Титановые голосовые связки Донны Ноубл
Быть, а не казаться.
Безукоризненно.
Я редко выдаю такие эпитеты, потому что прекрасно знаю о своей субъективности, но про "Мефисто" можно сказать только так, в самых лучших категориях - капсом, громко, безоговорочно. Не первый спектакль Адольфа Яковлевича Шапиро, который я имела удовольствие видеть, но определённо лучший из всех, что он делал. Я очень хочу рассказать о том, до чего прекрасен этот спектакль, но, кажется, таких слов ещё не придумали, поэтому буду обходиться тем, что есть.
"Мефисто" образцово-показателен всем: начиная выбранным материалом и подбором актёров и заканчивая художественными решениями. Он звучит идеально, ни разу не срываясь на фальшь, от первой и до последней ноты. Это пример как тонкого ощущения материала, так и безупречного вкуса и чувства стиля. Его хочется разбирать, как матрёшку, смакуя слой за слоем: и сценографию, и аккуратную пирамиду смыслов. А смыслов тут, боюсь, больше, чем кажется и на первый, и на второй, и на -дцатый взгляд...
Что может быть более заманчивого для театра, не скрывающего своих точек зрения, чем история о театре и таланте в политическом контексте? Вот то-то и оно. Я, к сожалению, не читала Клауса Манна, хотя суть самой истории представляла, поэтому не могу сказать, насколько точно соблюдён экстерьер персонажей и насколько буквально прочтён роман. Но если рассматривать "Мефисто" как самостоятельное произведение, то оно, с какого бока ни глянь, получается замечательно цельным. И, что самое важное, выступающим в унисон с событиями в мире (и нашей стране в частности) сейчас.
Шапиро ведёт нас в Ад практически по Данте: сужающаяся девятиуровневая воронка, в самом центре которой сидит генерал-Люцифер, блестяще сыгранный Николаем Чиндяйкиным. Я забыла посчитать количество занавесов, появляющихся на сцене в первой части спектакля, но не удивлюсь, если их было именно девять. Правда, в отличие от Данте вымощенная благими намерениями дорога по этим кругам здесь представляет собой колею для одного-единственного человека. Главный герой, Хендрик Хёфген, спускается по ней дальше и дальше, но на этой дороге у него нет Вергилия, заботливо посланного Беатриче; Вергилий быстро умирает, пройдя лагерь и не предав своей совести. И более того - свою Беатриче, поделённую на двух женщин, Хендрик теряет безвозвратно. Предаёт. В девятом круге, где томятся Иуда, Брут и Кассий, четвёртое место уготовано для него.
Надо сказать, что Ад в таком прочтении получился весьма колоритным, сочным и красочным. Тут и полная различных швов изнанка театра, и политическое кабаре (пока Брехт ещё в моде), и мучительный репетиционный процесс, и уроки танцев, и страсть, и нежность. Здесь танцы в валенках и кокошниках перетекают в эротичное представление под африканские напевы, чтобы после превратиться в мюзикл, в котором актёры будут прекрасно петь на немецком под живой оркестр. Шапиро помещает зрителей за кулисы, а актёров - в зрительный зал, и взаимодействие идёт непрерывно. И, что самое удивительное, это не смотрится набором разрозненных сцен - кусочки мозаики подходят друг другу идеально, а многоцветие выверено до мелочей. Цвет, к слову, тут вообще играет огромную роль: костюмы персонажей сообщают об их характере, настроении и прошлом едва ли не больше, чем реплики, а пугающая монохромность второго действия служит отличным отражением общества, в котором воцарились репрессии, страх, цензура и смерть. Да и свет в этом спектакле тоже на высоте: сцена с тенями - изумительно стильная, а отдельные сцены, вроде урока танцев, освещены вообще гениально.

Хендрик Хёфген - это прекрасная во всех отношениях работа Алексея Кравченко; после Михала (на мой взгляд) это определённо лучшая его роль. В отрыве от Михала - вообще лучшая. Адольф Яковлевич всегда точит свои спектакли под определённого исполнителя, и тут он тоже явно не прогадал. Хёфген в интерпретации Кравченко поверхностный и истеричный в жизни, хотя и не лишённый светлых моментов, и совершенно преображающийся на сцене. Метаморфозы можно отслеживать просто по лицу: придирчивость к тем, кто ниже рангом, и подобострастность к тем, кто выше - а потом сцена, и вот уже он самозабвенно играет Мефистофеля, и нет никаких сомнений, что перед тобой именно он, демон отрицания. А потом он играет друга, играет мужа, играет любовника... и заигрывается.
- Официант, счёт!
- За всё, что вы сделали с моей страной, с вас тридцать сребреников.

Он хотел славы, и он её получил. Он хотел забраться на Олимп - и он забрался. Но какова цена этого компромисса со своей совестью? Нам не показывают момент сделки, но совершенно понятно, когда она происходит - в ту секунду, когда жеманная Лотта (недавняя выпускница, Лариса Кокоева - лицо, стать и голос такой невероятной красоты, что у меня нет слов) предлагает ему роль Мефистофеля. И он начинает подбирать себе оправдания: я иду в систему, чтобы сломать её; я иду в систему, чтобы помогать людям... нетрудно догадаться, кто и кого в итоге ломает, и вот уже вместо великого актёра на сцене заискивающий мямля.
А ведь каждый из нас так хорош в умении подбирать себе оправдания, не так ли?
Заткнись, артист!
Справедливости ради, режим меняет их всех, не только Хендрика. Кто-то, как Барбара (умная, чудесная, нежная и безмерно талантливая Яна Гладких) - истинная вестница катастрофы, сменившая белое на чёрное - бежит, чтобы сражаться из подполья. Кто-то, как Дора, бежит от родного языка, чтобы провести остаток дней в чужой стране. Кто-то, как артисты гамбургского театра, старательно мимикрирует, пытаясь выжить в новой обстановке. Кто-то не хочет сдаваться до последнего - и гибнет. А кто-то идёт на сделку с самим собой - не только Хендрик, к слову. Они с Николеттой - ещё одна пара чёрных лебедей, только, в отличие от подаренных птиц, без перьев.
Николетта? А кто это? Что-то не припоминаю.
Наверное, я старею, потому что у меня уже даже не получается винить Хендрика за тот выбор, который он сделал. Его внутренний договор с совестью, равно как и попранная память, для него уже достаточный крест. Каких-нибудь пять лет назад я бы с пеной у рта доказывала, что он был глубоко неправ, предавая себя и тех, кто его любил. Сегодня я прощаю его за фразу о том, что ему нужен его язык - но прощаю как артиста, не как человека. Мне больше жаль даже не его, а Микласа (неожиданный Андрей Бурковский - помните рыжего из "МаксимуМ" КВН? Отличный не только комедийный, но и драматический артист вырос, между прочим!), которого политики обманули, как ребёнка. Потому что свой крест Хендрик Хёфген выточил для себя сам, а вот Миклас оказался заложником собственной веры в национал-социалистов.
Политика - это тоже театр. Только вы играете на сцене, а мы всюду.

Я не сказала здесь и десятой доли того, чего хотела, но объять "Мефисто" одним текстом я просто не смогу. Здесь каждая мизансцена и каждый актёр достойны отдельного поста. В данный же я не могу добавить ничего, кроме одной фразы: у меня стало любимым спектаклем больше.
И да. Must see, непременно.

Долго мучилась выбором аттеншн пика, ибо каждую сцену хочется показать, но пусть будут Барбара и Хендрик. Больше бесподобных фотографий авторства Екатерины Головиной - тут.

@темы: What I've seen, Всем восторг, посоны!, Изображая рецензента, Тиятральное