Титановые голосовые связки Донны Ноубл
Написали на моём пепелище: здесь танцуют.
Ну, и про "Лето". Правда, тут вся моя возможная объективность машет мне ручкой и исчезает, ничего не могу с собой поделать. Я испытываю самые тёплые чувства к творчеству Кирилла Семёновича Серебренникова, правда, до недавнего времени я ограничивалась всё же его театральными работами. А тут наша любимая "Звезда" приурочила к выходу "Лета" ретроспективу его фильмов, и во вторник мы сходили на "Ученика", а в субботу — на "Лето".
Два его последних фильма — диаметрально противоположные, из общего там, кажется, один Саша Горчилин в трусах. "Ученик" — холодный, чёткий, при всей его эмоциональности, яростности и даже некоторой театральности очень трезвый и изумительный визуально: все эти прекрасные планы, в которых персонажи зажаты в крохотные кусочки пространства, очень хороши. "Лето" красиво совсем другой красотой. Оно — одно чистое ощущение жизни, очаровательного сумасбродства, твоего и чужого пульса, дыхание времени и музыки. Рыхлое, неровное кино — как не может не быть неровной кардиограмма живого человека. Трезвости и разумности в нём нет вообще, и разумом его смотреть не получается. Но если уж ты словил ту волну, на которой существуют его персонажи, "Лето" попадёт тебе в самое сердце и никуда оттуда не уйдёт. Со мной получилось именно так. Я думаю о нём уже неделю и всякий раз испытываю удивительную любовь и нежность не только к фильму, но к себе, людям вокруг меня, жизни вокруг меня. Испытываю желание жить. Потому что это кино не про ленинградскую музыкальную тусовку восьмидесятых, не про Виктора Цоя и супругов Науменко. Оно про то, как оглушительно здорово быть живым.
"Лето" ни в коем случае нельзя назвать байопиком и смотреть как байопик. Здесь нет главного героя, им с одинаковым успехов можно назвать любого из троицы Майк-Наталья-Виктор; у фильма вообще нет цели достоверно показать события и взаимоотношения между ними, это миф и фантазия. Оно скорее про трёх персонажей, которых зовут Майк, Наталья и Виктор — и как только ты это понимаешь, становится удивительно просто. "Лето" смотришь не головой, а внутренностям, и иногда не столько смотришь, сколько слушаешь. За два часа, кажется, нет ни одного мгновения тишины: песни, музыка, разговоры, крики чаек и мяуканье. Поразительным образом от этого не устаёшь, а только лишний раз уже буквально всем телом, всей кожей начинаешь ощущать биение окружающего мира.
Это кино не про ужасы советской власти и не про политику. Никаких ужасов нет, а государство появляется здесь как необходимое зло, выдергивающее персонажей из зоны, в которой они существуют, как это было с приятелем Цоя, ушедшим в военкомат и исчезнувшим из истории. Это не про противостояние общества и человека, а про людей, которые хотят любить, мечтать, петь, разбивать носы, ломать троллейбусы, везти чашку кофе через весь город — а всё остальное неважно.
Здесь фантастически смотрятся песенные вставки, сделанные в формате клипа. И низкий поклон артистам: к бессменным Саше Горчилину, Филиппу Авдееву и Юлии Ауг здесь добавились невероятно органичный в роли Майка Рома Зверь, прекрасный Тео Ю, трогательная Ирина Старшенбаум и наш обожаемый Александр Кузнецов, пожалуй, один из главных театральных анархистов своего поколения. "Лето" доделывалось и монтировалось в жутких условиях. Но в итоге, в отличие от религии и политики, оно, как и музыка в нём, как и положено заглавному времени года, объединяет, а не разъединяет.


@темы: Синематографии, Всем восторг, посоны!, What I've seen