Титановые голосовые связки Донны Ноубл
Жить ой. Но да.
Здесь должен был быть пост о том, как хорошо я провела майские, но... не сейчас.

Знаете, есть фильмы, которые мне не хочется опошлять словами о том, что после них у меня осталось распухшее от слёз лицо, кусочек надежды и дыра внутри. Есть фильмы, про которые вообще очень трудно что-либо говорить. Вот "Дочь" именно такова - с мурашками, со сложным послевкусием, с надеждой, замешанной на боли.
Я, если честно, с осторожностью отношусь к вещам явно пропагандистского характера. "Дочь" не лишена религиозной пропаганды, но делает это не в виде нотации и нравоучения, а как-то... между делом. Она сосредоточена не на этом. Про неё нечего сказать, кроме безоговорочного "верю!". Здесь, в отличие от любимого мной "Дурака" и уж тем более "Левиафана", веришь действительно всему: неторопливой жизни маленького городка из разряда тех, где никогда ничего не происходит, хорошим и плохим детям, хорошим и плохим взрослым, смышлёному не по годам пятилетнему Вовке, скромной и как будто недалёкой Инне, дерзкой и хамоватой Маше с традиционными впечатлениями подростка, сменившего большой город на маленький. Художественность, близкая к документалистике. Со своими поправками, разумеется, но на то "Дочь" и игровое кино.
Маленький город с замедленным темпом жизни ("- Вы его полгода ищете! - Год. Здесь ритм такой...") сотрясает череда убийств молоденьких девочек 13-15 лет. Убийца не насилует их, не обворовывает - просто убивает одним прицельным ударом. У него свой жуткий мотив, от которого не знаешь, плакать или смеяться, но он, конечно, станет понятен только к концу фильма.
Однако смерть в "Дочери" не играет на солирующей скрипке. Этот типичный детектив, на поверку оказывающийся прекрасной, мощнейшей драмой, говорит об огромном количестве вещей, на которые у большинства из нас нет ответов. Это и вопросы воспитания (как по-разному смотрятся здесь родители: отец Инны, который хотел воспитать её строго и праведно, мать Маши, которую больше устраивало, когда дочь была где угодно, кроме дома, и батюшка, сохранявший в себе, несмотря на тяжесть своего креста, доброту и тепло), и запутанная мораль, и людское одиночество, и неоднозначная правда, и любовь - не мужчины к женщине, а человека к человеку. Впрочем, трогательной и нежной первой любви здесь тоже найдётся место. Потому что даже в этой решённой в мрачных тонах истории есть лучики света.
За полчаса до конца мозг лихорадочно перебирает фразы про то, что яблочко от яблони недалеко падает, а от осинки не родятся апельсинки. И всё-таки, может быть, родятся? Эти полчаса являют собой адскую, душащую рыданиями бездну остракизма по отношению к подростку, который ни в чём не виноват, и от чувства несправедливости ты задыхаешься. Потому что население города вправе, пожалуй, судить однозначно - но ты, зритель, знаешь другую сторону. Знаешь, что чудовище любило своих детей, знаешь тяжесть его ноши, отмечаешь про себя его отличные моральные качества в определённых моментах. Ни в коем случае не оправдываешь, потому что шесть порушенных чужих семей и седьмая собственная - гарантированная путёвка в ад; но понимаешь, что его детям было за что его любить. И винить детей за эту любовь - не преступно ли?
Жаль всех. Убитую Машу, которая за фасадом развязного поведения скрывала душевный кошмар ребёнка, воспитанного без любви ("Это же капец, когда тебя никто не любит!.."); батюшку, который не поступился верой даже во имя поимки человека, отнявшего жизнь у его ребёнка; Илью, который в лице Инны был обречён видеть свою убитую сестру; Инну и Вовку, у которых в одночасье разрушилось всё, чем они жили... на каждого из них жизнь взвалила собственный дубовый крест. И с годами боль поутихнет, конечно, но не развеется насовсем, словно дым костра. Дымный след будет тянуться и тянуться.
Слишком трудно выносить какой-то определённый вердикт, потому что две этих правды, правда жертв и правда детей маньяка, никогда не сольются воедино. И детей мне жаль больше всего. Их единственный выход - бежать без оглядки, потому что население их уже заклеймило, бежать так далеко, как только возможно; кросс в честь дня города в этом плане выглядит прекрасной метафорой. Но "Дочь", к счастью, показывает, что это не единственный выход.
Всего этого не было бы, конечно, без чудесных актёрских работ. Мария Смольникова в роли Инны меня просто покорила: её героиня мудрая, заботливая и обнаруживающая в себе внутренний стержень недюжинной мощи. Полная противоположность ей - Маша Яны Осиповой, одной из самых моих любимых молодых актрис. Сильный, способный на глубокое чувство, неважно, любви или скорби, Илья (Игорь Мазепа) - тоже прекрасное попадание. Олег Ткачёв и Владимир Мишуков, сыгравшие двух совершенно разных родителей - нарочитого протагониста и завуалированного антагониста... и музыка, музыка Александра Маноцкова, одного из самых талантливых, на мой взгляд, современных композиторов - тоже как ещё одна безбрежно печальная героиня. Мне нравится думать, что это мать Инны и Вовки, смотрящая на происходящее откуда-то сверху.

Я, по сути, не сказала здесь ничего важного и уж точно почти ничего из того, что хотела сказать. Но этот фильм нужно смотреть, думать над ним, искать свои собственные разгадки. Это ещё один мощный столб реабилитации веры в то, что на постсоветском пространстве в целом и в России в частности снимают хорошее кино.
А тем, кто в этом сомневается, я скажу одно: не пожалейте двух часов своего времени. Включите "Дочь".


@темы: Синематографии, Всем восторг, посоны!, What I've seen