Титановые голосовые связки Донны Ноубл
Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
За насыщенным реалом и эмоциональным раздраем этой недели у меня так и не дошли руки написать о двух безусловно хороших вещах, которые я посмотрела на этой неделе. Не совру, если скажу, что она прошла под звездой Олега Табакова.
В общем, я, глядя с высоты своей низенькой колокольни, могу сказать следующее: можно по-разному относиться к нему как к человеку, бо никто из нас не безгрешен, но одного не отнять - в сфере театра он прекрасный актёр, гениальный менеджер, великий учитель и Мастер с большой буквы.
В понедельник мы ходили на "Последнюю жертву". Сначала я хотела долго и пространно говорить про то, что у Островского подавляющее большинство пьес - про любовь в рублёвом эквиваленте, а потом передумала. Лучше я скажу про другое. Например, про то, что перенос действия в ХХ век пошёл действию на пользу: атмосфера богемности и клубной вольности, большой вкус обстановки - всё это очень и очень привлекательно эстетически. А ещё обязательно скажу про команду спектакля, которая прекрасна от и до и в которой каждый - вот буквально каждый! - совершенно не теряется на фоне Табакова. Честное слово, меня приятно удивила Марина Зудина - я ожидала гораздо, ГОРАЗДО худшего, а она изобразила вдовушку Тугину очень хорошо; Ольга Барнет - это просто космическая, термоядерная женщина, и её Глафира Фирсовна была шикарна, и лично меня привела в восторг почти что щенячий. Максим Матвеев, конечно, очень красивый мужчина, но и Дульчина сыграл очень достоверно, очень верибельно; ну и не могу пройти мимо нежно любимых мной Игоря Золотовицкого и Авангарда Леонтьева: роли у них небольшие (ну что там, Салай и Лука), но для меня и просто видеть их на сцене в любом качестве - сплошной восторг.
Ну и Олег Павлович, само собой. Я бы хотела в 79 лет сохранить то обаяние и ясность ума, которые есть у него. Потому что всё это дорогого стоит: и игра, наблюдать которую - редкое удовольствие, и ужасно харизматичная, какая-то котячья улыбка на поклоне. Меня вполне можно считать трепетной фиялкой, на которую очень легко воздействовать эмоционально, но у меня до сих пор осталось чувство, будто я прикоснулась к чему-то огромному и значимому. А ведь, пожалуй, так оно и есть.
Правда, мы с мамой долго и до хрипоты спорили по поводу концовки. Мы с ней совершенно расходимся во взглядах на линию Тугиной, и этот спектакль нас всё-таки не примирил. Она считает, что жизнь в золотой клетке, любимой, но не любящей, была для неё лучшим выходом. А я считаю, что предательство Дульчина её совершенно растоптало, и единственными, для кого такой поворот истории можно считать положительным, являются Флор Федулыч, заполучивший таки себе свою вдову, и Глафира Фирсовна, выгодно устроившая свою родственницу. И, кстати говоря, вот этот конечный момент Зудина сыграла очень хорошо: когда Вадим приползает к ней, чтобы вымолить прощение, она абсолютно мёртвая, пустая и холодная, как тот снег, что красной нитью проходит через всю постановку. И это было правильно.
В общем, это очень хорошая вещь. Я, честно говоря, даже сама не ожидала, что мне настолько понравится. Но удовольствие я получила колоссальное, факт.
***

А вчера у меня состоялось знакомство с Табакеркой. На "Страх и нищету в Третьей Империи" я должна была идти с товарищем Алексеем, но товарищ Алексей превратился в паровозика, который не смог. Поэтому знакомилась я в негордом одиночестве.
Театр прекрасен: светлое, чистое, уютное место, эдакий особнячок, в котором просторно и свободно дышится. Но вот зал - это ад для клаустрофоба. Хотя, мне кажется, именно этот зал сыграл свою роль в том, что спектакль на меня буквально давил. Во всех смыслах.
Я понимаю, почему для постановки выбрали именно "Меловой крест", "Шпиона", "Жену еврейку" и "Правосудие". Потому что они хорошо показывают, как фашизм разрушает жизни со всех сторон: и любовь, и семью, и право на справедливость. Непонятно только, почему завершает всё это "Нагорная проповедь". А с другой стороны... это лучший для данной постановки конец из всех возможных, но об этом чуточку ниже.
Состояние тревоги и какого-то липкого страха накатило на меня уже минут через семь. "Меловой крест" проехался по мне асфальтоукладчиком, и после конца сцены мне панически захотелось вывернуться и посмотреть, нет ли этого мелового знака уже на моей спине. Это жутко: подозрительность, натянутый смех и ложь, ложь, ложь - твоё единственное спасение в молчании, но молчать нельзя, а раз нельзя, ты вынужден лгать, озираться по сторонам, как побитая собака, и жить в постоянном ожидании чего-то непоправимого.
В этих пяти сценах мало говорят о нищете, но вот о страхе - о, о страхе тут говорят постоянно.
И парадокс вроде бы в том, что ни в "Меловом кресте", ни в "Шпионе", ни в "Жене еврейке" номинально не случается ничего трагичного. Но ты отчего-то сидишь, покрывшись мурашками, и чувствуешь, как твои внутренности формируют маленький водоворот.
А вот "Правосудие" - это рассказ чуточку иного сорта, более смешной, более абсурдный, но, вместе с тем, звучащий, пожалуй, наиболее современно. Я решу так или этак, как прикажут, но я же должен знать, что мне приказано. Если этого не знаешь, так и правосудия больше нет! И когда ты осознаёшь это, понимаешь, что хочешь молиться о том, чтобы никогда не оказаться в суде, никогда не столкнуться с этой системой. Потому что от такого правосудия ты совсем не застрахован.
И теперь о "Нагорной проповеди". Это совершенно иная по тональности сцена по сравнению с предыдущими четырьмя: раньше ещё оставался шанс на какой-то глоток воздуха и свободы, а тут этого уже нет. Смерть, безысходность, финишная прямая. И пастор, выкручиваясь между отчаявшимся умирающим и его сыном, одетым в форму штурмовика, трактует Писание, пытаясь угодить то одному, то второму. И кажется, что выхода из этого кошмара не существует. Просто - нет.
А потом ты видишь, как на экране возникает твоё собственное лицо и лица сидящих рядом с тобой. И голос за кадром читает тебе ту самую Нагорную проповедь. Вы - соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему не годна, как разве выбросить ее вон на попрание людям. Вы - свет мира. Я не христианка, нет; христианство меня интересует с культурной и исторической точки зрения. Но это пробрало меня настолько сильно, что... выход есть, короче говоря. Выход есть, и этот выход - мы сами.
Я вышла из зала и почувствовала себя чистой. Эмоциональная терапия. И да: я считаю, что это вещь из категории как "читать обязательно", так и "смотреть обязательно".

P.S. Давайте дружно найдём здесь Закари Куинто. Игорь Петров - это же вылитый доктор Тредсон спустя лет 15!

@темы: Тиятральное, И когда все дороги сомкнутся в кольцо, как ты выйдешь на правильный след?, Домашняя философия, Where I've been, What I've seen