Титановые голосовые связки Донны Ноубл
Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Слив эмоций произошёл давно, но достать из черновиков руки дошли только сейчас.

"Иллюзии"
С текстами Ивана Вырыпаева у меня всегда было недопонимание. Вот, казалось бы, читаешь - ну, прописные истины, приправленные толикой абсурдизма ситуации, что с них взять. Но если тебе повезёт посмотреть на эти тексты глазами Виктора Рыжакова, начнёшь с удивлением осознавать, что они живут, играют, дышат и тем самым проходят через тебя, что-то в тебе задевая. "Иллюзии" - не исключение. Логично вытекшая из "Пьяных" история, разыгрывать которую Рыжаков столь же логично позвал тех же артистов - типичнейший Вырыпаев, но в прочтении Виктора Анатольевича она превращается в настоящий гимн любви. Синтетический гимн, который отзовётся и Шекспиром (чем не "Много шума из ничего" с её раздуванием любви посредством слов?), и Брэдбери.
Если много раз подряд произнести какое-то слово, оно теряет смысл. За полтора часа спектакля слово "любовь" и её производные произнесут не одну сотню раз, но обнуления смысла почему-то не произойдёт - может быть, потому, что этот спектакль касается множества человеческих существ, а слово "любовь" произносится не одним десятком голосов. Трогательная видеопроекция, на которой людям разных полов и поколений в Камергерском переулке задают вопрос, существует ли любовь, а если да, то что это такое, и взаимно переплетённая история четырёх людей, решённая в нотках мрачного юмора и трогательной сентиментальности: любил, люблю, благодарю тебя за любовь; да, любовь существует; нет, не могу объяснить... то-то и оно - самые простые вещи, из категории "что такое Бог" и "что такое любовь", никогда не найдут объяснения. По крайней мере, на вербальном уровне. Хотя Малая сцена и предлагает свою версию ответа...
Любовь - это пирог. С секретным ингредиентом, разумеется, и одному его лучше не готовить. По залу плывёт тёплый запах выпечки, тот самый запах, который прочнее всего ассоциируется с уютом, домом, лаской - всем тем, что входит в понятие любви, причём не только мужчины к женщине, а, скорее, человека к человеку. В этом есть что-то странное, не-театральное; почему кухня? Почему публику, искушённую экстравагантностью современных постановок, приглашают на кухню, позволяют подсмотреть, как в перерывах между таинством чувств свершается таинство кулинарное? Наверное, потому, что именно кухня становится свидетелем любой нашей философии, когда кофе сменяет вино, а вино - кофе.
Очень сложно сказать, чему учит эта история. Некоторые вещи, о которых она говорит, лучше оставлять невысказанными, на уровне собственного синтеза и анализа. Я думаю, что прежде всего она учит смотреть в себя. Смотреть и слушать. А уже потом - тому, что нужно быть благодарным и ответственным, и тому, что на вопрос о том, может ли любовь быть не взаимной, каждый ответит сам. Волны слов унесут тебя, и ты увидишь розовую полоску австралийского заката и большой круглый камень, представишь себе маленькую тёмную гостиную. А выйдя, спросишь себя: где твоё место? где твой островок постоянства в этом бесконечно вращающемся мире?
Но последнее случится с тобой не раньше, чем ты попробуешь приготовленный актёрами пирог. Вкусный, сладкий пирог - настоящий, никаких иллюзий.

А вот про "Иов", как про более сильно меня затронувший - без ката. Мне очень хотелось остаться на обсуждение, но ввиду острой нехватки времени на тот момент пришлось убегать сразу после завершения.
На меня накатило как-то с опозданием; обычно я дохожу до слезливой кондиции уже во время спектакля, а тогда я вышла совершенно спокойной. Так сложилось, что со мной должна была идти мама, но обстоятельства изменились, и её место пришлось отменять. Выйдя из театра, я набрала ей, чтобы сказать, что собираюсь домой. Мама спросила, как это было. Я попыталась озвучить, дошла до специфики персонажа Игоря Хрипунова и разрыдалась в трубку.
Серьёзно, со всеми недостатками именно сюжетной базы... оно вышло таким личным, что расстреляло в упор.
Саша Денисова, конечно, из тех, кто определяет лицо современной пьесы, но большая известность налагает большую ответственность и большие ожидания. Могу сказать честно, что конкретно на "Иова" я шла с определённым предубеждением: в не к ночи помянутом "Левиафане" спекуляция на притче об Иове была вполовину менее явной, чем здесь, и всё равно выглядела слишком топорно. Я не понимала и до сих пор не понимаю, зачем, снимая кино для думающего зрителя, вбрасывать в него этой базой так явно, буквально разжёвывая и попутно переваривая - думающий зритель сам вполне способен провести все параллели. (Впрочем, возможно, так дела обстоят только в моём радужном мире). В спектакле, который уже одним названием усиленно намекает на предмет разговора, я боялась того же. Небезосновательно - в денисовском "Иове" библейская тематика поднята ещё более буквально. Но чудо в том, что её здесь дожимают, гиперболизируют до умопомрачения, доводят до гротеска, до абсурда (хотя, конечно, очень обаятельного) - и это работает! Работает, да ещё как! А как тут зачитывают саму притчу, надо просто видеть и слышать.
"Иов", на самом деле, из тех пьес, где все взаимоотношения персонажей и сюжетные повороты, вплоть до финального, угадываются со стопроцентной точностью уже через две минуты после начала. Может быть, я несправедлива к автору, но ничего принципиально нового с точки именно сюжета здесь нет. Зато есть остроумные, тонко схваченные реплики (особенно хороша язвительная Мария) и персонажи, чьи типажи, с одной стороны, абсолютно узнаваемы, а с другой - нет-нет, но преподносят какую-то новую черту. А ещё язык не поворачивается назвать "Иов" эскизом: одной ногой это уже классный камерный спектакль для камерной Новой сцены. Саша Денисова в соавторстве с постоянной наперсницей Константина Богомолова Ларисой Ломакиной вполне наметили все основные черты; невольно вспомнишь и "Догвилль", и недавнюю "Деревню дураков" Марины Брусникиной, и ещё более недавний "Юбилей ювелира". Особенно когда на стене мелом выведут "Изо рта у отца течёт каша", и эта фраза послужит единственным выражением натурализма. Интимная сцена решена не пошло, очень мило и задорно; все мизансцены вполне обрели собственное лицо. Далеко не в последнюю очередь - благодаря артистам. Я даже не знаю, кого из пятерых отметить первым. Наверное, Игоря Хрипунова - это точно его роль, я не знаю, кто ещё из труппы смог бы вот так. Он надевает рубашку - и он полный жизни и энергии учёный; он надевает растянутый свитер и тапочки - и это старик с мёртвым взглядом. Столь же хороша Мария Зорина, в своей Лиде поймавшая и цыганскую цепкость, и причитания нищих из московских переходов, и глубочайшую религиозность. Очень порадовала юная Дарья Макарова, а моя любимая Яна Гладких преподнесла себя с новой, бунтарской, но, как выяснилось, очень ей подходящей стороны. И Алексей Краснёнков - крепкий и талантливый пример главного героя; не сомневаюсь, что часть его монологов - это его же импровизация, но оба разговора по телефону вышли просто чудные.
А ещё "Иов" - смешной. Действительно смешной. И трагичные моменты, к которым старательно подводят уже музыкой, как бы говоря: вот здесь - страдай - могут пройти мимо тех, кто не сталкивался с тем, с чем столкнулись персонажи пьесы. Я же всё это видела. Поэтому мне "страдай" можно было не говорить - вот она, дыра размером со всю меня, и так просвечивает. Особенно явно - в последней реплике Ильи. Ведь говоря про переезд и "там будет лучше", мы убеждаем не их. Мы убеждаем себя, чтобы там, у рёбер, не ныла совесть, не зудела, что ты бросил, ты откупился и нет тебе прощения. А она всё равно - ноет. Даже когда ты знаешь, что эта ноша - каменная глыба Сизифа.
Ты можешь говорить с богом, а потом узнать, что говорил сам с собой. Ты можешь писать отцу, а потом узнать, что тебе отвечала его падчерица. Всё это в сумме - не просто о вере, поиске отца и озвучивании невысказанных вопросов, которые вертятся на языке с самого детства и мешают жить. Мне кажется, это о преображении. Я пытаюсь верить в то, что во всём, что происходит с нами, есть какой-то смысл. В таком случае для героев "Иова" смысл был во встрече в предлагаемых обстоятельствах и следующем за ней обновлении ценностей.
А я... некоторые сцены дались мне очень трудно. Но это личное.

@темы: Изображая рецензента, Where I've been, What I've seen, Тиятральное