Титановые голосовые связки Донны Ноубл
Быть, а не казаться.
Мне было 20 (без месяца), и я рыдала над этим спектаклем. Мне было 21 (без двух дней), и я рыдала над этим спектаклем. И у меня есть стойкое ощущение, что мне будет 30, 40, 50, 60, n-цать - сколько там отпущено небесной канцелярией - а я буду снова и снова размазывать по щекам тушь и считать про себя до десяти, чтобы прошёл комок в горле, встающий при одном только воспоминании об этой истории. Потому что сердце от неё трещит по швам, разбиваясь на 21 кусок (и даже больше) - но если верить Кейт ДиКамилло, только такая жизнь и есть настоящая, а оснований не верить ей у меня нет.
Любая история должна найти своего режиссёра. "Удивительному путешествию..." очень повезло: они с чудесным Глебом Черепановым нашли друг друга, и в результате все мы имеем счастье окунуться в прекрасную постановку прекрасной книги. "Удивительное путешествие кролика Эдварда", в первую очередь, конечно, складно и интересно сделанный аттракцион для малышей: ребёнку ненавязчиво покажут всё, чем в нежном возрасте способен удивить театр. Будет интерактив с нулевым рядом, и театр теней, и песни, и танцы, и видеопроекции, и завораживающие в своей простоте и одновременно нескучности художественные решения многих сцен. Будет красивый и модный кролик, который разговаривает уморительным голоском и которого трогательно любит его маленькая хозяйка; будет волшебная музыка Олега Васенина, которая и не музыка совсем, а сахар вперемешку с истёртым в пыль стеклом, так от неё больно и сладко; будет много поводов для смеха...
...а потом, в какой-то момент, наступит перекос. Качели подбросит один раз, но под тяжестью веселья они снова вернутся назад: страшная сказка, которую рассказывает Пелегрина, не способна напугать по-настоящему, её печальный конец тает, как тают тени, если включить много света. Качели подбросит второй раз, и они снова вернутся, но уже менее уверенно: что-то кольнёт, когда Нелли расскажет тебе о своих детях, и ты не сразу оттолкнёшься ногами от земли, чтобы подпрыгнуть ещё раз. Качели подбросит третий раз: это Сара-Рут, девочка с телом, нарисованным на простыне, запустит маленькие пальчики в кроличью шерсть. Качели подбросит четвёртый раз: это Брайс, мальчик, который так любил кролика, что отказался от него, лишь бы тот жил, исчезнет за кулисами.
И когда качели подбросит четвёртый раз, они останутся на стороне ласковой светлой печали, от которой тепло щемит внутри. И ты останешься вместе с ними.
Когда тебе мало лет, сложно понять что-то о мире. И жизнь, и смерть, и любовь - абстракция: это очень хорошо показывает Марина Станиславовна Брусникина в своих "Кругах чтения" и "Письмовнике", когда просит малышей объяснить то или иное слово. Любовь - это когда любишь. Жизнь - это когда живёшь. Ясно и просто, так просто, как уже не будет в сознательной жизни.
Когда тебе мало лет, сложно понять что-то о потерях. Вот сломанная машинка - с ней всё ясно, и ты заливаешься слезами; вот умерший человек - и в голове не укладывается, что он ушёл. Совсем ушёл, я имею в виду. В детстве мы ещё не приспособлены к осознанию таких вещей, не работает тот механизм, который за это отвечает. Но Кейт ДиКамилло вместе с Глебом Черепановым отважно и спокойно говорят о любви, смерти и боли, и хотя в совсем маленьких детях осознания не возникает, какое-то зёрнышко уже положено внутрь. Зёрнышко, которое сделает подрастающее поколение более человечным. Я в это верю.
Зачем нужно создавать такие вещи и, более того, читать и смотреть их? Да вот именно затем и нужно. Чтобы быть человеком. И в возрасте тоже. Может быть, в возрасте даже нужнее.

Я не шучу, я набираю этот текст, и у меня опять мокрые глаза - в ушах стоит что-то про то, что ни Сара-Рут, ни Брайс не должны уходить. Но я знаю, что ещё не раз приду на этот спектакль. Опять буду целый год собираться с духом и опять выйду из зала с разбитым сердцем.
Но выйду живой, невероятно живой.



@темы: Тиятральное, Изображая рецензента, What I've seen