Титановые голосовые связки Донны Ноубл
Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Иногда абстрагироваться от собственных проблем мне помогают чужие проблемы. Даже если они выдуманные. Даже если рыдать над книгой, фильмом или спектаклем невообразимо глупо. Иногда именно это оказывается горьким лекарством, которое убирает с твоего горла костлявую руку, заставляющую давиться слезами над каждой мелочью.
Подобное лечится подобным. Даже если эффект не будет долгим.
Вчера я лечилась "Лунным чудовищем".
Я - существо слезоточивое до безобразия, и, пожалуй, любая моя фраза о рыданиях не может считаться показателем душещипательности той или иной вещи. Тем не менее, вчера я рыдала, сидя на первом ряду на новой сцене МХТ, где сцены, как таковой, нет вообще, а оттого степень вовлечённости в действо близится к ста процентам. Где история разворачивается даже не на расстоянии вытянутой руки - ещё ближе. Практически в тебе самом.
"Нужно жить дальше" - простая красная нить, протянутая через всю историю двух больших людей и одного маленького человека. Нет ничего проще этой нити. И история этих людей, несмотря на весь ужас предыстории, столь же незамысловата. Не они первые, не они последние. Но почему-то бьёт наотмашь рассказ о человеке, который хотел большую семью и не мог её получить. Может быть, потому, что лично для меня это слишком больное.
Они, Арам и Седа, после геноцида армян потерявшие всех и обретшие друг друга, очень разные. Не хорошие и не плохие. Она старается быть правильной женой, но собственный импульсивный ребячий характер становится ей в этом преградой. Он - молчалив, с явно просматривающимися нотами религиозного деспотизма в поведении и взгляде на жизнь, и поначалу кажется, что в жене он не видит никого, кроме зверька, чьё единственное призвание - быть его благодатью и рожать ему детей.
И им приходится жить дальше. Прокладывать совместную дорогу: через ошибки, через обоюдное непонимание, через горе, возведённое в ранг культа. Через упрямство супруга и упрямство супруги. Арам - камень; Седа - вода. И вода в итоге обточила камень, вытянула наружу то потаённое, что он удерживал в себе долгие годы.
И родство по крови закономерно оказывается ни при чём. Родителями являются не те, кто произвёл на свет; родители те, кто воспитал. В конце, когда Арам впускает в своё сердце когда-то чужого уличного мальчишку, делая его своим, в душе что-то взрывается. Победила человечность и эта колюче-мягкая, ясноглазая детская невинность... и так и должно было быть.
Излишне говорить что-то про чуткого, понимающего, с печально улыбающимися глазами Валерия Трошина; излишне говорить что-то про яркую, громкую, своими словами проделывающую дыру в рёбрах Янину Колесниченко, про Сергея Угрюмова, жёсткого, но открывающего такую пропасть душевной боли, про чудесного, обаятельного Арсения Гусева - ни дать, ни взять Гекльберри Финна. Здесь ничто не отвлекает от их потрясающей игры. И мне совсем не было стыдно плакать. Потому что солнце выглянуло. Потому что осколок в груди растаял. Потому что теперь у них всё должно быть хорошо.
Потому что нужно жить дальше. Жить и надеться на лучшее.


@темы: Тиятральное, Where I've been, What I've seen