное благородство - всё восхитительно. А уж когда она предстала в своём монаршем облике, у меня просто захватило дух, потому что передо мной, несомненно, стоял профиль молодой Елизаветы. Впрочем, внешнее сходство тут не только у Её Величества: Мэйджор, Вильсон и Кэмерон тоже будто с фотографий сошли.
"Аудиенция" полна вкуснейшего английского юмора, добродушной снисходительности и тепла. Здесь откровенно смеются над некоторыми главами правительств, но никогда не переходят черту - и королева, конечно, в плане шуток тоже неприкосновенна. Над королевой позволено шутить только Её Величеству, но она делает это легко и обаятельно. А ещё "Аудиенция" удивляет тем, что оставляет с чувством, будто спектакль происходит сейчас. Что это не просто пьеса, написанная некоторое количество времени назад про события, которые имели место ещё раньше - события разворачиваются здесь и в этот момент, это калька с текущей реальности, которая особенно остро ощущается в сцене с Кэмероном. Спектакль живёт и дополняется, он не фиксирован во времени, и это круто.
Всем неравнодушным к Британии, британской монархии, истории, Хелен Миррен и просто любящим отличные во всех отношениях спектакли - бежать за билетами срочно.


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Кино-воображариум, Тиятральное

22:23 

"Иллюзии" и "Иов"

Быть, а не казаться.
Слив эмоций произошёл давно, но достать из черновиков руки дошли только сейчас.

"Иллюзии"
читать дальше

А вот про "Иов", как про более сильно меня затронувший - без ката. Мне очень хотелось остаться на обсуждение, но ввиду острой нехватки времени на тот момент пришлось убегать сразу после завершения.
На меня накатило как-то с опозданием; обычно я дохожу до слезливой кондиции уже во время спектакля, а тогда я вышла совершенно спокойной. Так сложилось, что со мной должна была идти мама, но обстоятельства изменились, и её место пришлось отменять. Выйдя из театра, я набрала ей, чтобы сказать, что собираюсь домой. Мама спросила, как это было. Я попыталась озвучить, дошла до специфики персонажа Игоря Хрипунова и разрыдалась в трубку.
Серьёзно, со всеми недостатками именно сюжетной базы... оно вышло таким личным, что расстреляло в упор.
Саша Денисова, конечно, из тех, кто определяет лицо современной пьесы, но большая известность налагает большую ответственность и большие ожидания. Могу сказать честно, что конкретно на "Иова" я шла с определённым предубеждением: в не к ночи помянутом "Левиафане" спекуляция на притче об Иове была вполовину менее явной, чем здесь, и всё равно выглядела слишком топорно. Я не понимала и до сих пор не понимаю, зачем, снимая кино для думающего зрителя, вбрасывать в него этой базой так явно, буквально разжёвывая и попутно переваривая - думающий зритель сам вполне способен провести все параллели. (Впрочем, возможно, так дела обстоят только в моём радужном мире). В спектакле, который уже одним названием усиленно намекает на предмет разговора, я боялась того же. Небезосновательно - в денисовском "Иове" библейская тематика поднята ещё более буквально. Но чудо в том, что её здесь дожимают, гиперболизируют до умопомрачения, доводят до гротеска, до абсурда (хотя, конечно, очень обаятельного) - и это работает! Работает, да ещё как! А как тут зачитывают саму притчу, надо просто видеть и слышать.
"Иов", на самом деле, из тех пьес, где все взаимоотношения персонажей и сюжетные повороты, вплоть до финального, угадываются со стопроцентной точностью уже через две минуты после начала. Может быть, я несправедлива к автору, но ничего принципиально нового с точки именно сюжета здесь нет. Зато есть остроумные, тонко схваченные реплики (особенно хороша язвительная Мария) и персонажи, чьи типажи, с одной стороны, абсолютно узнаваемы, а с другой - нет-нет, но преподносят какую-то новую черту. А ещё язык не поворачивается назвать "Иов" эскизом: одной ногой это уже классный камерный спектакль для камерной Новой сцены. Саша Денисова в соавторстве с постоянной наперсницей Константина Богомолова Ларисой Ломакиной вполне наметили все основные черты; невольно вспомнишь и "Догвилль", и недавнюю "Деревню дураков" Марины Брусникиной, и ещё более недавний "Юбилей ювелира". Особенно когда на стене мелом выведут "Изо рта у отца течёт каша", и эта фраза послужит единственным выражением натурализма. Интимная сцена решена не пошло, очень мило и задорно; все мизансцены вполне обрели собственное лицо. Далеко не в последнюю очередь - благодаря артистам. Я даже не знаю, кого из пятерых отметить первым. Наверное, Игоря Хрипунова - это точно его роль, я не знаю, кто ещё из труппы смог бы вот так. Он надевает рубашку - и он полный жизни и энергии учёный; он надевает растянутый свитер и тапочки - и это старик с мёртвым взглядом. Столь же хороша Мария Зорина, в своей Лиде поймавшая и цыганскую цепкость, и причитания нищих из московских переходов, и глубочайшую религиозность. Очень порадовала юная Дарья Макарова, а моя любимая Яна Гладких преподнесла себя с новой, бунтарской, но, как выяснилось, очень ей подходящей стороны. И Алексей Краснёнков - крепкий и талантливый пример главного героя; не сомневаюсь, что часть его монологов - это его же импровизация, но оба разговора по телефону вышли просто чудные.
А ещё "Иов" - смешной. Действительно смешной. И трагичные моменты, к которым старательно подводят уже музыкой, как бы говоря: вот здесь - страдай - могут пройти мимо тех, кто не сталкивался с тем, с чем столкнулись персонажи пьесы. Я же всё это видела. Поэтому мне "страдай" можно было не говорить - вот она, дыра размером со всю меня, и так просвечивает. Особенно явно - в последней реплике Ильи. Ведь говоря про переезд и "там будет лучше", мы убеждаем не их. Мы убеждаем себя, чтобы там, у рёбер, не ныла совесть, не зудела, что ты бросил, ты откупился и нет тебе прощения. А она всё равно - ноет. Даже когда ты знаешь, что эта ноша - каменная глыба Сизифа.
Ты можешь говорить с богом, а потом узнать, что говорил сам с собой. Ты можешь писать отцу, а потом узнать, что тебе отвечала его падчерица. Всё это в сумме - не просто о вере, поиске отца и озвучивании невысказанных вопросов, которые вертятся на языке с самого детства и мешают жить. Мне кажется, это о преображении. Я пытаюсь верить в то, что во всём, что происходит с нами, есть какой-то смысл. В таком случае для героев "Иова" смысл был во встрече в предлагаемых обстоятельствах и следующем за ней обновлении ценностей.
А я... некоторые сцены дались мне очень трудно. Но это личное.

@темы: Тиятральное, Изображая рецензента, What I've seen

22:29 

Тиятральное

Быть, а не казаться.
"Новый американец", МХТ им. Чехова



Ночь поэзии в МХТ им. Чехова



"Нюрнберг", РАМТ


@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Молоко и мед, Тиятральное

02:09 

Театра псто

Быть, а не казаться.
Про театральные впечатления мая. Мнение - по клику на фото.

"Русскiй романсъ", Театр Наций



"Вишнёвый сад", МХТ им. Чехова



"Событие", МХТ им. Чехова


@темы: What I've seen, Изображая рецензента, Тиятральное

22:29 

"Мефисто"

Быть, а не казаться.
Безукоризненно.
Я редко выдаю такие эпитеты, потому что прекрасно знаю о своей субъективности, но про "Мефисто" можно сказать только так, в самых лучших категориях - капсом, громко, безоговорочно. Не первый спектакль Адольфа Яковлевича Шапиро, который я имела удовольствие видеть, но определённо лучший из всех, что он делал. Я очень хочу рассказать о том, до чего прекрасен этот спектакль, но, кажется, таких слов ещё не придумали, поэтому буду обходиться тем, что есть.
"Мефисто" образцово-показателен всем: начиная выбранным материалом и подбором актёров и заканчивая художественными решениями. Он звучит идеально, ни разу не срываясь на фальшь, от первой и до последней ноты. Это пример как тонкого ощущения материала, так и безупречного вкуса и чувства стиля. Его хочется разбирать, как матрёшку, смакуя слой за слоем: и сценографию, и аккуратную пирамиду смыслов. А смыслов тут, боюсь, больше, чем кажется и на первый, и на второй, и на -дцатый взгляд...
Что может быть более заманчивого для театра, не скрывающего своих точек зрения, чем история о театре и таланте в политическом контексте? Вот то-то и оно. Я, к сожалению, не читала Клауса Манна, хотя суть самой истории представляла, поэтому не могу сказать, насколько точно соблюдён экстерьер персонажей и насколько буквально прочтён роман. Но если рассматривать "Мефисто" как самостоятельное произведение, то оно, с какого бока ни глянь, получается замечательно цельным. И, что самое важное, выступающим в унисон с событиями в мире (и нашей стране в частности) сейчас.
Шапиро ведёт нас в Ад практически по Данте: сужающаяся девятиуровневая воронка, в самом центре которой сидит генерал-Люцифер, блестяще сыгранный Николаем Чиндяйкиным. Я забыла посчитать количество занавесов, появляющихся на сцене в первой части спектакля, но не удивлюсь, если их было именно девять. Правда, в отличие от Данте вымощенная благими намерениями дорога по этим кругам здесь представляет собой колею для одного-единственного человека. Главный герой, Хендрик Хёфген, спускается по ней дальше и дальше, но на этой дороге у него нет Вергилия, заботливо посланного Беатриче; Вергилий быстро умирает, пройдя лагерь и не предав своей совести. И более того - свою Беатриче, поделённую на двух женщин, Хендрик теряет безвозвратно. Предаёт. В девятом круге, где томятся Иуда, Брут и Кассий, четвёртое место уготовано для него.
Надо сказать, что Ад в таком прочтении получился весьма колоритным, сочным и красочным. Тут и полная различных швов изнанка театра, и политическое кабаре (пока Брехт ещё в моде), и мучительный репетиционный процесс, и уроки танцев, и страсть, и нежность. Здесь танцы в валенках и кокошниках перетекают в эротичное представление под африканские напевы, чтобы после превратиться в мюзикл, в котором актёры будут прекрасно петь на немецком под живой оркестр. Шапиро помещает зрителей за кулисы, а актёров - в зрительный зал, и взаимодействие идёт непрерывно. И, что самое удивительное, это не смотрится набором разрозненных сцен - кусочки мозаики подходят друг другу идеально, а многоцветие выверено до мелочей. Цвет, к слову, тут вообще играет огромную роль: костюмы персонажей сообщают об их характере, настроении и прошлом едва ли не больше, чем реплики, а пугающая монохромность второго действия служит отличным отражением общества, в котором воцарились репрессии, страх, цензура и смерть. Да и свет в этом спектакле тоже на высоте: сцена с тенями - изумительно стильная, а отдельные сцены, вроде урока танцев, освещены вообще гениально.

Хендрик Хёфген - это прекрасная во всех отношениях работа Алексея Кравченко; после Михала (на мой взгляд) это определённо лучшая его роль. В отрыве от Михала - вообще лучшая. Адольф Яковлевич всегда точит свои спектакли под определённого исполнителя, и тут он тоже явно не прогадал. Хёфген в интерпретации Кравченко поверхностный и истеричный в жизни, хотя и не лишённый светлых моментов, и совершенно преображающийся на сцене. Метаморфозы можно отслеживать просто по лицу: придирчивость к тем, кто ниже рангом, и подобострастность к тем, кто выше - а потом сцена, и вот уже он самозабвенно играет Мефистофеля, и нет никаких сомнений, что перед тобой именно он, демон отрицания. А потом он играет друга, играет мужа, играет любовника... и заигрывается.
- Официант, счёт!
- За всё, что вы сделали с моей страной, с вас тридцать сребреников.

Он хотел славы, и он её получил. Он хотел забраться на Олимп - и он забрался. Но какова цена этого компромисса со своей совестью? Нам не показывают момент сделки, но совершенно понятно, когда она происходит - в ту секунду, когда жеманная Лотта (недавняя выпускница, Лариса Кокоева - лицо, стать и голос такой невероятной красоты, что у меня нет слов) предлагает ему роль Мефистофеля. И он начинает подбирать себе оправдания: я иду в систему, чтобы сломать её; я иду в систему, чтобы помогать людям... нетрудно догадаться, кто и кого в итоге ломает, и вот уже вместо великого актёра на сцене заискивающий мямля.
А ведь каждый из нас так хорош в умении подбирать себе оправдания, не так ли?
Заткнись, артист!
Справедливости ради, режим меняет их всех, не только Хендрика. Кто-то, как Барбара (умная, чудесная, нежная и безмерно талантливая Яна Гладких) - истинная вестница катастрофы, сменившая белое на чёрное - бежит, чтобы сражаться из подполья. Кто-то, как Дора, бежит от родного языка, чтобы провести остаток дней в чужой стране. Кто-то, как артисты гамбургского театра, старательно мимикрирует, пытаясь выжить в новой обстановке. Кто-то не хочет сдаваться до последнего - и гибнет. А кто-то идёт на сделку с самим собой - не только Хендрик, к слову. Они с Николеттой - ещё одна пара чёрных лебедей, только, в отличие от подаренных птиц, без перьев.
Николетта? А кто это? Что-то не припоминаю.
Наверное, я старею, потому что у меня уже даже не получается винить Хендрика за тот выбор, который он сделал. Его внутренний договор с совестью, равно как и попранная память, для него уже достаточный крест. Каких-нибудь пять лет назад я бы с пеной у рта доказывала, что он был глубоко неправ, предавая себя и тех, кто его любил. Сегодня я прощаю его за фразу о том, что ему нужен его язык - но прощаю как артиста, не как человека. Мне больше жаль даже не его, а Микласа (неожиданный Андрей Бурковский - помните рыжего из "МаксимуМ" КВН? Отличный не только комедийный, но и драматический артист вырос, между прочим!), которого политики обманули, как ребёнка. Потому что свой крест Хендрик Хёфген выточил для себя сам, а вот Миклас оказался заложником собственной веры в национал-социалистов.
Политика - это тоже театр. Только вы играете на сцене, а мы всюду.

Я не сказала здесь и десятой доли того, чего хотела, но объять "Мефисто" одним текстом я просто не смогу. Здесь каждая мизансцена и каждый актёр достойны отдельного поста. В данный же я не могу добавить ничего, кроме одной фразы: у меня стало любимым спектаклем больше.
И да. Must see, непременно.

Долго мучилась выбором аттеншн пика, ибо каждую сцену хочется показать, но пусть будут Барбара и Хендрик. Больше бесподобных фотографий авторства Екатерины Головиной - тут.

@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Изображая рецензента, Тиятральное

12:22 

"KILL"

Быть, а не казаться.
Всё-таки попали на Золотую Маску. Ай регрет ничего, все дела. Дальше будет ещё хуже.

Килл - убить Шиллера. По крайней мере, поначалу, глядя в стерильное пространство белой сцены, на которой стоят пятеро парней в фартуках и респираторах, думаешь именно об этом. И невольно возникают мысли о Декстере Моргане... особенно когда с потолка спускается что-то, завёрнутое в белый полиэтилен и перетянутое чёрной изолентой. Что-то, слишком недвусмысленно наводящее на воспоминания о том, как в фильмах упаковывают трупы.
Luise - появится надпись, когда обёртка будет снята. Ещё мгновение спустя белые буквы станут красными. Я бы сказала, что всё это - сам по себе один жирный спойлер, но оно понятно и без моих комментариев.
Если честно, то я не могу сказать, что спектакль оставил меня в восторге до дрожащих поджилок. Но мне он безусловно понравился; он вышел чрезвычайно сочным благодаря прекрасным актёрским работам, сценографии и шикарной музыке. Хотя, на самом деле, больше всего в "Kill" меня восхищает та органичность, с которой текст "Коварства и любви" вписался в обстановку XXI века. Есть вещи, которым современное прочтение определённо идёт на пользу, только подчёркивая их актуальность и существование как бы вне времени и налагаемых этим самым временем условностей. "Коварство и любовь" точно из этого полка. История, в общем-то, банальная, обыгранная не один и не два раза ("Бесприданница", "Униженные и оскорблённые", "Дубровский", "Леди Макбет Мценского уезда"... что-то только русские произведения навскидку вспомнились, ну да не суть). Но никаких сомнений в том, что она вполне могла бы (и может) разыграться сейчас, нет. Она действительно вне времени. И то, что у Фердинанда здесь жёлтые штаны и подтяжки, а леди Мильфорд слушает автоответчик любимого, лишь бы только слышать его голос, никак не затеняет текст, не идёт с ним вразрез. Вот это - безусловная победа Тимофея Кулябина. Он не убил Шиллера, как могло показаться поначалу, он просто снял с него, как с луковицы, верхние слои, оставив фабулу конфликта. Поистине бессмертную фабулу.
Можно сказать, что тем самым Кулябин пошёл по пути наименьшего сопротивления и сделал массив классического текста таким простым, чтобы нынешнее поколение пепси могло его понять. В этом, справедливости ради, тоже будет правда. Но не вся.
"Kill" стартует так медленно, что кажется почти затянутым. Уже потом, к концу первого действия начинаешь понимать, что такая затянутость сродни резинке на рогатке: ты отводишь её дальше и дальше, и когда становится невмоготу, выстреливаешь, чтобы получилось сильнее, больнее. Чтоб - наверняка. И камень дальнейшего действия летит по точно заданной траектории, набирая скорость, которую не остановят никакие спасительные тормоза.
Лично мне чрезвычайно понравилось музыкальное оформление спектакля: Мэрилин Мэнсон, его кавер на депешей, Олафур Арнальдс и совершенно божественная, надолго поселившаяся в плеере Эмика. Честно, до этого момента я не думала, что Шиллера можно смешать с Мэнсоном. Но, оказывается, вполне можно, и коктейль этот на вкус выше всяких похвал. Сценография тоже достойна отдельной заметки. После "Kill" я вполне готова признать, что нападки верующих на "Тангейзер" могут быть небезосновательны (что, впрочем, не отменяет силы, с которой меня бомбит по результатам этих самых нападок). У Кулябина явно свои отношения с богом: глаза Иисуса, постепенно заливаемые потом и кровью и наблюдающие за происходящим с печалью и молчаливым укором, здесь ровно во всю стену. И потому последний монолог Фердинанда звучит как... укор? обвинение? вызов? Да всё это вместе, пожалуй.
В целом же интересных моментов тут пруд пруди, я все и не вспомню. Здесь президент будет петь Knockin' on heaven's door в моменты душевной печали и, совершенно в духе Понтия Пилата, обнимать верного пса - правда, представляя на его месте сына. Здесь Луиза не напишет письмо, а проговорит его в микрофон. Здесь фигура Миллера в глазах Фердинанда будет очень похожа на фигуру его отца. Здесь во время и после написания пресловутого письма Луиза будет переживать духовное изнасилование, которое найдёт в ней почти внешние отражения... многое, многое, что можно разглядеть и над чем подумать. Что, конечно, не отменяет, а лишь оттеняет самое главное - актёров. В "Kill" дивно хороши мужские роли: прекрасный, мощный, смелый Фердинанд (Анатолий Григорьев), неожиданно внёсший приятную нотку комичности президент (Павел Поляков), старик Миллер (Андрей Черных), которого было бы жаль, если бы не один момент в отношении дочери, и, наконец, Вурм (Георгий Болонев). Я не очень люблю пассажи про говорящие фамилии, но Wurm, сиречь червь, в его исполнении становится точной иллюстрацией к этому слову.
На фоне вышесказанного у "Kill" чётко обрисовываются два недостатка: актрисы и смазанная концовка. Ни леди Мильфорд (Ирина Кривонос), ни Луиза (Дарья Емельянова) не нашли у меня того живого отклика, на который я рассчитывала. Луиза, боюсь, местами даже разочаровала, хотя два момента - то самое письмо и встреча с отцом - были прекрасными до боли. Тем не менее, за что Дарья Емельянова получила номинацию, я не совсем понимаю.
Что касается концовки... это, на мой взгляд, была сбитая стрелка компаса. Если бы Кулябин пошёл согласно букве первоисточника, думаю, было бы сильнее и драматичнее. Но он обрезал конец примерно в два раза, вторую половину то ли убрав совсем, то ли завуалировав так, что её теперь не найдёшь. Сместил акценты в другую сторону. И лично для меня это скорее недостаток, чем достоинство.
Но в целом "Kill" - зачёт.


@темы: What I've seen, Изображая рецензента, Тиятральное

13:54 

"Вальпургиева ночь"

Быть, а не казаться.
Дрожь в руках. Бывает от бездомности души.
Вальпургиева ночь, или Шаги Командора


Вещи, на которые моя природная склонность к словоблудию побуждает меня строчить отзывы, обычно накладывают на этот самый отзыв некоторый отпечаток. После "Деревни дураков" хотелось излагаться тепло, печально, солнечно и уютно. После "Обыкновенной истории" хотелось толики гончаровского изящества. Отзыв на "Чрево" вышел таким же холодным, как гамма, в которой выдержан этот фильм. И далее, далее, далее...
Короче говоря, к чему я веду. После "Вальпургиевой ночи" хочется материться от удовольствия и восхищения. Но я всё-таки попытаюсь смирить прекрасные матерные порывы своей души.
Ходили в Ленком с папой, за что ему огромное спасибо, потому что это было весело и здорово. Как-то так хорошо всё наложилось - и его компания, и материал, и подача, и всё-всё-всё. "Будешь писать отзыв?" - спросил он меня, когда мы шли к метро. "Конечно, буду!" - радостно ответила я.
Я только не знаю, с чего начать.

Трио ангелочков в белых платьях и чёрных кедах, с инфантильными недоразвитыми крылышками на лопатках; красный горящий глаз семафора; куча железных перекрытий, табло и плывущая луна - философский абсурд, алкогольный кумар и до невозможности странное бытие Венички Ерофеева в целом. А вот и он сам, Веничка, ни разу не покидающий сцену: в мятой рубашке и пиджаке, со взглядом исподлобья. Весь его образ в данном, имхо, контексте - утрированная аллегория России. Страна как философ: превосходно образованный, одарённый интеллектуально, со светлыми порывами большого сердца - и беспробудно, мертвецки пьяный; он прекрасно сознаёт грязь, в которой находится, но смотрит на неё как будто со стороны, не предпринимая никаких попыток выбраться. Этот мыслитель идёт к своему светлому будущему, к своей Афродите - вот только Афродита закономерно оказывается девой нетяжёлого поведения... Серьёзно, российская ментальность и духовная широта здесь как на ладони. Да и кому из нас не знакомо это состояние кухонной философии, в которое мы впадаем после любых возлияний, становясь экспертами литературы, кинематографа, людских отношений и политики? Вот именно.
"Пьяные - это когда море по колено" - говорил Виктор Рыжаков об одноимённой пьесе Ивана Вырыпаева. Тут и того пуще: и, влюбившись, выпить четыре ящика хереса и в итоге усыновить ребёнка возлюбленного, и прыгнуть из поезда на полном ходу, и вообразить себя огнедышащим драконом (почти буквально). Алкоголь стирает границы между миром реальным и миром галлюциногенным - и вот, пожалуйста, возникает этот условный поезд маршрутом Москва-Петушки-Москва, приют алкоголиков, юродивых, сумасшедших, шлюх и тех самых ангелочков, которым дальше 101 километра нельзя - крылышки оборвут.
"Вальпургиева ночь" - это живо, динамично и реально очень смешно. И, при всём этом, парадоксально серьёзно - даже с тем учётом, что у спектакля нет цели с размаху окунуть зрителя в пассажи типично НТВшного разлива вроде "скандалы, интриги, расследования: наш мир потерял духовность". Ты просто заливисто хохочешь: над матерком (а какой Ерофеев без мата?), над шутками лёгкой, не пошлой степени сортирности, над песнями Внучка - и безошибочно узнаёшь архетипы этих персонажей. И невольно задумываешься. О Пушкине, о полосах, из которых состоит твоя жизнь, о будущем твоей страны...

Игорь Миркурбанов - артист удивительной фактуры. У него женские глаза и густая тёмная энергетика, и только в том, как он держит себя на сцене, уже есть целое море иронии и внутреннего превосходства над всем окружающим. Я открыла его для себя в "Идеальном муже" Богомолова, но именно роль Венички Ерофеева, как мне кажется, всегда его ждала. Он рассуждает о квантовой механике и цитирует Фанни Каплан с редкой непринуждённостью, в нём есть усталость, тревога, лихость. И в сыгранной труппе Ленкома он смотрится чуть-чуть чужеродным элементом - и таковым является Веничка по отношению к окружающим его попутчикам. По-моему, это попадание необыкновенно классное. Впрочем, Марк Анатольевич безукоризненно угадал с выбором вообще всех артистов: бесподобный Виктор Раков, не менее прекрасный Виктор Вержбицкий (увидев его вживую, я поняла, до чего его ролью был Завулон), волшебное, очаровательное трио ангелов. Невозможно колоритный Сергей Степанченко. Красавица Полина Чекан и удивительный Дмитрий Гизбрехт - настоящее открытие: он подвижный, как ртуть, и наблюдать за его кульбитами - просто удовольствие. И, наконец, Александра Захарова. Если честно, у меня всегда было чувство, что многие её заслуги - заслуги скорее её прославленного батюшки. Но она действительно очень хороша на сцене: громкая, живая, искренняя, с бойкими ножками девочки-подростка...
Короче говоря, от такого набора артистов реально захватывает дух. Да и от спектакля вообще.
А на поклоне к нам вышел сам Марк Анатольевич, и овации единодушно перешли в стоячие. Потому что сделать такую смелую, яркую, нескучную вещь в таком возрасте - это потрясающе. Низкий поклон.


@темы: Тиятральное, Молоко и мед, Изображая рецензента, Всем восторг, посоны!, What I've seen

21:13 

Про грузовичок счастья

Быть, а не казаться.
Когда я сегодня встала в четыре утра с адской головной болью и не менее адской тошнотой и пошла дочитывать фарманализ, я подумала, что этому дню придётся очень постараться, чтобы чем-нибудь меня обрадовать.
А потом я внезапно получила очень даже приличный билет на контрольной и пошла защищать курсовую. Сижу я такая сильная, классная и независимая перед М.Ю., рассказываю про гипотензивное действие клофелина, наслаждаясь тем, как удачно и чётко слова складываются в предложения, и понимаю, что жизнь как-то того... налаживается. И М.Ю. выводит на титульнике 20. 20/20. По крайней мере, за один предмет в эту сессию я совершенно спокойна, в общем.

И только я подумала, что, мол, спасибо тебе, день, за эту очень радостную новость, утешил так утешил, как день решил, что мне мало и опрокинул на меня ещё один грузовичок счастья.
Месяц назад МХТ объявил ежемесячный конкурс рецензий. В своей вящей любви к этому театру я тут и так расписываюсь каждую неделю, наверное, но делать это мне не надоедает и, надеюсь, не надоест. Со свойственной мне склонностью к словоблудию я, конечно, не смогла пройти мимо и сразу же отправила им рецензии на ЧП и 19.14. Вот эту на 19.14 они опубликовали примерно дней десять назад.
А сегодня написали, что я выиграла. ВЫИГРАЛА!!! :ura: Я очень долго носилась по лаборатории счастливым маленьким миньоном, вписываясь в баллоны с азотом, и пищала от восторга, и в приступе этого безумия меня спасало только то, что в лаборатории я была одна. Я настолько рада, что до сих пор не верю до конца. Теперь мне кажется, что моё перманентное растекание мыслью по древу - это не зря, не просто исключительно необходимый лично мне слив эмоций; это что-то действительно... неплохое?
Я даже не знаю, что именно радует меня больше: то, что в качестве приза мне предложили выбрать два спектакля и на каждый из них пообещали по два пригласительных, или сам факт этого. Первый их конкурс - и победила я. Честное слово, этот момент так сильно почёсывает моё самолюбие!

На страничке 19.14 на сайте МХТ до сегодняшнего дня не было отрывков рецензий зрителей. Теперь там есть один отрывок. Мой. С учётом моей бесконечной любви и нежности к этому спектаклю... я очень рада. Безумно.
:heart::heart::heart:

@темы: Чудеса в решете, Тиятральное, Ололо же!, На коленях у Менделеева, Молоко и мед, Из жизни красных шарфочек, Всем восторг, посоны!, В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым

23:20 

***

Быть, а не казаться.
Малодушно помышляю о том, чтобы не ложиться спать, потому что, во-первых, завтра фарманализ, про который даже "нуээээ, я читал" в этот раз сказать не получается. Зато вот курсовая сделана, тут я молодец, тут я котенька, и не поспоришь. А во-вторых... у меня такая переполненность мыслями, от которых и трудотерапия-то не очень спасает. А главное - постоянный, неумолкающий внутренний диалог, и в каждой идее, в каждой фразе, в каждом абзаце почему-то призрачно маячат ярко-голубые радужки с чёрными дулами зрачков.
Да ладно, какое там почему-то, кого я обманываю вообще.

Побуду сегодня богиней прокрастинации и эскапизма.
Поэтому давайте о хорошем. Например, о "Рок-н-ролле" Тома Стоппарда. Посмотрели мы его с Катей неделю назад, но поскольку в среду случился Олег Палыч, впечатления не то чтобы смазались, но сдвинулись на чуть более задний план. Скажем так, потрясло меня меньше. Это почти как со "Сказкой о том, что мы можем, а чего нет": мне понравилось, но определённо не настолько, чтобы однозначно сказать, что я хочу посмотреть второй раз. Может, я дойду до этой мысли как-нибудь потом, но пока что...
Это, безусловно, вещь очень умная, очень политичная - острополитичная - и безмерно музыкальная. Местами она превращается в учебник "марксизм для самых маленьких", потом, как в омут с головой, бросается в страстную поэзию Сапфо, потом отдаётся на волю музыки, подобранной с безупречным вкусом и пониманием происходящего в пьесе (вернее сказать, в мировой истории). Как всё это сочетается вместе? Смотришь на эти строки со стороны, и набор кажется немного безумным. Пьеса же мешает их очень интересно.
Конечно, для Тома Стоппарда нужно быть хотя бы минимально подкованным в историческом плане. Например, чтобы словосочетание "пражская весна" и имя Вацлава Гавела говорило хоть о чём-нибудь - иначе будет безбожно скучно, непонятно, чего же благополучный красавчик Ян срывается из не менее благополучного Кембриджа в свой родной город. И тут, как мне кажется, чувствуется, что пьесу Стоппард писал немножко под себя, про себя, про свою молодость отчасти... потому что я охотно верю в то, что в Яне от него даже больше, чем кажется на первый взгляд.
Извечные темы: человек и система, бунтарский дух и оковы общественного мнения, немного любви, немного драмы (мне кажется, или нагнетание атмосферы посредством введения в историю больного раком героя сейчас в каждой первой истории? Специфика нашего века?). И музыка, от которой хочется пуститься в отчаянный пляс, музыка, которая хорошо знает, как прочистить тебе мозг, если ты на краю. Музыка как отдельная, самостоятельная героиня пьесы и уж тем более спектакля. Музыка везде и повсюду, с периодически проецирующимися на сцену текстами, служащими эдакими разграничителями: это был пласт социальный, сейчас будет пласт интимный, а потом... что-то будет потом.
Адольф Шапиро, кстати говоря, со Стоппардом определённо на одной волне - слишком уж с большим вниманием к деталям сделан "Рок-н-ролл". Здесь, как и в "Обрыве", герои порхают по сцене вверх-вниз, выделывая подчас какие-то совершенно сумасшедшие кульбиты на этой сложной многоэтажной громадине, похожей на домик Барби в разрезе, о котором мечтала почти любая девочка в свои 5-6 лет. С той только разницей, что гламурного лоска тут ни на грош: коричневые тона, общая скупость (скудность) обстановки и, при всём этом, предельная реалистичность. Мне особенно понравилась комнатка Яна: крошечная, похожая на гроб, в которой ни сесть толком, ни уж тем более встать - только лечь; и всё, что в ней есть - лампа и винил, море винила, бесценная коллекция, которая вызовет трепет у любого, кто коллекционирует хоть что-то. "У меня тоже есть маленькая комнатка, там ничего нет, только книги" - вспоминается совсем другая опера. И это пространство существует как будто вне времени - по крайней мере, на протяжении первого действия. Потому что второе действие - оно менее эклектичное, оно немного о другом - уже не о политике, а просто о людях с их чувствами и самопознанием.
Пётр Красилов, Илья Исаев и Рамиля Искандер, безусловно, то трио, которое определяет лицо этого спектакля. Молодой, восторженный, гибкий, всей душой влюблённый в музыку и свободу Ян, крепко стоящий на ногах и оглушительно верящий в социализм Макс; резкая, угасающая, но страстная, как та, чью поэзию она преподаёт, Элеанор и зрелая Эсме, не потерявшая девичьих браслетов, безумных красок в волосах, длинных юбок в пол и призыва make love, not war. Они - как три мощных столпа с очень разной энергетикой. Не знаю, сделал бы это кто-нибудь лучше.
И ещё любопытный и ужасно милый момент: Красилов, когда ему дарят цветы, целует дамам ручку. Я наблюдала, и меня разрывало на мимими.
Короче говоря, выйдя с "Рок-н-ролла", я решила, что надо бы посмотреть "Розенкранц и Гильденстерн мертвы" и задумалась, а хватит ли меня когда-нибудь на "Берег утопии" или нет.


@темы: Mudak and proud!, What I've seen, Изображая рецензента, Тиятральное

00:09 

"Юбилей ювелира"

Быть, а не казаться.
Вообще-то вчера мы с Катей смотрели в РАМТе "Рок-н-ролл" Тома Стоппарда, и, по логике вещей, этот пост должен был быть про него. Но пост про него ещё будет, а пока... пока вмешался "Юбилей ювелира", и меня порвёт на части, если я не скажу.

Мне кажется, что не всякий рискнет к своему дню рождения такое запузырить.
О. П. Табаков


Довести меня до слёз - просто. Оставить меня с чувством, что всё внутри слиплось в макаронный ком, связалось морским узлом - проще простого; я часто оказываюсь потрясённой. Тем не менее, до сегодняшнего дня только три раза я выходила со спектакля со следами рыданий на лице и ощущением, что от слёз меня тошнит, а ноги подламываются, отказываясь держать тело на плаву. Один раз это были РАМТовские "Цветы для Элджернона", второй и третий - МХТовские "Удивительное путешествие кролика Эдварда" и "Лунное чудовище".
В общем, сегодня был четвёртый раз.
Я не знаю, какой смелостью обладает Олег Павлович, если он пошёл на это. Наверное, есть определённый кураж в таком диалоге о смерти, но я бы не смогла переживать его, стоя на закате жизни.
Справедливости ради скажу, что пьеса отнюдь не являет собой пример высокой драматургии. Это вещь, что уверенно давит на прописные педали, которые, точно следуя человеческой природе, не могут не задеть. Она не блещет изящным слогом и не хватает звёзд с неба; про такое маститые критики обычно говорят: литературный материал довольно беден...
А потом эта пьеса попадает в руки к Константину Богомолову, и он высекает из неё свою Галатею: лаконичную, ироничную и притом - предельно бесстрастную. Его фирменный почерк тут во всём: четыре экрана, транслирующие остроумные титры, братья-Панчики с камерами. Он, как умелый каменотёс, отрезает всё лишнее и чрезмерно патетичное, сужая историю до пределов полутора часов. Конечно, местами пафос текста Николы МакОлифф Богомолов заменяет пафосом текста Константина Богомолова, без этого никак; пассаж про кровь, обнимающуюся с морфием, мне отчаянно не нравится, например, но это вкусовщина. Потому что остальные титры - блеск.
Всё остальное - блеск.
Скупо, даже аскетично убранная сцена: белые стены с одной-единственной фотографией в рамке, простой стол, потёртое зелёное кресло и телевизор - интернациональная картина жизни пожилой супружеской пары. Но их на сцене трое, а не двое: взбалмошная Хелен Ходжер, спокойный, уютный и ироничный Морис Ходжер и бесстрастная сиделка Кэти. Наталья Тенякова, Олег Табаков и Дарья Мороз. Они играют не на разрыв аорты, а с какой-то безупречной английской сдержанностью; особенно ярко это видно у Мороз, у которой, кажется, за весь спектакль не дрогнул ни единый мускул. Такова её серая Кэти, которая общается со смертью настолько часто, что это стало обыденностью. Я почти уверена, что когда смерть придёт к Кэти, она встретит её как старого друга.
Может, именно в этой истории так и надо - запрыгнуть на персонажа, как на ступеньку набирающего скорость поезда, и проделать путь в девяносто минут, дистанцируя себя от него. Тот же "Человек-подушка" гораздо, гораздо затратнее в эмоциональном плане, но там спасает общая сюрреальность происходящего; фабула в "Юбилее ювелира" - "Юбилее Мориса", если точно - настолько реальна, что если отдаться ей целиком, станет нечем дышать. От неё никто не застрахован, и лучшее, что ты можешь сделать, если она настигнет тебя - встретить её так, как это сделал Морис Ходжер.
Это про смерть. Про смерть, но как-то, несмотря на тяжесть, светло. С годами, особенно имея перед глазами пример стариков, меняешь своё к ней отношение. Это перевалочный пункт. Иногда он страшен, но иногда он - единственное твоё спасение. Потому что лучше умереть человеком, чем жить овощем. Нам, может, потому так сильно отозвалось, что до боли коррелирует с происходящим в семье сейчас? Наверное.
А ещё это про любовь и сказку длиной в 60 лет, про 60 лет беззвучной ревности и твёрдой убеждённости в предательстве. Пьеса оставляет открытым вопрос о том, кто же всё-таки приходил к Морису в день его девяностого дня рождения: его жена? Кэти? Её Величество? Спектакль предоставляет решение более однозначное: в образе королевы Елизаветы - Наталья Тенякова. Но ты всё равно не знаешь, кого видишь перед собой: смирившуюся жену, сдавшуюся и пытающуюся сделать уход мужа счастливым, или Её Величество, чьё лицо в глазах Мориса - а значит, и в твоих - приобрело лицо Хелен.
Олег Павлович будто находится в лёгкой тени Мороз и Теняковой, выдвигая их на первый план: посмотрите, мол, на этих девочек. Впрочем, и роль Хелен тут живее, интереснее, хотя табаковские интонации во фразах Мориса угадывались безошибочно ещё при прочтении. "Юбилей ювелира" за счёт этого получается ещё более не-юбилейным, хотя, казалось бы, куда уж дальше. И, однако же, ты смотришь на Табакова, задыхаясь и восхищаясь тем, как он велик и прекрасен на пороге своего восьмидесятилетия; не хочу, чтобы это звучало пафосно, но я перед ним преклоняюсь.
Здесь нужно ещё раз обратиться к фразе, взятой мной в эпиграф.

Кап-кап-кап - капает печальная музыка, нежно сдавливая и уши, и горло. Тает снег титров, звучит похоронная капель. И уже непонятно, в какой именно момент текст на чёрном экране начинает плыть перед твоими глазами белым частоколом, смазываясь и расплываясь. В моём случае, вероятно, с первой минуты.
Тает снег, набухают почки слов; здесь всё - метафора. Даже смерть.
Умирая весной, ты просто умираешь весной.

Когда на экранах белеет слово "Тишина", безмолвие в зале такое густое и плотное, что облепляет голову смоченной в хлороформе ватой. Всё молчит: люди, кресла, колонны, шторы. Всё молчит, точно следуя букве титров.
"Аплодисменты" - подсказывают экраны мгновение спустя, и сотни людей, потерянных в чём-то своём, словно младенцы, отзываются.
Взрыв.


@темы: What I've seen, Изображая рецензента, Тиятральное

00:06 

"Он в Аргентине"

Быть, а не казаться.
Меня очень просто влюбить во что-то: я много читаю и смотрю, и мне нравятся многие вещи, временами совершенно разнокалиберные. Хорошие вещи, цепляющие, приводящие в восторг. Но мало что я могу охарактеризовать в категориях "изумительно" и "бесподобно".
А "Он в Аргентине" - изумительный и бесподобный.
C первых секунд, стоит только возникнуть на сцене высокой, крепко сбитой фигуре, скупо и даже хамовато изрекающей "Ну вот я. Приплыла", безошибочно сознаёшь: Петрушевская. Даже в программку можно не смотреть. Её музыкальность, её лингвистические качели, прочно наводящие на воспоминания о "пуськах бятых" (полагаю, про них, равно как и про поросёнка Петра, слышали все), её манера... и это всё - откровенное, неизбывное, женское. "Он в Аргентине" - вещь действительно очень женская (хотя громче всех кричали "Браво!" сегодня мужчины). Потому что она...
А вот о чём она? Любая попытка рассказать о сюжете и заложенных смыслах неминуемо разбивается о девятый вал - слишком их тут много, этих смыслов. Она о любви, о чисто русской, понятной любой нашей соотечественнице жертвенности во имя семьи; о вечном - смерти и жизни, о смысле этой самой жизни, о том, что делает нас человеком; о прощении и смирении, принятии границ другого человека и внутренней свободе. Трагикомедия в лучшем смысле этого слова: цепь из беспрестанно чередующихся звеньев. Ты хохочешь в голос, утирая катящиеся по болящим щекам слёзы, а потом это звено заканчивается, возникает другое, повёрнутое в иной плоскости - и как-то очень пусто становится от вида маленькой и хрупенькой Дианы, машущей платочком и тихо зовущей: милые мои, родные, где вы?.. Так и чередуется, вверх-вниз по эмоциональным горкам. И ты катишься, радуясь, как ребёнок.
Иногда со мной случается, что, читая/смотря что-то и доходя до середины, я с восторгом ловлю себя на мысли о том, что мне так безумно нравится, что я уже готова идти и пересматривать/перечитывать. Даже не зная, чем закончится - просто сознавая, что это уже не влюблённость, а любовь. Вот и с "Он в Аргентине" у меня вышло точно так же. Эта история дала мне толчок - очень нужный толчок; я не могу оформить вербально, какой именно, но он есть, я его поймала. Просто для его описания нужен некий не подобранный ещё -изм.
Или, может быть, он звучит как "лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть". Или это просто сгорбившаяся Нина, говорящая: постой, ради чего я живу? И в голове сами собой возникают строчки люменовской "Гонки": постой-постой-постой, куда я еду...
Пора бы и понять, куда.
"Он в Аргентине" - это бенефис двух прекрасных, блистательных, невероятно свободных актрис. Собственно, ради Розы Хайруллиной мы с мамой и пришли. Если бы Питер Пэн был девочкой и мог состариться, он стал бы Розой Хайруллиной. Какая же она удивительная: маленькая, подвижная, смуглый живчик с искристыми глазами-бусинами! Как она поёт! Как владеет своим телом и голосом: из тихого, едва слышного шёпота - в сильный, звучный, смелый тон - и обратно! И Юлия Чебакова - изумительная, громкая без вульгарности, с обаянием несколько грубым, но женственным, с безумной энергией! И на поверку я даже не знаю, кто из них потряс меня больше. Наверное, они обе. Насколько бесподобно разные их героини, настолько же непохожи друг на друга они сами - но дополняют друг друга идеально. Диана Розы Хайруллиной - существо эфемерное, едва ли из плоти и крови - настоящий маленький эльф; и, в противовес ей, Нина Юлии Чебаковой - плотная, витальная, осязаемая. Их диалог - конфликт возвышенного и земного, что ищут точки взаимного соприкосновения. Очень показательны в этом плане воспоминания, которые каждая из героинь сохранила о солистке хора Алле: Нина помнит её безрукой алкоголичкой, ходившей за ней по пятам и просившей огненную воду; Диана помнит её прекрасной солисткой, умершей на сцене...
...на самом деле, в итоге "Он в Аргентине" не даст ответа ни на один вопрос из тех, что он прямо или косвенно задаёт. Провисы мятущегося текста к концу спектакля ощущаются острее, чем в начале, когда пьеса только намечает направления, по которым будет двигаться. Но с громким треском разбивается лампочка, гаснет свет, чтобы потом осветить красный занавес и колоритную пару - кокотку-красотку из кабаре и седого мальчика в чёрном костюме - и ты прощаешь истории все её несовершенства.

Мама сказала: когда мы пойдём в следующий раз, мы возьмём два букета.
Я очень рада, что "когда", а не "если".
И я всецело за.


@темы: What I've seen, Тиятральное, Изображая рецензента

00:15 

19.14, version three

Быть, а не казаться.
Внутри - космическая пустота и одновременно с этим потребность что-нибудь сказать настолько навязчивая и невыносимая, что победить её не в силах ничто. Даже грядущий фарманализ. Ночь-то всё равно будет длинная и ощутимо бессонная, пуркуа бы и не па.
У меня есть два театральных котла, которые доводят меня до состояния поджарки. Один из них предсказуемо зовётся "Человек-подушка", второй - "19.14". И поскольку этот пост не о ЧП, то, как нетрудно догадаться...
I regret nothing, все дела.
Третий раз - как впервые, с немым восторгом, со смехом, с ужасом, с оседающим на губах дымом, и голубыми-голубыми глазами. Оно засело во мне глубоко, пустило корни, и обладатель голубых-голубых глаз - только одна из причин этого. Весь спектакль целиком, от и до, полгода назад вежливо постучался в мою дверь, чтобы остаться насовсем. Я, может, склонна излишне театрализировать всё происходящее, но вы уж простите меня. Это мой котёл, мой guilty pleasure - но я из-за него совсем не guilty.
Пожалуй, в этот раз меня подкосило так сильно, как ни разу до этого. Всё заиграло какими-то новыми красками; разрозненные кусочки собрались воедино. Каждая пауза, каждая смена софитов, каждая реплика - всё встало на свои места, обрело подлинный смысл, который я не могла уловить полноценно после первого просмотра. Я и сейчас-то вряд ли впитала всё целиком, но, кажется, могу быть близка к этому.
Почему-то сегодня меня потряс момент, предваряющий рождественскую сцену - двое на двое, оголтело орущие, цитирующие Шекспира, залихватски бьющие себя пяткой в грудь: вы все для меня Гюнтеры... вы все для меня Доминики... и нет там больше ни пацифизма, ни нейтралитета: крови жаждут и тихий Ганс, и Жан... просто потому, что жаждать больше нечего. Спасение - мираж в пустыне ядовитого газа; спасения не будет. И единственное, что остаётся - продать свою шкуру подороже, забрать с собой побольше врагов. А из-за чего эти люди стали врагами, уже не важно; осталось только животное, звериное: истребить.
Полгода я искала это нужное слово: подстрекатель. Бес - да, мефистофель в алом - да, но это только форма. Сущность - подстрекатель: неумолимо отсчитывающий секунды для расстающейся пары, глумливо комментирующий смерть Фердинанда, наконец, так доверительно и ласково предлагающий Гансу бежать. Чтобы - опля, смотрите, какой фокус, какая злая ирония! - секунду спустя обнаружить за занавесом его отца, тоже пришедшего воевать. И только два раза из него наружу вырывается что-то другое. Колыбельная, первый звоночек, успешно подавлена, а вот второй монолог, идущий сплошным текстом, словно взявший это тело в красном костюме-тройке в аренду, будто отводит весь нарочитый цинизм на задний план. Ненадолго, конечно, но этого времени хватит, чтобы ты вдруг понял, что дышишь с трудом, что тебе вдруг стало страшно неуютно, что руки предательски потянулись к вороту своего пиджака... а потом всё вернётся на круги своя, дьявольские круги, и конферансье продолжит свой красный конферанс с новым вдохновением и новым ядом, но ты так и не сможешь отделаться от ощущения, что эта порция желчи нужна ему лишь для того, чтобы смыть так невовремя хлынувшую из него и затопившую весь зал человечность. Потому что он - хозяин, кукловод, поджигатель... и это не позволяет быть человеком.
Зато ты, равно как и остальная восьмёрка, методично истребляющая друг друга, человек. Ты - человек, и прямо со сцены на тебя идёт Первая Мировая, на ходу сбрасывая бумажно-буквенную одёжку, таращась пустыми глазницами противогазов, скалясь вымученной ухмылкой. Она проходит сквозь тебя, и внешне всё остаётся прежним, но внутренне ты, как спасшийся Жан, меняешься - только в другую сторону. И возвращаясь домой, в уют квартир, где ванна, спальня и сортир, а если повезёт - и телефон, ты неожиданно осознаешь хрупкую ценность этого - тупую, комфортную, необходимую ценность.
Трясёт, бурлит, горю дотла.
10/10.




P.S. Фадё теперь понимает, что именно превращает меня в кучку пепла.
P.P.S. А столик-то тот самый!

@темы: What I've seen, Без комментариев, Тиятральное

01:38 

"Бесы"

Быть, а не казаться.
Да, у меня вышли большие экскурсионно-театральные выходные. Нет, я даже успела сделать кое-что по учёбе.
Сегодня у меня были "Бесы" в театре им. Вахтангова. Ходила одна и никого с собой не звала именно из-за материала: в моём окружении мало любителей Достоевского. Да и не читавшим роман смотреть этот спектакль определённо было бы скучно; несмотря на явные попытки держать не знакомых с текстом людей в курсе происходящего посредством постоянно находящихся на сцене героев (всех), встающих со своих мест, когда о них заходит речь в разговоре других персонажей, общая круговерть действия под конец начинает напоминать американские горки.
Если я ничего не путаю, это последний спектакль Юрия Любимова. И тут видна его неподвластная годам и подобная рапире острота ума. Социально-политической составляющей "Бесов" (а составляющая эта, пожалуй, всё-таки самая весомая) он местами придал звучание такое свежее и столь безупречно вписывающееся в сегодняшнюю политическую обстановку, что временами оставалось только присвистнуть. Тут тебе и Ставрогин, говорящий о возможных только в России либералах, не имеющих никакой цели, в лебезяще-заунывной поповской манере; тут тебе и Верховенский-старший, выдающий "интересно, а знает Липутин?" с невинным, как будто бы случайно возникшим пробелом между "ли" и "путиным"... находок - множество, хоть с блокнотом сиди и записывай.
У спектакля скупая сценография, и потому-то, наверное, сюжетные линии и игра актёров просматриваются точнее. Здесь во всём есть некая условность: в пяти небольших транспарантах, в полотне "Асис и Галатея" во всю сцену, в иконе, расположившейся в углу... и непонятно откуда взявшийся рояль, весь спектакль стоящий в центре сцены, вносящий свои комментарии в происходящее. Никаких традиционных тяжеловесных декораций, словом. И в решении многих сюжетообразующих моментов тоже присутствует такая же скупость: что-то приходится трактовать уже совсем не буквально, а какие-то аллегории, напротив, почти кричат о себе. Из-за этого тоже не раз и не два хотелось достать блокнот.
Ужать весь роман в три с половиной часа - сложная задача, но с ней явно справились: это не набор отдельных сцен, это близкое к букве романа действо, сохранившее в себе все основные линии. Неспешно раскручиваясь в начале, к концу спектакля оно приобретает вторую космическую скорость. Да, от этого некоторые переходы выглядят смазанными и даже невнятными, но главное всё равно улавливается.
Но самое прекрасное - это актёры. Прекрасный Верховенский-старший (Юрий Шлыков), которому Любимов явно отдал всё самое светлое и чистое в мужских персоналиях - обаятельный старик, недалёкий, простодушный, неспособный никому навредить. Не менее прекрасный Шатов (Артур Иванов), к моменту убийства которого мой желудок пытался завязаться в узел. Маврикий Николаевич (Василий Симонов) - такой чудесный, верный и красивый, что просто обнять и плакать. Дивная Варвара Петровна (Екатерина Симонова) - даром, что актриса молодая, но все нотки этой деспотичной и суеверной женщины схватила точно. Любопытна пара Петра Верховенского и Тихона: их обоих играет Юрий Красков. В "Бесах" он выполняет, на мой взгляд, ту же функцию, что и Вержбицкий, играющий одновременно Зосиму и Смердякова в богомоловских "Карамазовых". Он играет двух диаметрально противоположных людей: того, в ком не осталось ничего святого, и верующего со стержнем внутри. И вот если Пётр прошёл как-то мимо меня - я его вижу совсем иным - то с Тихоном попадание безупречное. А Лебядкины, совершенно фантастические Лебядкины: капитан (Евгений Косырев) - человек грандиозного комедийного таланта, и Марья (Мария Бердинских) - хрупкая, трогательная, с непонятно как уживающимся в этой маленькой фигурке мощным голосом, возникающим в их последней совместной со Ставрогиным сцене...
...и г-споди, Ставрогин. Гениальный Ставрогин Сергея Епишева: с ретроградной инфернальностью, с естественной ленивой элегантностью. А какое богатство интонаций, особенно в первой части, когда он выступает в роли рассказчика! За ним я наблюдала с немым восторгом; по большому счёту, я в некоторой степени и шла на "Бесов" ради него, и ни капли не разочаровалась. Напротив! Отрицательное обаяние, исходящее от этой длинной чёрной фигуры, не может не унести на своих волнах. Челом бью, Сергей Маликович.

Короче говоря, любимовские "Бесы" прочно вошли в список моих любимых спектаклей. И, как и всегда у Достоевского, через тяжелейший мрак, через чернейшее дно нас вывели к свету. Может, именно в "Бесах" это не так очевидно, как в остальных его ключевых романах, но... он всё равно есть, этот свет.


@темы: Тиятральное, What I've seen

00:47 

The Pillowman, дубль 4

Быть, а не казаться.
Я всё ещё ни о чём не жалею.
Более того - каждый раз, когда мне кажется, что эта пьеса (спустя три прочтения) и этот спектакль (спустя четыре просмотра) не могут меня ничем удивить, я с удивлением для себя осознаю: могут. И удивляют. И оставляют с подломленными ногами и перехваченным дыханием. Это мой guilty pleasure, и я это признаю со всей откровенностью, как, впрочем, и тот факт, что очень многих это заявление заставит покрутить пальцем у виска. Но я готова переживать ЧП снова и снова.
Семь раз суммарно, понимаете - и я всё ещё нахожу, над чем подумать в этой насквозь больной вещи, которая всё равно значит для меня безумно много и всегда дёргает за какие-то струнки, от которых я выворачиваюсь мясом и сердцем наружу.
И я знаю, что пойду ещё. Потому что так совпало всё, что только могло совпасть: материал нашёл режиссёра, режиссёр нашёл героев, а все вместе они нашли меня, чтобы стать чем-то безусловно важным.
Я очень рада, что на сей раз в этом котле вместе со мной сварилась Жуля, которая любит МакДонаха так же сильно, как и я. Мы дымились вдвоём, и от этого пережить увиденное было легче. А в какие-то моменты, пожалуй, и тяжелее; но это приятная тяжесть. Я всё ещё считаю, что лучше прийти в состояние раздрая от книги, фильма или спектакля, а не от того, что происходит в твоей реальной жизни. Пусть в реальной жизни всё будет хорошо, а свою порцию душевного мазохизма я почерпну из искусства. Не ложкой даже - половником.

В этот раз меня потряс зал, из которого, кажется, никто не ушёл (этот факт потряс и Анатолия Белого, что было очень мило). Мне не хватало этого единодушного захлёбывания, совместных стоячих оваций, исчерпывающей благодарности артистам, которые три с половиной часа вязали морские узлы из наших внутренностей. Это было очень хорошо. Это было очень нужно.
С каждым спектаклем мне всё легче дарить цветы, но удивление, на мгновение появляющееся на лице Белого - мне? цветы? - и его улыбка, его "спасибо" всё ещё разбивают меня вдребезги. Это тоже так до слёз хорошо, что так просто не должно быть.
Впрочем, вчера я до последнего момента не знала, кому я буду дарить цветы. ЧП - это тот случай, когда гениален весь квартет, когда никто не перетягивает на себя одеяло, но ты просто не понимаешь, за кем следить, если на сцене оказывается больше одного персонажа - то есть почти всегда. И я вроде бы знаю, кто и где оказывается в данный отрезок времени; вроде бы знаю, в какую сторону всё повернётся; вроде бы знаю, кто и что скажет... а всё равно смотрю эту историю как заново, не успевая впитывать в себя, упуская, теряясь в выборе между жестокой невинностью Михала и исчерпывающей мимикой Катуриана, страшными ужимками Ариэла и саркастичной жестокостью Тупольски.
На всё это нужно просто смотреть. Хотя и не каждый захочет. Потому что сводят с ума утрированные звуки, в какой-то момент оставляющие наедине с мыслью, что это твои кости сейчас пилят два психопата, потому что пальцы и лица измазаны стопроцентно узнаваемой краснотой и потому что за мраком иногда очень трудно увидеть смысл. Я стараюсь не придавать вещам, которые я смотрю и читаю, излиших смыслов, но в случае "Человека-подушки" это и не нужно: идей тут очень много, но каждую из них ты должен довести до конца сам. Это будет твой Рубикон, твоя точка невозврата.
Все четверо вчера были на невозможной высоте. Меня приятно восхитил Ариэл: Хориняк наконец-то нашёл свой почерк, попал в струю, играл с той свободой и самозабвенностью, каких я у него раньше не видела. Сергей Сосновский, умело тасующий смешное и страшное, удивляет меня как и прежде: мастер. Кравченко... чёрт, да нет у него больше ролей с такой самоотдачей и искренностью; его Михала я считаю идеальным воплощением, и Михал из пьесы уже давно обрёл у меня стопроцентно узнаваемое лицо, серую рубашку, кепку на резинке и больные глаза. Ты ударил меня головой об пол, красные ладони, сказка о маленьком зелёном поросёнке - и я каждый раз на дне.
И Белый. Я всегда смотрю на его Катуриана, затаив дыхание; и мне очень больно, и я понимаю, что не знаю, как он выносит это из спектакля в спектакль. Каждый раз я, зная всё с точностью до запятой, оказываюсь неготовой к обратному отсчёту из десяти секунд, к его мертвенно-бледному лицу, к его заботе о брате - совершенно не пошлой, - к его достоинству писателя, к его неправильности, к его... о г-споди. Это просто всё, это за гранью - в лице, в глазах, в малейших движениях и изменениях интонации, в надрыве, от которого ты задыхаешься.
Перед моими глазами до сих пор пиджак с отпечатками ладоней, чёрный мешок, ведро с горящей бумагой и следы на белом кафеле. Красные, чёрные, зелёные. А в ушах - этот голос, глубокий и всё чувствующий голос, рассказывающий последнюю сказку о мальчике по имени Михал - мальчике с нимбом над головой. И нимб этот сделан из лампы, и это настолько в духе ЧП, что...
Я же говорю - этот спектакль всегда становится для меня открытием.



@темы: Тиятральное, Молоко и мед, Всем восторг, посоны!, What I've seen

23:26 

"Гримёрная"

Быть, а не казаться.
Сегодня мы были в "Гримёрной". Почти буквально. Новая сцена МХТ, та самая, где спектакля рукой коснуться можно, словно приоткрыла занавес и впустила в мир, который обычно бывает закрыт от глаз зрителя. Оборотная сторона - и, как нетрудно догадаться, отнюдь не конфетная.
Пьеса и не пьеса даже, а удивительный, мистический конструктор: Чехов в восточном антураже и история четырёх женщин - то ли живых, то ли мёртвых, но спаянных театром в единую цепь. И этот конструктор играет, вращается, выворачиваясь то одной, то другой гранью, и ты путешествуешь вместе с ним, периодически забывая, с какой стороны оказался на этот раз. Чеховым тут дышит каждая строка, и не столько потому, что все героини так или иначе алчут роль Нины Заречной, и не из-за сцены из "Трёх сестёр", которая меня-то и раздербанила сильнее всего. В "Гримёрной" просто столько любви к Антону Павловичу - искрящейся, сводящей с ума, больной и искренней - что от этой любви становится очень хорошо. И душа сворачивается в комочек, чтобы развернуться обратно.
"Гримёрная" не только и не столько о мистике, загадочной власти сцены над людьми и чеховской драматургии, сколько о тяжёлом ремесле актёра в принципе. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что со сцены озвучиваются ровно мои убеждения: для того, чтобы заниматься искусством, каким бы оно ни было, нужен широчайший жизненный опыт и кругозор во всех сферах жизни. По-другому будет фальшиво, натянуто, неправильно. По-другому никак.

И боже, какая прекрасная тут музыка, какие прекрасные тут женщины. Добровольской любуюсь тем больше, чем больше смотрю на её игру; Киндиновой просто низкий поклон.

@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Молоко и мед, Тиятральное

00:42 

19.14, version two

Быть, а не казаться.
Сначала я думала вообще ничего не писать, потому что по дефолту все мои эмоции слились в один протяжный вопль щастья, но...

А дальше Курская дуга и поиск нового врага
Судеты, Варшава, Брянск и Брест,
Катынь, Хатынь, Тулон, Берлин,
Одесса, Ржев, Орёл и Клин,
Освенцим, Дахау и Триест...
Ни бога, ни чёрта, ни жалость, ни милость,
Ни веры, ни сил, ни добра.
А дальше такое, что вам и не снилось -
Спасибо! Прощайте! Ура!


И дело не только в притягательном отрицательном обаянии этого порочного черта в костюме-тройке.
И дело не только в дерзости мешанины, слепленной из Фердинанда, смертей, развлечений, бомб, женских ножек, мигающего красными лампочками куба и людей с одинаковой начинкой внутри (и я не только про физическую составляющую).
Нет, я не устану впечатляться тем, насколько эта постановка о Первой Мировой созвучна тому, что происходит в мире сейчас.
Потому что красный урок не будет усвоен никогда.



@темы: What I've seen, Без комментариев, Всем восторг, посоны!, Тиятральное

00:22 

Зачем готовиться к сессии, если можно не готовиться к сессии

Быть, а не казаться.
Шпоры на ОХТ написала, а учить... ну, до 12 января ведь ещё много времени, да.

А ещё сегодня мы с родителями ходили в МХТ на Рождественский концерт. В том, что мы с мамой будем, аки два тюленя, беспомощно дрыгать ластами от восторга, я как-то даже не сомневалась (хотя и не думала, что всё войдёт в настолько терминальную стадию), а вот насчёт папы опасалась. Как выяснилось, зря: папа проникся, умилился и вообще был очень доволен.
И это прекрасно.
На самом деле, меня невообразимо порадовало это чувство общности, которое сегодня царило в зале. Люди просто так улыбались друг другу, делились бесплатными программками и водили хороводы вокруг ёлки. Это и есть, я думаю, настоящее рождественское чудо. А то, что входя в фойе, ты видишь замечательного Виктора Хориняка в образе Деда Мороза, которого можно помацать за бороду, тоже чудо, но поменьше. И встреченный в коридоре Константин Богомолов с дочкой, которые сидели буквально через проход от нас (девочка - очарование! Необыкновенное! Такой маленький общительный котичек!) - тоже чудо. И море чудесных песен, прекрасных сияющих лиц и волшебных голосов, атмосфера красоты, задора, энергии, добра, любви всех ко всем - тоже сущее волшебство.
Наверное, нужно быть такой же упоротой влюблённой в этот театр, как я, чтобы просидеть весь концерт с улыбкой, не сходившей с лица. Я просидела. Я очень люблю этих людей, которые всегда дарят мне такое невероятное количество эмоций, и я не могла не улыбаться. Грустно, когда пели "Снег" Носкова, и счастливо, когда исполняли "Jingle Bells" или "Звенит январская вьюга...".
Чудо.
В самую печень сразил дуэт Миркурбанова и Мороз, тот самый "Снег" - до чего же красиво его разложили на мужской и женский голоса! Неожиданно глубоким, чувствующим тембром удивил Александр Семчев. До самого нутра достал богатый и сильный голос красавицы Лавровой-Глинки, который полюбился мне ещё после "Трёхгрошовой оперы". В щенячий восторг привёл квартет "Живой звук" (как хорошо, что мы с родителями ещё и на него в феврале попадаем!). Приятно удивил Николай Чиндяйкин. Евгения Добровольская, которая сегодня выглядела сущей девочкой, чудесно спела "Прощание с новогодней ёлкой" Окуджавы вместе с тремя моими любимыми молодыми товарищами, включая мужика мечты. Невероятно нежным и мягким был дуэт Артёма Быстрова и прекрасной Яночки Гладких. Очаровательно запорол почти всю свою партию Дмитрий Дюжев (папа высказал предположение, что он накатил уже до концерта... ну, всё может быть))). И молодёжь! И студенты Школы-студии, и молодой состав труппы (как зажигал Арушанян! Как прекрасны и музыкальны были девушки! Как пепелили парни!)...
Всё это слишком прекрасно. Особенно мужик мечты! Видите, я уже даже не ору о нём капсом! Ох, вэйт, это никогда не поздно исправить...

Я не устаю поражаться волшебству этого удивительного мира, и надеюсь, что никогда не устану.
:heart:

@темы: Тиятральное, Всем восторг, посоны!, What I've seen

22:52 

Быть, а не казаться.


– Любите ненавидящих вас, молитесь за обижающих вас…

– Настя, – нерешительно позвал он.
Она не услышала и, закрыв лицо руками, ушла в дымящиеся развалины.

@темы: Тиятральное, Книжное

01:13 

Доступ к записи ограничен

Быть, а не казаться.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

Papier kann so geduldig sein

главная