Титановые голосовые связки Донны Ноубл
Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Как приятно ходить на вещи, на которые давно собираешься попасть, и уходить с них с чувством, будто тебе всего дали сполна, да ещё и бонусную вишенку сверху положили. Кулябинские #сонетышекспира - именно из этой области.
Это совершенная, абсолютная, ничем не обременённая красота. Красота воплощённая, телесная, очищенная от условностей, предельно чувственная. Думая о красоте, я теперь всегда буду невольно, пусть даже самую малость, визуализировать себе этот спектакль - жемчужный, разбелённо-серый, с невероятным светом и мизансценами, которые нужно смаковать по отдельности ("луна", Мария Фомина, которая протаскивает лежащего на земле Виталия Гудкова, держащегося за её каблуки - это же восхитительно!).
Я не могу не проводить параллели с "Русскiм романсом" Волкострелова, потому что в них очень многое, на мой взгляд, совпадает: рояль, общее ощущение (хотя у Волкострелова печаль смещена уже в область тоски), наконец, сам факт постановки не очень постановочных сюжетов (да и сюжетов ли?). И романс, и сонеты - вещи одинаково мистические, и просто пение/чтение тут бы не сработало. Всё выворачивается интереснее. Бусины сплетаются в ожерелье. Оба спектакля - швами наружу, как это довольно часто бывает в последнее время; в "Сонетах" эти швы вообще переходят в область контраста между земным и небесным. Не зря же в то время, что одни артисты говорят о любви, другие, переодетые грузчиками, за стеной едят доширак, шумно чавкая (и самое удивительное, что даже это - красиво!).
В "Русском романсе" поющие Татьяны Ларины прочно ассоциировались у меня с призраками погибших во цвете лет незамужних девушек; в #сонетахшекспира Кулябин тоже показывает призраков - обитателей подчёркнуто старого особняка, которые резвятся, показывая вечную игру между мужским и женским. Не мужчиной и женщиной как какими-то конкретными людьми (не зря любовный сюжет здесь разыгрывается сразу на пятерых), но двумя началами одного и того же. Сначала мужчина гонится за женщиной - соблазняющей и любящей, нежной и страстной; потом женщина гонится за мужчиной, кидаясь от одного к другому. В какой-то момент спектакль становится страшно мизогинистическим, что вступает в странный диссонанс с текстами сонетов, но эта сцена - скорее закономерный итог, кульминация, выброс того напряжения, которое копится с самого начала.
Сценография и детали спектакля говорят о ветхости: серый в разводах цвет, состарившаяся мебель, облака пыли из пудрениц, Рахманинов, Пёрселл, Арво Пярт - но звучит он очень современно. Или, правильнее будет сказать, вне времени. Герои здесь разговаривают не столько сонетами, сколько прикосновениями, движениями - бессловесной животной нежностью; ласкаются, как кошки и собаки, трепещут, как птицы. Это не пошлость, это чистый сенсуализм. Сонеты - способ заполнить паузу, перевести происходящее между двумя на язык, понятный большинству. И вот в этом, как мне кажется, абсолютный успех Кулябина как режиссёра, потому что он поймал как раз то, что своими текстами всегда доносил Шекспир - тайну двоих, переведённую в вербальную плоскость.


@темы: Всем восторг, посоны!, Where I've been, What I've seen, Тиятральное