Титановые голосовые связки Донны Ноубл
Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Моё отношение к театру Вахтангова описывается восторгом достаточно сдержанным, потому что... ну, во-первых, театр сам по себе достаточно мрачный (начиная оформлением сайта и заканчивая оформлением афиш), а во-вторых - с приходом Римаса Туминаса превратился в царство имени самого Туминаса. Безусловно, он вытащил театр из стагнации и заставил его звучать, и в этом его огромная заслуга. Но вместе с этим его присутствие чувствуется в каждом спектакле - даже в том, к постановке которого он не имел никакого отношения. Это не хорошо и не плохо; это просто не совсем по вкусу лично мне.
Впрочем, данный текст не про моё отношение к Туминасу, а про его "Евгения Онегина", так что перейду-ка я к нему.
Это, пожалуй, самый театральный спектакль на моей памяти. Ну или, во всяком случае, один из. В это понятие я вкладываю мысль о том, что всё в спектакле направлено на метафоричность и красоту, которая идёт несколько вразрез с реальной жизнью. Музыка, сценография, свет, звук, каждое движение каждого актёра, балетный пафос - всё выверено, всё чётко, всё чуть-чуть... избыточно. Понятное дело, что когда речь идёт о постановке произведений, давно и прочно вошедших в фонд мировой классики, она заходит на почву режиссёрского театра. На первый план выходят не перипетии сюжета, ведь их и так все знают, и неожиданными поворотами уже никого не удивишь, а режиссёрское видение истории. У Туминаса оно есть. "Евгений Онегин" поставлен жёстко, мощно - мощнейше! - и с обоснованием большей части решений. Я просто, наверное, не с каждым из них согласна. Есть вещи потрясающе удачные: образ Ольги, хохотушки со звонким голоском, легкомысленными кудряшками и баяном на груди, медведь из сна Татьяны, который превращается сначала в плюшевого медвежонка, которого ей преподносит Ленский, а в финале спектакля - в огромное чучело, с которым кружит по сцене девочка в белом. Наконец, существование на сцене двух Онегиных (и двух Ленских), один из которых - надменный молодой франт, который считает, что всё понял про эту жизнь, а второй - убелённый сединой мужчина, который действительно всё понял - это тоже восхитительно. К тому же Виктор Добронравов и Сергей Маковецкий играют своих Онегиных так точно, что никаких вопросов к ним не возникает: Добронравов был рождён для этого холёного лоска и высоко задранного подбородка, а в перерастающей в крик фразе Маковецкого "любите самого себя", которой он заканчивает первое действие, столько отчаяния и зла... и вот на фоне этого, на фоне блистательных Онегиных, Ленских, старушки-няни (потрясающая Людмила Максакова!) и всех остальных у спектакля есть один крупный недостаток. И это, к сожалению, Татьяна.
Я видела Евгению Крегжде в "Бесах" Любимова и могу уверенно сказать, что это не она так бездарно играет Татьяну: я скорее поверю в то, что Туминас заставляет её существовать в спектакле именно таким образом. Правда, зачем - я понять не могу. Её Татьяна хороша ровно до того момента, пока не открывает рот; а вот когда открывает, хочется закрыть уши и начать молиться, чтобы это поскорее кончилось. Собственно, второе действие гораздо удачнее первого ещё и потому, что Татьяна в нём преимущественно молчит.
Конечно, Татьяна Ларина - это огромная ответственность для актрисы, и не в последнюю очередь потому, что у каждого при чтении "Евгения Онегина" складывается свой образ Татьяны, и угодить абсолютно всем невозможно. Но зачем делать из любимой пушкинской героини, бури страстей в которой всегда имели скорее внутреннее, чем внешнее проявление, скачущую по сцене горным козликом девицу, каждую трогательную реплику превращающую в сюсюкающий фарс?.. Главное разочарование - это, конечно, письмо Татьяны. Короткий перевод письма с французского Онегиным-Маковецким был отличным ироничным ходом, и мы с мамой было подумали, что вот, вот оно, так и надо! Оставьте, не читайте письмо целиком! Но Крегжде его всё же прочла, и это было удручающе.
"Евгений Онегин" умопомрачительно красив, красив строгой, стерильной, холодной красотой. Каждая сцена в любой момент времени - это готовая открытка: гибель Ленского, решённая так впечатляюще, что захватывает дух, именины Татьяны, замужество Ольги... Но если прелесть человеческого лица в его асимметрии, то спектакль Туминаса - это лицо, воплощающее собой золотое сечение, которое лепили искусственно, руководствуясь математикой и логикой. Оно совершенно - и потому иногда кажется неживым. А ещё этот "Евгений Онегин" местами затянут: он хорош тем, что представляет собой не дословный пересказ романа, а, скорее, прочтение между строк, в нём множество моментов, решённых без слов, но почти все их можно было сократить процентов на 40 без потери смысла и контекста.
Короче говоря, я не могу сказать, что спектакль мне понравился, но и что не понравился - тоже не могу. А вот что зацепил меня, что я думаю о нём - это безусловно. Сложное послевкусие, редкое - признак талантливой и качественной работы. Римас Туминас, бесспорно, мастер.


@темы: Тиятральное, Where I've been, What I've seen