Титановые голосовые связки Донны Ноубл
Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Впечатления последних недель, до слива которых из-за плотно набитого графика у меня не доходили руки.

"Жанна"
Я всегда была довольно нейтрального мнения о таланте Ингеборги Дапкунайте, а имя Ярославы Пулинович мне не говорило практически ни о чём. И удивительно, но вещи, от которых я не жду ровным счётом ничего (идти-то я не особо собиралась - дозрела уже по ходу стояния в очереди, да и сэкономленные на "Гамлете" деньги как-то намекнули, что пуркуа бы и не па), в результате хватают меня цепко, практически за горло, и потом ещё долго не отпускают. "Жанна" - именно этой породы.
Это очень женская история. Дюже умилил контингент зрителей - это были либо жёны в компании мужей, либо стайки подружек в возрасте от 20 и до 70. Просто, наверное, мужчина не поймёт "Жанну" так, как женщина. С большой вероятностью скажет "ууу, бабы"... ну или не скажет, но всё равно не спроецирует на себя так полно и цельно, как женщина.
Самое забавное то, что эта пьеса не несёт в себе ничего нового. Вообще. История не то чтобы банальна, но настолько реальна и осязаема, что весь спектакль в моей голове крутилось "it's all about us". Любовный треугольник, гордость и мстительность, потребность заботиться о существе, которое слабее тебя, против покорного принятия заботы уже от того, кто сильнее. Андрей для Жанны, мне кажется, что-то наподобие милого зверька, которого можно холить и лелеять с упорством влюблённой малолетки и с которым можно спать. Без прицела на счастливую семью - просто так, потому что организм требует. Но когда этот милый зверёк уходит с формулировкой "она ждёт от меня ребёнка, я ей нужен", на смену рассыпающей во все стороны радугу счастливой женщине приходит холодная фурия. Расчётливая - и не бесчувственная, нет, ни в коем случае не бесчувственная. В её любви есть какая-то патология, и я, в общем-то, понимаю и принимаю тот момент с пятью тысячами рублей, которые она отдаёт Андрею, сравнивая его с мальчиком по вызову. Просто... это тот случай, когда жаль всех троих.
Особенно Катю и Андрея, конечно. Вот Катя - глупенькая, маленькая, ни на что не способная девочка, которой уже предстоит стать матерью; и вот Андрей, который является для неё сборным коктейлем из мужа, отца её ребёнка и её собственной матери одновременно. Тем страшнее (и как же жизненно, чёрт бы меня побрал, как же жизненно!) выглядит предваряющая финал катастрофа с прогоревшими деньгами, вложенными в долевое строительство. Тысячи таких историй всплывают наружу ежедневно. Здесь, после двух часов, проведённых с героями, от осознания такого жуткого провала становится тошно.
А потом двух молодых людей, которых, на деле, уже трое и которых жизнь с видимым удовольствием вытерла мордой об стол, принимает Жанна: неприлично богатая, неприлично одинокая в этом огромном шикарном доме, где нет никого, кроме неё. И, очевидно, простившая их - так ты думаешь, готовясь славить хэппи-энд и прощение по всем канонам Достоевского...
...и тут последний звонок Жанны, после которого падает занавес, расстреливает тебя в упор. Потому что хэппи-энда не будет. Потому что вот она, мстительная бестия, которая попросилась наружу. Женщина, которая всегда отказывалась от детей, пока не увидела этот крохотный розовый комочек, только-только увидевший свет. Идеальная схема - ужалить как можно больнее; и почему-то вспоминается глупое, но меткое "не можешь найти идеального мужчину - роди и воспитай", в данном случае сохранившее в себе только "воспитай". И она заберёт его себе, я уверена - а у Кати и Андрея не будет иного выхода, кроме как отдать.
В общем, мне органически нужно знать, чем продолжилась эта история, потому что это не конец, ни разу. Это только начало ещё одного витка нервотрёпки.
И да, после "Жанны" для меня по-новому заиграла и Ингеборга Дапкунайте (на её монологе у могилы отца я сидела с комком в горле, ибо эта сцена объясняет всё, вообще всё - и то, как она стала той, кем стала, и то, каково так жить), и Александр Новин. После ещё не совсем отточенного "Киллера Джо" это была действительно впечатляющая, выматывающая как физически, так и эмоционально роль.
Словом, это было хорошо. В моём случае - ещё и неожиданно хорошо. И да, мне так нравится эта фотография, что я запощу её ещё раз.


"Мисс Никто из Алабамы"
Смело, точно, ярко и очень, очень красиво - той необузданной, сладкой, жеманной красотой, которая прочно ассоциируется с эпохой джаза. Это были действительно волшебные 70 минут: крохотный зал Первой студии театра им. Е. Вахтангова, где умещается с полсотни человек, а то и меньше, и удивительно прекрасная, невероятно одарённая Аделина Гизатуллина, которая встречает зрителей уже в образе, улыбаясь хищно, болезненно и вместе с тем горько. И эти 70 минут мы с Женькой наблюдали за ней как завороженные - честное слово, в адрес этой девушки я могу рассыпать только самые лестные эпитеты. Больная Зельда Фицджеральд, мятущаяся от воспоминания к воспоминанию, от эмоции к эмоции, напропалую флиртующая с залом и буквально через секунду обращающаяся в замершую у зеркала жену Лота с глазами, полными слёз, у неё получилась настолько... ох, не люблю это слово, но верибельной, что не придраться.
Это точно она, Зельда - совершенный прототип героинь Фицджеральда, дерзкая и избалованная прожигательница жизни, которая мучилась от невозможности выбраться из тени собственного любимого супруга. Это опять было очень по-женски, но иначе, чем в "Жанне". Гораздо интимнее и доверительнее. Бедная, бедная, с жалостью думала я, смотря на Зельду, то самозабвенно выделывающую балетные па, то с гордостью и упоением рассказывающую о том, как она бросилась с лестницы, приревновав мужа к Айседоре Дункан. Но в моменты её просветления... это словно читать дневник, только лучше - острее, живее, с куда большим чувством.
И я не могу отделаться от ощущения, что на большой сцене это выглядело бы не так. Тут свою роль сыграла камерность; на большой сцене интимность бы исчезла без следа, и кто знает, что получилось бы из этого монолога в таком случае. Но неизменно одно - Аделина так плотно срослась со своей героиней, что её лицо и лицо Зельды в моей голове смешались. И это действительно тот спектакль, который я рекомендовала бы к просмотру безоговорочно, без всяких "но" и "а вот если бы". Ибо он сделан с огромной любовью, пониманием и сочувствием к этой несчастной женщине.
И да. Зельда была действительно очень красива.


"Трамвай "Желание"
Я совсем не понимаю тех, кто называет этот спектакль пустышкой и опять растекается ядом по поводу Марины Зудиной. Здесь нужно сделать небольшую ремарку: я не слишком жалую Теннесси Уильямса, и шла, в первую очередь, на актёров. Но конкретно эта постановка в целом сделала мне так хорошо и так больно, что моя нелюбовь к первоисточнику как-то отъехала на задний план.
Зудина, Пореченков, Пегова, Трухин. Я не могла пропустить. Это тот случай, когда, едва увидев фамилии исполнителей, я подумала "ох, чёрт, да это же идеальное попадание!". Фенотип в моём восприятии тут близится к идеалу.
Я пишу эти строки, а у меня в голове играет полечка-варшавяночка, которая вот-вот оборвётся выстрелом. Не считая слегка обрезанного начала и конца (спектакль всё-таки сосредоточен на четвёрке Бланш-Стелла-Стэнли-Митч, все остальные мимокрокодилы сведены к предельному минимуму), эта версия "Трамвая "Желание" сделана очень-очень близко к тексту. И сделана очень красиво. Очень музыкально. Очень больно. Потому что мне было физически нехорошо на финальном плаче Стеллы. Пословица "с волками жить - по-волчьи выть" тут приобрела буквальное звучание: Стелла воет, скулит по-звериному, и от этого всё внутри покрывается льдом. Прекрасная находка, как по мне.
Стелла в исполнении Пеговой - та самая собачка, которая до старости щенок, зажатая между двух огней. Она с обожанием смотрит в лицо сестре, а минуту спустя с не меньшей любовью прижимается к супругу, который не гнушается периодически поднимать на неё руку. А Стэнли - это тёмное, опасное, дикое существо, эта грубая маскулинная сила, эта почти осязаемая ярость - здесь меня очень и очень впечатлил. Практически до тошноты. Отличная работа. Насколько можно забыть про саму себя и раствориться в любимом, принять его мир, его образ жизни, я понимаю очень даже хорошо. Но как можно раствориться в этом - я понимать отказываюсь.
И - повторюсь, ещё каких-то пару месяцев назад я едва ли думала, что скажу это - из Марины Зудиной получилась хорошая Бланш. Очень красивая и сознающая, лелеющая свою красоту женщина, пытающаяся вокруг себя, в прогорклом мире задворок Нового Орлеана, тоже создать какое-то подобие красоты... и вместе с тем медленно сходящая с ума, всё чаще прикладывающаяся к бутылке, падающая ниже и ниже, проигрывающая эту битву со Стэнли. Она хорошо схватила этот образ, имхо. Даже несмотря на то, что это был всего второй спектакль.
Сцена изнасилования тоже решена красиво. Вообще не пошло, ни капельки. Множество ладоней, множество тел - это могло бы походить на оргию, но нет. Нет отвращения. Есть горечь - ещё когда я только читала пьесу в первый раз, я болела за Бланш. Все, пожалуй, болели за Бланш. И медленное разрушение красивого образа, всплытие тёмных, почти трупных пятен, и эта сцена - всё это добивает. Тут Бланш мне было жаль заочно, с самого начала, потому что я знала, чего ждать. Но горечь, которую я испытала, я не могу назвать прицепом, который остался с книги. Она возникла благодаря этому падению вниз, которое я порядка трёх часов смотрела на сцене, а не на страницах пьесы.
Словом, пустоты, в которой обвиняют этот спектакль, лично я не нашла. Потому что когда у меня морским узлом завязываются кишки - для меня это вернейший показатель отсутствия натянутости и скуки. И, опять же, скидка на то, что это премьера. Прогнать, отладить, смазать западающие моменты - и это будет очень и очень достойно. Имхо, разумеется.
И пусть здесь будет это фото. Мне кажется, оно - просто квинтэссенция "Трамвая "Желание".


"Cloture de l'amour" | Предел любви"
Множество слов о любви. Полтора часа я сидела, завороженная: два человека - и столько боли, столько гнева, столько лет, столько чувств, столько... столько. Каждый, кто когда-нибудь переживал расставание в том самом романтическом ключе (хотя как плохо сочетаются слова "расставание" и "романтический") - словом, каждый, от кого уходил любимый (или любимая), хорошо поймёт эту драму. Пропустит через себя, вспомнит себя самого на месте героев, вспомнит, наверное, те же слова, которые говорил... я, правда, не вспомнила слов. Но боль - о, боль я вспомнила очень явственно.
Вот даже сейчас, спустя неделю с лишним, мне тяжело вспоминать этот спектакль, потому что в нём, в Её монологе, оказалось столько меня, что... тут уже слишком много многоточий, но пальцы предательски запинаются, а губы приходится прикусывать, чтобы не разрыдаться.
Честно, это не тот спектакль, который хочется разбирать по полочкам, смакуя историю, поданный конфликт, оценивая сценографию и музыкальную составляющую - ничего из этого здесь практически нет. Есть драма, понятная абсолютному большинству, есть две прекрасные актёрские работы - Андрея Кузичёва и Евгении Добровольской - и есть два монолога. И их нужно слушать - но не ушами. Сердцем. Всем телом.
Потому что два этих монолога, которые никогда, никогда уже не сольются в диалог - это чистейшая, отогнанная, перекристаллизованная, прошедшая хроматографическую колонку любовь со всеми её верхушками айсбергов, шипами и нежнейшей пуховой периной прошлого.
Он пытается убедить в необходимости расставания даже не Её, а себя. Он обращает их историю любви в войну. Ей приходится брать на себя роль амазонки - и Она побеждает. О, Она обходит Его по всем фронтам, Паскаль Рамбер явно отдал победу в словесной дуэли Ей. И здесь не играет никакой роли моя женская солидарность - просто Её активная оборона оказалась сильнее Его наступления.
Два мира, которым всегда было очень трудно найти точки соприкосновения. Невольно вспоминается Фридеш Каринти с его "Ну как женщина и мужчина могут понять друг друга, ведь они оба хотят разного: мужчина хочет женщину, а женщина хочет мужчину". И как это символично, как правильно - Он забирает себе на память материальную вещь; Она оставляет себе воспоминания, в которых они оба были счастливы.
Не могу больше ничего сказать. Must see.


"Идеальный муж. Комедия"
Это я не буду прятать под кат, потому что: а) самое свежее; б) вчера, приехав домой уже глубоко за полночь, я с трудом поборола в себе желание пойти стучаться к соседям уже с вопросом "Здравствуйте, вы не хотите поговорить со мной про "Идеального мужа"?".
Теперь рубрика "Очевидное-невероятное". Я понимаю, что это ситуация из разряда "не читал, но осуждаю", но я очень не хотела идти на постановку Богомолова: после его интервью, после отзывов на его работы и просмотренных фотографий/видео я вполне утвердилась в мысли, что взгляды на жизнь у нас несколько расходятся. Но рядом случилась мама, которая сказала "Дочь, этот спектакль получил Золотую Маску. Пошли, посмотрим, а?".
Люблю маму.
Я знала, чего ждать, а вот она - не очень. И если забегать вперёд, то с постановки, в которой с разной степенью жёсткости прокатились по геям, цензуре, религии и худшим стереотипам о ней, по пафосным кисам, наводнившим Москву и складывающим губки утиной жопкой, по самопознанию, браку, семье, одиночеству, по Вере Полозковой... чёрт возьми, да там по всему, кажется, проехались - так вот, мы с матушкой вышли, пребывая в упоении. И, боюсь, матушку (заслуженного учителя, на минуточку) разобрало даже сильнее. В общем, когда в первом антракте я, несколько шокированная тем, что мне НРАВИТСЯ, повернулась к ней и спросила, не уходим ли мы, мама вопросительно изогнула бровь и сказала, что ни в коем случае.
Справедливости ради, отмечу: я могу переварить очень многое - и насилие, и секс, и мат, и мёртвых детей, и бог весть что ещё. Я вполне допускаю, что всё это может быть на сцене. Я просто не была до конца уверена, что мама на 146% такая же. Но вчерашний вечер окончательно убедил меня в том, что мама, как и я, в театре, кино и литературе не выносит одной вещи - скуки. Всё остальное потребляется независимо от степени остроты.
Так вот. "Идеальный муж". От него тут, конечно, только название да основная завязка всей петрушки. Всё остальное - Богомолов. Дориан Грей, сбежавший из другого произведения Уайльда; звезда шансона и министр резиновых изделий, скрывающие свои высокие чувства; жена министра, которая любит ходить в офис без трусов, Веру Полозкову и когда её называют сукой; миссия Чивли, которая оказалась невыполнимой; три сестры, Олимпиада, цензура, Гёте, Чехов, Пушкин, Шекспир, бессмертные хиты и задорная детская песенка про пятую точку... перечитала написанное - звучит безумно. А вот воспринимается, пока ты сидишь в зрительном зале, вполне рационально - но именно в том единстве, в котором оно есть. И это очень, очень смешно. Но когда стихает смех, очень чётко понимаешь: про нас. И снайперски точно. Ошиблась я. Не расходятся наши взгляды - ну, по крайней мере, в рамках "Идеального мужа".
Это - концентрат вопиющей пошлости и тупости, в которой мы живём. Здесь, сидя в модных московских кафе, девицы, которым ни разу не приходилось держать в руках ничего тяжелее айфона, тоскуют по работе, которой у них никогда не было; здесь о нравственности больше всего вопят те, кто эту самую нравственность спускает с лестницы с завидной регулярностью. "Фальшак не держим!" - гордо говорит министр, кивая в сторону коллекции скульптур - ему от всех этих Давинчей ни тепло, ни холодно. Его супруга, стальная бизнес-леди, не поведя бровью, признаёт: оргазм имею, когда чувствую, что на мой счёт поступают деньги.
Но даже среди всего этого смешного по факту, но печального по сути многообразия есть кусочек света. И это круто. Потому что история сиротки Мэйбла и Маши, несмотря на то, что оба кончили плохо - это действительно светлое пятно. Искренность, тепло, переизбыток хороших чувств, от которого не зазорно скончаться.
От всего этого можно плеваться. Можно потрясать кулаками с криками "Провокация!". Можно пищать от удовольствия (и, мне кажется, этим обычно занимаются как раз персонажи "Идеального мужа", но уже сидящие в зале, а таких там, увы, много). Но я, отбросив свои неожиданно возникшие тёплые чувства к этому спектаклю, предпочитаю в первую очередь думать. А подумать тут есть над чем. И над нашим ежедневным душевным стриптизом, и над чёрной дырой, которая есть у каждого, и над передачей "За стеклом", герои в которой - мы сами.
Богомолову как драматургу я кланяюсь за отличный текст. Ей-богу, отличный. Он не только едко проходится по нашим реалиям - он ещё и несёт в себе кучу пасхалок. Местами о них, к сожалению, говорится практически прямо. Находить же завуалированные - отдельное удовольствие. "Фауст", "Три сестры", "Чайка", "Евгений Онегин" и даже Твин Пикс...
Богомолову как режиссёру я кланяюсь за прекрасную команду и за то, что я не скучала ни единой секунды. Здесь все выкладываются по полной программе. Игорь Миркурбанов - фразы Лорда я вчера порывалась растащить на цитаты, но его "Одиночество в юности - это крылья! Одиночество в старости... это пиздец!" заняло в моём сердце особое место. Алексею Кравченко я возношу отдельные оды - как актёра я его полюбила только в театре, потому что именно здесь он по-хорошему безумен, раскрепощён, совершенно свободен. Сергей Чонишвили - о, моя мечта услышать этот божественный голос вживую вчера сбылась! Совершенно бархатный, богатый, пробирающий до мурашек - восхитительно. Женщины: Дарья Мороз, очень статная, очень точная, стопроцентно уловившая манеры и повадки как железных леди, так и ванильных ТП, и умело лавирующая между двумя этими образами, и Марина Зудина - феникс, с лёгкой полуулыбкой разрушающий жизни. И какая же она красивая! А ещё нужно отметить молодых да ранних: Томми-Липучку, который, как и Лорд, совершенно восхитительно поёт, Мэйбла, искреннего и чистого, трёх "сестёр" (Осипова и Колпакова! Красавицы!). Братьев Панчиков, в которых я влюбляюсь всё сильнее. Очень мощная команда, ничего больше сказать не могу.
Короче говоря, отзывы - это хорошо, но обо всём нужно составлять своё собственное мнение. Моё предубеждение вчера порвали в пух и прах. Не та вещь, которую я бы стала рекомендовать, но... я всё ещё пребываю в процессе её переваривания. И мне очень нравится это чувство.

@темы: What I've seen, Where I've been, Всем восторг, посоны!, Тиятральное